Часть 1

Вечер пятницы предвещал быть увлекательным, ведь сегодня Гедеон вернется с Академии чтобы увидеться с семьёй. Он снова начал жить в полисе, там где его будит гимн и корны, вместо колыбельного голоса Сильвии, после которого вообще вставать не хочется. Каждую пятницу он возвращается, зная что Уильям захочет поговорить на едине с сыном, и что Габриэлла не отпустит его спать без бьюти-процедур и шикарной укладки. И Готье... Зная что он не заговорит с ним первым, разве что, поздороваются и разойдутся в разные комнаты. Хотя, по правде говоря, он уже осмелел. Видимо терапия Люмьера дает своё. Мало ли что он ему натрепал, вдруг, теперь Гедеон в глазах Готье не авторитетный старший брат, а брат, что пытается казаться с выше чем кажется. Не дай бог идеальной маске расколоться... Что-то пошло не так. Точнее всё не так. Что-то произошло в Академии. Это перенеслось на Гедеона, а он переживает стресс ужасно. Ужасно агрессивно, если быть точнее. Приехать к семье взъерошенным и пытаться делать вид что всё хорошо? А потом сорваться либо в одной из комнат, либо при аудиенции с отцом? Выбор есть, но по факту, не такого исхода он хочет в этот вечер. Пути назад нет, он уже едет домой. Его уже ждут. Вечеря готова, стол накрыт. Семья и домроботники ждут лишь его. Лучше попробовать расслабиться или снова забивать голову как бы не взбеситься при разговоре? Тяжелый выбор. Если расслабиться — потеряет бдительность, а если держаться на взводе — потеряет контроль. Каждую пятницу он теряет контроль, словно для его яростных вспышек, дом приводят в порядок, чтобы потом поднять его на воздух. Нет, не правда. Он просто удивляется, как Готье так быстро меняется. С какой то мелочи, до самой манеры разговора и действий. Раньше он не позволял себе дерзить и поднимать на кого-то руку. Теперь всё по другому. Он вырос. Подростковый возраст делает свое дело. Меняет человека до неузнаваемости. В прошлую пятницу Готье признался что втихую проколол язык. Это была его мечта. Еще лет в четырнадцать он хотел это сделать. Но маме не понравилась эта затея, но она старалась поддерживать его. Он не хотел ее расстраивать, поэтому солгал что передумал. Разонравилось. Но мамы больше нет, никто не поддержит. Брат тем более, он только поможет выбить из него дурь, нежели поможет с выполнением этой шалости. А Отец... Он был в шоке, которое потом сменилось разочарованием. Ни в тот вечер, ни на следующий день он не отругал младшего сына за такую вседозволенность, а лишь удостоверился что он сделал это при нормальных условиях и ранка заживёт хорошо. Правда молчание отца и младшего сына длилось чуть ли не неделю. Пока они снова не начали вести себя нормально. Странно правда? Просто позволил и не отругал. А вот Гедеон такое с рук спустить не мог. Где такое видано, что Его Высочество имеет время да и средства на такие игрушки?! Где видано, чтоб Принц уродовал себя железками?! Ему еще на трон садиться, а он ведёт себя как избалованная полукровка! Конечно всё закончилось погромом трёх комнат и само негодование Гедеона в устной форме. Поток мыслей о прошлой пятнице был велик и наполнен напряжения. Он уже это пережил. Но думать о прошлой пятнице не было смысла, ведь сегодня новая пятница. Новые вести. Дай бог без новых выкидонов его братца. Мысли заполнили тёмный салон машины. Светилась лишь панель управления и подсветка под ногами. Долго он прокручивал лучший сценарий светской беседы за столом пред родней и не из лучших перед отцом. Будь что будет. Время на размышления уже не осталось. Машина паркуется на переднем дворе дома. — Гараж свободен, Господин Гедеон. Ваш отец еще не вернулся. Можете припарковаться там. — в машине было плохо слышно, но было ясно что Джейкоб, их садовник, ждал его, чтобы предупредить об этом. — Спасибо, я учту. Почему отец отсутствует?, — стекло бесшумно опустилось на половину, чтобы звук с улицы достигал его. — Без понятия, Господин. Возможно миссис Сильвия знает. Стекло всё так же беззвучно поднялось обратно. Загудел мотор и Джейкоб открыл ворота для заезда. Не прошло больше пяти минут, как Гедеон уже стоял на пороге и старался расслабиться. Ведь отсутствие отца уже напрягло его. В такое позднее время он уже должен быть дома. В дом он зашёл шумно, закрывая дверь. Уже всё странно. Нету ни Сильвии, которая помогла бы расправиться с верхней одеждой, и нету Габриэллы которая бы уже неслась на брата снося его с ног. Не было никого. Пришлось всё делать самому. Стол был уже засервирован. Салфетки, по две тарелки, ложки, вилки, ножи. Один бокал, три стакана. В центре маленький букетик с ромашек отлично дополнял светлый серебряный сервиз. На стульях повязаны белые банты, ленты которых опускались чуть ли не до пола. Было красиво. Гедеону это нравилось, а еще нравилось что это делают люди у которых руки из нужного места растут. Тут откуда не возьмись вылетела Габриэлла. Она застала его в расплох пока он рассматривал обеденный зал. Она повисла у него на спине, при этом пытаясь подтянуться ещё выше. Неужто задумала задушить? Нет, она просто долго его не видела. Очень соскучилась. Они долго еще обнимались, пока не подтянулись слуги и Готье. Даже садясь за свои места он не удосужился поднять взгляд на остальных. Всё его внимание заположила его сестрёнка. Она требовала много внимания. От всех и всюду. Вот я! Габриэлла Хитклиф! Самая красивая, самая лучшая танцовщица! И по совместительству младшая сестра лучшего старшего брата! Хотя нет, Гедеон успел перешептаться о чем то с Сильвией. Он спрашивал будет ли присутствовать отец на ужине и стоит ли его вообще ждать. Последний раз они ужинали без старших где то пол года назад. Правда тогда еще присутствовал Скэриэл, которые ни на минуту не умолкал. Пришлось наверстать упущенное, теперь они втроем и разбавлять беседу будет только Габриэлла и настойчивые вопросы Гедеона к Готье. Вот бы всё было хорошо. — Она похвалила меня! Сказала если подтяну хореографию, то главная роль моя! Я тренируюсь каждый день, мы с папой и Сильвией уже начали выбирать трико и пачку! Как думаешь, лучше розовая с жёлтым или белая с зеленым? А пуанты у меня будут со стразиками. Жду когда они приедут! — всё на одном дыхании выпалила Габи садясь за стол. — Конечно, милая, ты обязательно получишь главную роль. Я думаю что розовая пачка будет тебе идти и я гляну на твои новые пуанты когда они приедут. — медленно, ласково разбавил темп беседы Гедеон. Он должен поддержать сестру, ведь она очень старается. — Вы ведь придёте на выступление? Правда? Я попрошу зарезервировать лучшие места для вас. — Да, мы придём. Не переживай. — в левой руке у него вилка, а в правой - нож, и при этом сдержано, но искренне улыбался. Выглядит жутко, словно засматривается на свою новую жертву. Конечно если не знать его вовсе. — Я вряд ли смогу присутствовать, сессии ещё сдавать как никак. — не поднимая глаз с блюдца сказал Готье. — Но если кто то снимит твое выступление, то я обязательно гляну. — всё таки оторвавшись от блюдца, он старался сгладить свою вину миленькой улыбкой. — Аа... Ну Го..., — не успев выразить свое недовольство, как ее перебил Гедеон: — У меня тоже сессии, причем сложнее. Но я прихожу на каждые ее выступления. Не помрешь если один раз сходишь с семьёй для поддержки сестры. — он старался быть любезным. Правда старался. — Не выдумывай выверты, я знаю что ты ничем не занят. Ответа не последовало. Означало ли это соглашение на присутствие на выступлении или это знак капитуляции перед братом чтобы не разводить конфликт. Кто знает. Ужин прошел как обычно, такой же как и с отцом. Габриэлла щебетала без умолку иногда оборачиваясь на миссис Нар в качестве подтверждения ее слов. Готье в ус не дул, молча ел. А Гедеон старался не пропадать из диалога, чтобы не превратить его в монолог его сестры. Что-то да замышлял Готье, а может просто окунулся в свой внутренний мир. Размазывал еду по тарелке, долго пил со стакана. Был полностью в своих мыслях. Ужин закончился так же быстро, как начался. Прислуга убирала обеденный зал, готовя его для Господина Уильяма. Двое девушек орудовали на кухне наводя порядок. Пока в то время Готье пытался вставить свои пять копеек помощи, но его ожидаемо оттуда прогнали. Габриэлла ждала целую неделю чтобы похвастаться новым набором косметики. С каких пор ей купили настоящую? Видимо Отец разрешил преобрести помаду и тени, которые скоро протестирует на себе Гедеон. Хотя его явно не радовалал такой поворот событий. Отмыть детскую косметику легче чем взрослую. Не дай бог помада водостойкая, а то будет ходить писанной красавицей. Сегодня у него не было сил на игры с сестрой. Но пообещал что посмотрит с ней на ночь Винкс, которых недавно открыла для себя Габриэлла. Яркие девочки в блестящих платьюшках и с огромными крыльями. Что может быть лучше банального мультсериала для девочек? Правильно, хвостики и косички. Гедеон свои волосы потом собирает на полу. Она не жалеет его волосы. Гедеон избавил себя от салона красоты Габи и разместился в гостиной на кресле. Он явно ждал этого момента, когда приедет домой, возьмёт книгу, которую он обещал дочитать ещё в том месяце и разляжеться в мягком кресле. Он сидел чуть боком, уперевшись локтем об мягкую ручку кресла и поджав ноги под зад, наконец расслабив тело. Волосы он завязал в небрежный пучок, чтобы не лезли в глаза. Одежда была из ряда вон домашняя: штаны чуть больше него и футболка с аккуратной надписью на груди. Прошло минут 15, как он отвлёкся на шаги с лестницы. Было слышно, кто-то крался к нему. Может Габриэлла попытается ещё раз завлечь брата на ее шальные игры, после которых не отдыхаешь, а наоборот мучаешься с заколочками да резиночками. А про ногти вообще отдельная тема, попробуй отодрать. Нет, это была не Габриэлла, и не Сильвия. Голова Готье плавно показалась со входа в зал. Он какое это время постоял, не решаясь зайти, но не увидев никакой реакции со стороны старшего брата, быстренько перепорхнул на диван. Гедеон же смерил его расслабленым вглядом, который мог показаться настораживающим. Стараться не обращать внимания на младшего брата оказалось тяжело. Он тупо сидел и словно выжидал момент — напасть, выжигал взглядом всё его тело. Словно проверка на прочность. У кого первым подведёт терпение. Первым, может быть кому то на удивление, сдался Готье. — Гедеон, ты занят? Черты лица напряглись, тело выровнялось. Гедеон шумно втянул воздух через нос, дав понять, что да, он занят. И отвечать на тупорылые вопросы он не собирается. Либо сейчас просить пока огонь горит на щепках, либо потом пытаться поговорить с лесным пожаром. Выбор очевиден. — Помоги мне пожалуйста с тёмной материей. Профессор ждёт не менее пяти огненых шаров, а я два еле выдерживаю. — голос пытался не переходить грань любезности и елейности. Стараясь держать дистанцию. Сегодня он настроен получить желаемое. Уже ведь начал. — Твои проблемы. Проси наставника, ты ведь решил что он лучше меня. — Он уехал до самой сессии. Возможно даже ее будет сдавать вне Академии. Остался только ты. Пожалуйста, тебя и так дома неделями нет, проведи время со мной. — Нет, значит нет. Я не буду разжёвывать эту фразу как для Габриэллы. Если бы ты хотел чтобы я давал тебе уроки по тёмной материи, надо было выбирать меня. — Наконец удосуживши Готье взглядом, он остановился на его губах. Явно думал о пирсинге. — Вот только не ревнуй... — а вот тут он и осёкся. Хлопок книги и Гедеон уже возвышается под братом. Пусть Гедеон и худющий, но явно превышает Готье. — Я... Э.. не это имел виду... — Молчи дурак... Пока эта книга всё еще у меня в руках. — Взгляд волка на загнанное в угол ягненка — Как тебе вообще это в голову пришло!? — Да так, просто... Ты отказываешь и переводишь стрелки на себя. Ревнуешь меня к Люмьеру. Явно же не просто так. Не успев сказать что то более, книга пронесласть в парах дюймах от головы Готье и впечалась противным хлопком об стену. Да так чётко, что мне кажется что весь дом пронзил звук дрожащих стен. Разговор был окончен. Гедеон не стал требовать что-то еще. Развернувшись на носках, стремительных шагом он понёсся к лестнице. Но что-то не дало сдвинуться дальше. Это Готье зажал двумя руками его руку, выше локтя. Гедеон с оцепенением развернулся, словно не верил, что кто-то нашел смелость дотронуться к нему в таком состоянии. — Гедеон, прости меня. Не злись. Послушай меня, я ведь не хотел тебя обидеть. — на одном дыхании пронеслось из уст Готье, здесь было всё: страх, вина, искренность, даже несколько злости, чем негодования. А ведь всё начиналось многообещающе. Ответа опять не последовало, но зато резкий взамах плеча и руки Готье сами отпали от руки брата. Не став ждать, он решил скрыться в своей комнате, зная что туда никто не войдет. Готье не стал отставать. Либо сегодня, либо незачёт по предмету. Смерть он уже пережил, волноваться не о чем. Он тоже взлетел по лестнице, догоняя Гедеона. Готье на ошибках не учиться. И вот он снова дёргает брата сначала за руку, не давая переступить порог, а потом цепляется почти всем своим весом в его спину. Тем самым отшатывая его дальше от дверей. — Да что ты творишь?! Отцепись пока ты у меня не отхватил! — Он пытался скинуть его с себя, но всё таки Готье не Габриэлла, и весит он не в пределах 20 килограмм. Попытки безуспешны. Пришлось остановить порывы гнева и дождаться пока Готье сам слезет. — Успокоился? — слезая с брата парировал Готье. — Нуу пожаалуйста... Гедееон... — он скулил, растягивал гласные прямо как Габриэлла. Он учился у настоящего мастера своего дела. — Это еще что за выходки?! Прости меня, тебе сколько лет, Готье?! — Ну так, а что делать, если ты вообще меня не слушаешь? — он надул щёки и скрестил руки на груди. Ну впрямь как избалованная принцеска. — Веди себя подобающе и просто от-це-пись от меня. Готье, я что на другом языке разговариваю?! — Вот тут то и пошел обратный отсчёт. Еще пара фраз и пиши пропало. Неизвестно через сколько Гедеон отойдет, чтобы снова испытать удачу. — А вот и не-т. — последние слово по слогам, словно бензин в тлеющий огонь. — Нуу Гедееон... Прошу тебя... Всего часик в неделю... Я быстро учусь, правда... — как быстро сменилась тактика уговора. Так прошло минут 10 около входа в спальню Гедеона. Готье менял тактики и подход. То он был готов разрыдаться прямо у его ног, бьясь ногами и руками об пол. То безприкосновно повторял движения и фразы за ним. Шум стоял в коридоре конкретный. Последние минуты Гедеон стоял молча подовляя такие яростные вспышки, но при этом успевал удивляться как так быстро меняется настроение у его брата. Влияли ли на это гормоны? Возможно, но для Гедеона это не оправдание, даже не близко. Материя.. она приносит разрушение... Кому как не семье Хитклифов это не знать. Они прекрасно знают какого управлять такой энергией, и какого лицезреть ужасающие последсвия этой силы. Пока Готье пытался устроить торги, рука Гедеона плавно, нежно поднялась на уровне груди. Как по щелчку пальца вспыхнул огонь. Запах серы, такой уже привычный в этом доме, никто даже не обращает на это внимания. Огонь тлел в его руке не долго, он начал уменьшаться, а вместе и с нем возбуждение Готье тоже уменьшилось. Тёмная Материя всегда была для него страхом, а дополнительные способности извлекателя только повысили планку тревоги. Вряд ли он смог бы забрать сейчас материю брата. Он уже не помнил как это сделал. — Ненавижу тебя! Ты даже не можешь уделить мне время! Как Габриэлле так пожалуйста, а как меня видишь, то... Звук удара по коже. Запах серы. Тяжелые шаги и Готье падает на пол. Лицо жжёт, а глаза полнились недоумением. Хлопок дверью. И Готье сидит один, один в коридоре и всё еще не решается поднести руку к лицу. Он уже понял что сделал Гедеон. Он влепил ему пощечину вместе с тёмной материей. Полминуты спустя, когда боль стала невыносимой, а чувство обиды разрывало его, глаза наполнились слезами. Сначала они безшумно стекали по щекам, губам. Соль на рану. Какую именно? Та что на лице или та что теперь в душе? Обе болели сильно. Сдерживатья стало сложнее, начали вырваться всхлипы, вздохи. А щека горела огнем. Там еще надолго останется ожог, он долго будет напоминать эту пятницу. Безудержные слёзы превратились в истерику. Он рыдал, срывал голос, хватался то за щеку, то за что-то в воздухе, явно искал опоры. На такой шум сбежался чуть ли не весь дом. Сильвия среагировала первая, у нее это уже как по рефлексу. Следом подтянулась Кэтрин, а с ней Чарли. Они застыли как статуи видя эту картину. Готье в истерике перед дверью Гедеона, безуспешно пытался успокоиться, но не выходило. Все втроем столпившись, что то жестикулируя, что то говоря, пытались донести что-то Готье. Он их видел и слышал. Но истерика не прекращалась и слезы текли ручьем. Он был весь красный. Жар и давление. Сильвия начала давать указания Кэтрин и Чарли. Они метушились по всему дому ищя что-то, что могло бы успокоить Готье. Его провели на первый этаж. Туда в гостиный-зал, чтобы усадить и сконцентрироваь его внимание. Для Готье это был лишь белый шум. Боль лишь нарастала и с ней нарастала истерика. Ему казалось что он задыхается. Насколько сильно он себя не контролирует. Пока Кэтрин искала домашнюю аптечку, Чарли пытался убрать руку со щеки. Не давал, прижал ее и хоть вы силой отдирайте. С этого каши не сварить, об это сразу поняла миссис Сильвия. Пару минут и контрольный звонок уже раздался у Уильяма Хитклифа, который старанно вел машину. Проигнорировать звонок нельзя, возможно что то случилось. Разговор вышел короткий, всё по теме. Что да как. Если до звонка он не превышал скорость, то сейчас уже было плевать на дорожные знаки, да и в принципе на дорогу. Его сын в истерике, что должно быть важнее. Такое чувство что отец семьи появился по щелчку пальца, не успев ему позвонить Сильвия. Чарли вышел чтобы встретить его и препарковаться за него. Пусть спешит к сыну, он сейчас очень ему нужен. Уильям влетел в дом, бросая верхнюю одежду и на пол пути снимая обувь. Картина маслом. Дрожащий Готье сидел со станком воды, пытаясь отпить хоть немного, хоть при этом ему помогала Фанни. Кэтрин с ужасом оглядовала ожог. Он еще долго не сойдёт с его лица. Сильвия что-то усердно искала в аптечке. Отгоняя всех рукой Уильям садится рядом. В его глаза сразу бросается свежая, наливная рана. Скоро она покрется волдырями, будет болеть. Он забирает стакан с рук сына и нежно, не по-отцовски, окутывает Готье в своих объятиях. Слегка покачиваясь на месте, что-то шепчет ему, наверное что он рядом, что теперь всё хорошо. Такое с Готье было впервые, впервые он его так обнимает. Он проворачивается и силой цепляется в сильные плечи, снова поддаясь истерике. Но теперь он знает, что может разрыдаться в его руках, знает, что отец не отойдет от него. Так продолжалось долго, часа пол примерно. Пока Сильвия надавала первую помощь израненому лицу, Уильям успокаивал младшего сына. Пока Готье не потратил последние силы, просто уснул. За это время все факты собрались воедино, точнее тот, что же именно произошло и кто оставил эту поганую отметку на лице его сына. Уильям оставил спать Готье на диване. Сам же никуда не ушел. Пришлось опросить прислугу и Габриэллу. Возможно что-то слышали. Наказать Гедеона нужно, но разобраться в ситуации важнее. — Солнце. Что произошло в коридоре? Ты наверное слышала шум. Кто там был? Габриэлла замялась. Она не любила когда кого-то из ее братьев ругали. Она хотела защитить их двоих, но уже в столь юном возрасте понимала, что за такое нужно нести ответственность или, хотя бы наказание. — Я была вместе с миссис Нар. Мы занимались математикой. Как вдруг мы услышали бег и крики! Это был Гедеон и Готье... Они о чем то спорили... И в какой то момент оба замолчали! А потом Гедеон громко закрыл дверь и через минуту Готье начал плакать... Я хотела ещё с самого начала выйти, но миссис Нар уверила меня что всё будет хорошо, она мне соврала. — Она соврала не специально. Думала что всё закончиться хорошо. — Уильям старался утешить взволнованую дочку. — А с Готье всё хорошо? Когда он проснется? Что будет с Гедеоном? — вопросы лились, любопытство взяло вверх. — Ему оказали первую помощь. Завтра утром поедем в больницу к мистеру Дону. — он посадил Габриэллу на свои колена и приобняв, добавил: — Готье поправится, завтра ему будет лучше. Не переживай. — Хорошо, а что будет с Гедеоном? — Я поговорю с ним. Хочу услышать его оправдания. — "оправдания" это грубо сказано, нужно было сказать "версия произошедшего". — Нужно разобраться в ситуации. С приходом хозяина дома стало намного тише и спокойнее. Время от времени он давал указания прислуге, удилял внимание дочке, и что самое главное следил за состоянием Готье. Гедеон же в свое время, пробывал в своей комнате. Не уверена, но думаю он прекрасно знал что его отец дома, и что объяснительная беседа не за горами. Просто дал передышку для всех.