Часть 2

— Ну и.., — Запнулся он, отворачиваясь от картины висевшей за робочим столом, Уильям удостоил Гедеона кратким взглядом, сначала недоумения, а потом ярости. — Что это было? Точнее, какого это произошло? Ответа не последовало. Гедеон сидел в кресле, такой уязвимый. Видок был не лучший, а состояние и то хуже. Рукой он подпёр подбородок, закрыв ладонью губы. Он не мог смотреть в глаза Отцу. Ну вот не мог, он то и дело пялился в одну точку, лишь бы избежать контакта. Не было ничего ужаснее для него: осознавать ошибку и нести плоды последствий. Слишком тяжела была совесть. — Молчишь? Надеюсь из-за укора совести, а не гордости. — Он потёр переносицу двумя пальцами, но этого явно было недостаточно чтобы смыть всё напряжение. — Послушай, дорогой мой Гедеон. Он вздрогнул. Отец никогда не переходил на личности. Это что-то новое и пугающее. Гедеон ждал, ждал когда закончится его казнь и его отпустят с Богом. Но отпускать никто не планировал. Уверена, Гедеон не покинет кабинет, пока Уильям не услышит от него хоть слово. — Я разрешаю тебе разрушать дом. Ломать, бить, устраивать пожары. В тоже время я позволил пугать всех кто живёт в этом доме, когда ты устраиваешь погромы. — Уильям начал перечислять. Хотел надавить еще сильнее, раз уж пошла трещина, то почему бы не дать ей треснуть до конца? В этом заключался его план. — Не говоря уже о том, что ранее ты уничтожил ценные памятные вещи, принадлежащие твоей матери. Мы потеряли памятные, но ценные безделушки о ней благодаря тебе, всё то что она для нас сделала... Тебе должно быть стыдно, Гедеон. Миссис Хитклиф... Госпожа Грейс... Мама... Она была центром этой семьи. Она держала баланс. Она соединяла ее. Слишком много давления, да и воспоминаний столько накотило сразу. Он не выдержал, застонал и спрятал лицо в своих руках. Упоминание о матери — запрещеный приём. Ни одна слеза не прокатилась, но было больно. Да и Отец говорил очевидные вещи, про ущерб и страх в домочадцах. Сложно не поставить вопрос, что же чувствует Гедеон? Много чего, на самом то деле. — Ты хоть осознаешь суть происходящего? На лице Готье может остаться уродский шрам! Ты хоть представляешь что он чувствует к тебе теперь? Ты хоть что-то вообще чувствуешь?! — Каждое "Ты" ставало грубее и тяжелее. — Я.. я не знаю. Не знаю что на меня нашло. — Гедеон наконец поднял взгляд, уставившись в безмолвной мольбе. В мольбе на прощение или на раскаивание. — Мне нет оправдания. И моему поступку тоже. — Не знаешь значит.. Я то думал, воспитал ребенка у которого и таланты и стержень в теле, а в итоге этот ребенок даже свои действия осмыслить не может. Нотации. Громкие, грубые, а порой даже лестные. Гедеон не слушал их. Всё они были давно знакомы, так приевшиеся, что знаешь каждый на зубок. Свои минусы знает каждый, и не каждый хочет чтобы их озвучивали. Были дела и поважней. Например, как там Готье и что с ним, в каком он вообще состоянии. — Как Готье? — Выпалил он резко, перебив Отца и спрятав глаза в пол, прямо как в детстве. — Всё настолько плохо? — Оо... Наконец вспомнил о брате? — Ехидно, с текущим ядом вымолвил Уильям. — А может быть ты сам у него поинтересуешься? — Он явно издевался. Хотя, чтобы вбить что-то Гедеону, все средства хороши. — Я..? Да он даже в мою сторону не посмотрит, не говоря уже о разговоре! — Яростно жестикулировал Гедеон. — А ну не повышать голос на Отца! — он стукнул ладонью об стол. — А в этом уж ты сам виноват. — Всё так же съязвил Уильям. Долго они молчали. Пока Гедеон зарылся в мыслях и сопереживаниях, Уильям стрелял невидимые молнии в старшего сына, как бы потарапливая его. Время — лечит. Но только в том случае если обе стороны нашли общий язык или компромисс, или хотя бы силы для извинений. Время не вылечит, если не поговорить. Каждый будет думать о своем, придумывать за другого. Оставить всё как есть: не обдумав, не выяснив, не поняв — позже, через время, оставит грубый шрам и неприятное воспоминание, которое будет сочится ненавистью и сожалением. Всё так. Ничто не пройдет без следно. Уильям ждал. Терпеливо, но с настойчивостью. Ждал, когда же наконец он попросит. Попросит помощи. Ту которую он так ненавидел. Помощить от безысходности. Он не мог. Не мог не думать о Готье. О своем любимом брате и то как безрассудно он поступил. Спалил все мосты и конструкции к ним на и так натянутых отношениях. Сложных, грубых и не до конца договорёных. — Как мне.. поговорить с ним вообще? — Гедеон провел пятерней по лицу приподняв волосы наверх. — Подумать что ты вообще хочешь ему сказать. — Уильям сел в соседнее кресло, поняв что его сын наконец готов поговорить нормально. — Или будешь мямлить как сейчас? — Нет, не буду. — От такого замечания голос Гедеона выровнялся и стал уверенней. — Просто, не знаю с какой стороны подойти, чтобы не спугнуть. — Я поговорю с ним. Прощупаю почву, так сказать. Снова молчанка. Только уже направлена на раздумья о том, как же правильно преподнести извинения. Чтоб не как в сопливой мелодраме, но и с капелькой искренности и ярого сожаления о содеяном. — Отец, помогите мне. — чуть помедлив сказав Гедеон. — Пожалуйста. — Хах. — Уильям изобразил смешок. — Помогу, что же мне остаётся делать. Что именно ты хочешь узнать? — Да вообще всё. С удовольствием выслушаю подробную инструкцию. — Гедеон запрокинув голову на спинку кресла добавил: — Спасибо. — Ещё не за что. — Уильям взял блюдце на котором стояла чашка чая с лимоном и начал поучать. — Подойти прийдётся как ни крути. Достаточно будет того чтоб вообще выслушал. Начни мягко, не напирая. Объясни за что просишь прощения и что его чувства в той или данной ситуации — оправданы. Признай ответственность, это главное. Насчёт сожалений об последсвиях, я имею ввиду ожог, я думаю говорить не стоит, не та ситуация. — Уильям говорил чётко, ясно донося свои мысли. Хотел чтобы его потраченое время не было потеряно зря и Гедеон действительно этим воспользуется. — Ну и на последок, дай обещание об примирении. Уверь его, что такого больше не произойдет. Только на этот раз, это может быть твое последнее обещание. Выполни его. Восцарилась тишина. Были слышны только стрелки настенных часов. Гедеон обдумывал слова Отца и паралельно придумывал извинение. Он любил всё продумывать заранее. Но готовый, идеальный сценарий не передаст эмоции, чувства. Отучиться бы ему от этой привычки. — Я понял, Отец. Спасибо большое — Он встал и направился к выходу. — Я больше не потревожу вас. После выпуска с Академии я буду жить отдельно. Я давно в этом думал, а теперь и предоставилась отличная возможность. Он вышел, аккуратно прикрыв дверь. — Мда, еще бы объяснить твой переезд Габриэлле. *** — Да ну, взял и вмазал? — Удивлённо вскинул брови Скэриэл. — Он вообще в своем уме? — Кто знает... — Покачал головой Готье. — Он даже потом не вышел из комнаты. А сейчас его муштрует Отец. — Да и хорошо. И пусть пару подзатыльников отвесит. Ну или оставит такой же ожог на его смазливом лице. — Он потянулся пальцем к пропитаной холодной водой марле. — Сильно болит? — Ай, Скэр! Тебя еще не хватало. — он шлёпнул по его руке. — Не трогай, там сейчас и так приятно. — Не язви. Я понимаю что тебе больно. — Скэриэл положил голову Готье на свое плечо, а свою голову положил на его. — Если не хочешь его видеть, то оставайся у меня. Я думаю что сейчас твой Отец тебе разрешит. — Нет, не разрешит. Когда я очнулся после панической атаки, он сказал чтобы я в девять был дома. Теперь он печётся об моем состоянии. — Так то оно так, всё верно. Но всё равно обидно, что ты не можешь остаться у меня с ночёвкой. — он перевернулся и стиснув в успокаивающий объятиях произнес: — А то прошлые какие то неудачные, хаха. — Ха-ха. — Протянул Готье. — Мне скучно. Давай в настолку? — Двоем не интересно. Я могу Джерома позвать, но он вряд ли спуститься. Скэриэл быстро пролетел лестницу и стремительным шагом шел к Джерому. Не то чтобы он хотел, чтобы тот присутствовал. Он и так целый день просидел за бумажным ворохом, спуститься в гостиную будет не такой уж и плохой идеей. Стук в дверь, а позже Скэр уже стоял перед рабочим столом. — Хитклиф уже закончил распускать сопли и свалил? — не поднимая взгляда спросил Джером. — Ха, да будет тебе. На этот раз его старший братик перешел черту. — Он по актёрски повернул голову и вскинул руки. — Но я пришел не за этим. Мы решили поиграть в настолки, вдвоем не интересно, присоединяйся к нам. Прочистишь голову. — Не-не-не. Обойдусь. Лучше тут в тишине и... — Хлопок дверью и он сидит уже один в кабинете. Джером поднял взгляд и сказал во весь голос: — Спасибо Скэриэл. Скэриэл же изобразил разочарование и обиду идя в кладовку. Там у него хранилась всякая дребедень, в том числе и игры. Настольные с двумя игроками — скучно, значит можно карты. Пусть и азарт, но если ни на что не ставить, то в принципе нормально. Тем более он не знал, умеет ли Готье играть даже в простого "Дурака". — Итаак, в сегодняшней программе — азартные игры! — Торжественно объясвил Скэриэл. — И Джером отказалася. Боится что мы его оставим в дураках. — Я ни на что играть не буду! — Да я и не собирался тебе ни на что предлагать играть. А ты вообще играть умеешь? — Он бросил колоду из 36 карт на стол. — Или чистокровные — никакого азарта? — Насмешливо протянул тот. — Да будет тебе. — Готье сгрёб колоду и вытянул стопку карт в руки. — Меня Оливер научил, тем более если мы ни на что не играем, то всё должно закончиться хорошо? — Эх, а я бы не отказался на желание. — Обидчиво выдал Скэр. — Давай сюда, я буду тасовать. — Хорошо. Скэриэл быстро и умело перетасовал колоду, выдав себе и Готье первые шесть карт. Козырем стала Чирва. — Итак. Есть шестёрки? — Нет. — А у меня да. Я первый. Начал партию Скэриэл, выкинув Крестовую Шестёрку. Готье отбил ее Крестовой Восьмёркой. Скэриэл не отставал и подкинул Бубновую Восьмёрку. Хитклиф же отбил Бубновым королём. Больше ни у кого карт для боя не было. Раунд был окончен. Они добрали по две карты до недостающих шести. Следующий начал Готье. Он выкинул Бубновую Десятку, но отбить Скэриэлу было нечем, поэтому он использовал Козырную Семерку. Сразу после этого, Готье подкинул ещё две Семерки мастей Пики и Кресты. В ответ на карты, Скэриэл выбросил Пиковую Даму и Крестовый Туз. Взаимных карт не осталось, на этом раунд был завершен. Пополнив запас карт из казны, Готье и Скэриэл продолжили свою игру. Прямо на середине раунда к ним спустился Джером. Постояв пару минут, то ли от удивления что Хитклиф вообще умеет играть, то ли из личного любопытства. Но остаться на следующую игру он не собирался, потом опять закроется в своем кабинете. — Семь Бубна. Есть чем отбить? — с хищностью спросил Скэр, кинув карту на стол перед Готье — Хм. — Он взглянул в свои карты. — Очень даже да. — Дама Чирва. — Дама оказалась сверху Семерки. — Конец игры, а ты так бездумно Козыри выбрасываешь. Тебя еще учить и учить. — Скэриэл Вытянул две Девятки мастей Пики и Кресты. — Как тебе сразу две? — Хмыкнул он. — Давай сюда. — Готье отбил Крестовым Вальтом и Пиковым Королем. — Хм. У меня больше нет. — У меня тоже. Дальше интересней, ведь карт осталось меньше и в казне скоро не останется ничего. Придется играть ва-банк. В этот раз отбивался Лоу. Выкинув ему Бубнового Вальта, Лоу отбил Бубновой Дамой. Готье отдал Пиковую Десятку, а Скэриэл отбил Пиковым Вольтом. Раунд был завершен. Теперь осталась предфинальная часть. Казны не осталось. Каждый сам за себя, со своими картами. Настала очередь отбивать Готье. Скэриэл не долго думая подкинул Пиковую Восьмёрку. Готье отбил Козырной Девяткой. Лоу отдал Крестовую Даму, а Хитклиф ответил Козырной Шестеркой. Раунд был окончен по инициативе Готье. Случилось так, что у Готье пять карт, а Скэриэла одна. — Отдаю, Пиковый Туз. Чем ты мне отобьёшь? — Поинтересовался Готи. — Хм.. Очень увлекательный вопрос. Я забираю. — Скэриэл протянул руку и забрал Туз Готье себе, ведь отбить было нечем. У него был такой же туз только Бубновый. — Тогда, продолжать нет смысла. — Почему это? — Поднял одну бровь Скэр. — Потому что у меня все остальные Козыри. — С победоносной улыбкой вскрикнул Готье. — Я выиграл! Вот так и остался Скэриэл Лоу в дураках с двумя Тузами. Возможно он поддался своему другу, чтобы поднять настроение, а может быть действительно проиграл, не мухлюя. Они ещё долго смеялись и обсуждали литературу, пока время не близилось к половине девятого. За Готье должен был заехать Чарли. В без двадцати девять раздался звонок в дверь. Это определенно был шофёр Готье, который поджидал под порогом, мыслено отсчитывая время, за сколько же выйдет Готье. Не понимаю зачем он это делает, возможно чтоб потом подколототь, мол: "Слишком долго чухался". — Нуу, какого хрена. Как ни приеду, свет во всю горит — но никто не открывает. — Простонал Чарли с каплей злости. — Алё. Я тут не буду три часа ждать! — Идуу!! — Глухой голос Готье еле-еле прозвучал из дома. — Две минутки! Через пару минут, Готье не вышел, а именно вылетел из дома на крыльях счастья. — Ну что так долго? Свои любезности можно и до моего прихода поделать. — Чарли. — Нахмурился тот. — Я вообще то одевался. — Ах, ты еще и одевался. Уж простите что зашел так рано. — Язвительно пропел шофёр. — Чарли! Да нету между нами ничего. — Он несильно ударил Чарли по спине. И через пару мгновений, поняв что хорошее время провождение закончилось, он спросил: — Гедеон дома? — Даа, дома. Мрачнее тучи. Видимо Уильям-терапия прошла успешно. — Он сложил ладони на затылке. — Даже не знаю, уедет ли он вечером или уже завтра. — Лучше бы сегодня... — Он потрепал лямку барсетки. — Не знаю о чем с ним говорить. Да и вообще не хочу говорить. — Малыш, не бойся, сейчас он тебя и пальцем не тронет. — он положил руку на его плечо. — Распогодиться как нибудь. Семья всё таки. — Ага, семья. Дальше каждый молча ехал домой, в тёплом салоне где тихонько напевал личный плейлист Чарли. Дорога от окраины Ромуса до дома Хитклифов занимает не больше 15 минут. За время, которое они потратили на дорогу, Готье успел обдумать многое. Он вспомнил тёплые, ну или спокойные моменты с братом. Когда он что-то рассказывал не с целью поучить или упрекнуть. Успел вернуться к реальности и понять что ожог всё так же болит. Вспомнил недавнюю игру в карты и то как он ее выиграл. Вспомнил, что давно не беседовал с Джеромом, хотя был рад его увидеть. Вспомнил, как к нему льстилась Габи чтобы утешить и то как она принесла кучу своих любимых игрушек, чтобы уменьшить боль. Нужно будет ее отблагодарить за сочувствие и детскую, но искреннюю помощь. Вспомнил, наверное самый умопомрачительный факт, что Отец из-за него проявил слабость. Хотя так считал только Готье. То как он его успокаивал и говорил что он рядом, что всё хорошо. Но шум открывающиеся ворот, оторвал Готье из мыслей и воспоминаний. — Приехали, Малыш. Выплёвуйся. — Спасибо, хорошего вечера. — Сказал он, закрывая дверь машины. — Ага и тебе, спокойного вечера. — Выпалил Чарли, положив подбородок на руль. Меньше минуты как он уже стоит перед дверью. Вспомнив что забыл ключи, он принялся звонить в дверной звонок. Никто не открывал больше минуты. Он принялся тарабанить в дверь. Да что, никого прям дома нет? Послышались поспешные шаги, которые замерли на мгновение и провернули замо́к. Дверь медленно отворилась и на пороге его встретил Гедеон, собственной персоной. Он ещё мгновение посмотрел на своего брата и отошел с дверного проема, дав ему войти. Всё это время Готье смерял его пристальным взглядом. Когда лучше отступить, сейчас или через минуту? Но этого не последовало. Гедеон стоял уперевшись об стену, сложив руки за спиной. Взгляд... был то ли сожаления, то ли негодования. Когда же Готье почувствовал тяжелый взгляд на своем затылке, он резко повернул голову посмотрев в глаза брату явной дерзостью, а затем швырнул в него зонтик. Который при полёте наровивал раскрыться. Благо Гедеон успел увернуться, скривив лицо от неожиданности. — Хей. В нем вообще то спицы. А если б он раскрылся? — Старался не показывать недовольство Гедеон. — Да? Теперь я жалею что он не раскрылся. — Готье встал в плотную к Гедеону и отвесил ему пощечину, да такую что след от руки остался на скуле старшего Хитклифа. — Прости, случайно вышло. — Он отошел на шаг назад и скрестил руки на груди. Это будет тяжёлый разговор. Хорошо что вся прислуга было отослана в их личный домик.