Часть 3

Гедеон поднял зонтик, который всё же раскрылся, благо на полу. Сложил, и начал яростно закручивать его, при этом не отрывая взгляда от Готье. Закончив с бедным зонтиком, он кинул его в подставку, при этом сказав: — Что значит случайно? — Гедеон подавлял яростные вспышки, тяжело вдыхая и выдыхая воздух. — Ты целенаправленно это сделал! — Вынес вердикт тот. — Правда? Так легко догадался? — съязвил Готье с угрюмым лицом. — Послушай, если тебе велено поднимать на меня руку, то почему мне нельзя? Несправедливо так-то. Гедеон на мгновение задумался и не найдя ответа лучше сказал: — Я старше. Глаза у Готье взросли по пять копеек от такого несуразного и неподходящего аргумента. — И что с того!? Возраст не дает привилегии в насилии! — Начал жестикулировать он. — То что ты сильнее — это одно! А то что старше — никак не оправдание! — Заключив, Готье довольно сильно тыкнул пальцем в грудь своего брата. Гедеон опять был на взводе. Спасибо что он выпил успокоительные, хотя от них толку ноль. Он сжимал челюсть и вдавливал ногти в ладони, чтобы отвлечься. Правильно преподнести извинения. Нужно набраться спокойствия и выровнять речь. Но пока что плохо получалось. — Готье... — С явной подавляющей злобой процелил Гедеон. — Я не Готье! — Отчеканил младший. — Сколько раз тебе это повторять? Ты обязан обращаться ко мне, по моему настоящему имени. — Он махнул правой рукой в сторону, сказав: — Забудь о Готье! Готье больше не существует! По крайней мере для тебя. — Я не это имел ввиду. — Выдохнул Гедеон. — А что? По твоему это нормально запугивать меня до смерти, просто потому что у меня проблемы с тёмной материей!? Или бить меня, потому что кто-то не может держать себя в руках! — Я держу себя в руках когда это нужно. — Гедеон сложил руки на груди отводя голову, сказал: — Но, вчера я перешел черту. Этот диалог не представляет собой ничего существенного. Им бы поторопиться, а то всё может закончиться куда хуже. Сколько же ненависти они накопили и сколько держали в себе? Сколько не договоренных обид они имеют и сколько еще могут накопить, предже чем стакан наполниться до краев? — Мне не нужны твои жалкие оправдания. — Отчеканил Готье, Киллиан. — Я выжидал тебя целый день не для оправданий, а для извинений. — Наконец его статура стала гордой. Возможно только из виду, а не по правде. — Хм. — Хмыкнул тот. — Да, это можно посмотреть. Гедеон и извинения. Отец творит чудеса когда понимает суть происходящего. — Я здесь не актёр в театре, чтобы разводить спектакль. — Брови тут же сплелись в одну полоску. — А будешь язвить — я и слова не промовлю. — Оо, угрозы и шантаж. Теперь я узнаю тебя. Давай уже свои извинения и разойдемся по разным комнатам, разве не так мы всегда делаем? — Сейчас это не важно. — Гедеон собрав всю волю и оставшееся спокойствие, которое, как мне кажется он копил целый день, громко выдохнув и невозмутимым взглядом начал: — Готье, ты мой брат. И я бы никогда не посмел убить тебя. Я перешел черту дозволеного, я осознаю это. Хочу принести глубочайшие извинения, за мое поведение, которое нельзя оправдать. Тебе было больно, я не хотел поднимать на тебя руку. Меня поразило твое вчерашнее поведение, это единственное что я могу заметить в своих действиях. А момент с тёмной материей... Я просто не успел погасить огонь полностью. Я обещаю, такого больше не повторится. Ну такое. Хотелось бы побольше драмы и искренности. А тут ни намёка на сожаление и раскаивание. Плохая привычка у него, готовить, продумывать всё заранее. Неестественная реакция на совершенную ошибку, и не те извинения. А может им и вовсе нужны не извинения? Киллиан вслушивался в слова, но так и не услышал желаемого. Чувственности или честности. Чего то еще, кроме леденящего монотона, который так приелся к этому человеку, что не вообразить его с неловкой улыбкой и явным чувством стыда. Гедеон избавился от стыда еще в детстве. Не отрывая глаз от старшего брата, лицо быстро наполнилось недоумением, закатив глаза и пройдя мимо него он успел цикнуть: — Не впечатлил. Киллиан, с тянущем чувством, что не получил ожидаемого, побрёл к лестнице. А Гедеон остался стоять в прихожей, совсем опешивший. Что значит не впечатлил? Он тут всю гордость подавил, а его младший братец даже и внимания не обратил. Чуть помедлив, Гедеон двумя быстрыми шагами остановил Киллиана, сцепившись в его руку. Так, легонько, чтоб внимание вернуть. Прямо сейчас повторять ошибки нельзя. — Что значит не впечатлил. — То ли вопрос, то ли факт, выдал Старший Хитклиф. Киллиан не стал поворачиваться чтобы одарить брата взглядом. Незачем. Бёрко вздохнул, то ли от раздражения, то ли от разочарования, что тот не совсем понял что тот имел ввиду. Но ведь извинения есть, что еще нужно? Парис, выдернув руку Гедеона, втянув как можно больше воздуха себе в легкие и развернувшись на носках лицом к лицу произнес: — И это по твоему извинения? — Скривив лицо, словно он сьел самый кислый лимон. — Ты подготовленый текст из гугла взял? Что за монотон, такое чувство что тебя заставили их озвучить. — Я серьёзен. — Закусив при этом губу, выдал Гедеон. — Я тоже. Но я не услышал ни капли сожаления о содеяном. Наконец дойдя до Гедеона, что всё это представление вышло не правдоподобным, он решил сообразить гримасу боли. Которая вряд ли ему поможет прибавить словам вес и сделать их более искренними. Им уже нужна была передышка. Краткая, такая, чтоб быстро обдумать и сообразить что делать дальше. Отступить или напирать. Мнения разделились. Но сердце и разум подсказывали, ну как подсказывали, они запускали сигнальные огни и били тревогу что — идите до конца, что-то да решиться. Молчанку прервал Гедеон, кратким и тихим: — Мне правда жаль. Гедеон медлено склонив голову в пол, что-то там усердно ищя. Совесть небось? Хотелось бы в это верить. Киллиан же выжигал его взглядом. Хотел испепелить или хотя бы растопить неприступный лёд своего брата. Найти где же его настоящее нутро. Настоящие чувства, эмоции. Правду. — А мне так не кажется. — Чуть задумавшись, он решил поменять тактику давления. — Почему ты так холоден ко мне? Ничего не ответив, Гедеон поднял взгляд. Всем своим видом давая понять, что на этот вопрос он вряд ли ответит честно. Слишком рано рассказывать правду. Да и он вообще не хотел ее говорить. Игнорирование вопроса, сильно раздражило Киллиана. Для него этот вопрос важен. Он простой, но если не правильно ответить, то вся правда изложиться в чистом виде. Именно этого и хочет Парис Бёрко. Он начал разгребать гипотезы. Гипотезы о том, почему же Гедеон стал таким, когда стал и что послужило толчком к этому. Он снял розовые очки, пора смотреть реальности в лицо. Он многое надумал. О Семье Хитклифов, Об Гедеоне, О его родной семье — Бёрко, что будет с Октавией, и что он может сделать для своей страны, не имея знаний, средств и поддержки. Найдя у себя в голове, гипотезу, которая как по его мнению самая правдивая, он сказал: — Я не виноват что Уильям, твой отец, решил взять меня под свое крыло, тем самым сделав тебя старшим братом. Все претензии к нему. Будь моя воля, я бы отказался от такого брата как ты. Он запнулся. Последняя фраза была излишней. Киллиан вспомнил письмо от Отца. Письмо, которое он получил перед вступлением в Академию. Вспомнил, что в детстве, Гедеон якобы лелеил Готье. Отдавал всю свою любовь только ему. Но что-то не клеилось. Не клеилось прошлое с нынешним. Он не помнил момент когда брат стал таким. Он был слишком мал, чтобы помнить. В это же время до Гедеона донеслись его слова. Он был в бешенстве и разочаровании от того, что Киллиан так считает. — Не говори так! Я в детстве в тебе души не чаял, всегда был рядом с тобой! — Вырвалось у него, злое и обиженное. — Это было в детстве! Я этого даже не помню! — Глаза полыхали яростью и излишним интересом. — И что случилось потом, решив укрыться льдом и метать на меня снежные бури!? Ты противоречишь самому себе! Он и правда противоречил самому себе. Осознавал, но сделать ничего не мог. Гедеон знал что когда нибудь его младший братец перестанет закрывать глаза на подобное и допросит его, как полагается. В принципе то, что он и делал сейчас. Была не была? Гедеон с закрытыми глазами и сжатыми кулаками, пытался не снести с дороги что неровно лежит. Хочет правды, он ее получит. А понравится ему или нет — уже его проблемы. — Да потому что я не знаю как воспитывать наследника трона! — Он запнулся. На долю секунды, чтобы отвести взгляд и выровнять дыхание. Всё что он хранил все эти годы, вылилось на ружу. — Я хочу чтобы у тебя не было проблем взойти на престол и чтобы никто тебя от туда не свергнул! Мне пришлось поменять отношение к тебе и стать холодной глыбой, чтобы не сделать из тебя избалованого и перелюбленого ребенка. — Гедеон положил свои руки на плечи Киллиану, и с явной досадой о упустившем он опустил голову перед ним и сказал: — Думаешь я не хотел относиться к тебе с теплом и пониманием!? Да я всю жизнь мечтал о брате, с кем можно быть честным и открытым. Прости меня, Киллиан... Ты был еще мал, чтобы знать о таком. Всякая горькая правда, лестнее сладкой лжи. Киллиан, что раньше смотрел на брата как на отшельника, теперь смотрит на льва — загнаного в клетку лжи, из которой его не выпускали уже долгое время. Передышку. Срочно. Или хотя бы больше кислорода и мыслей. Они все разбежались от неожиданности. Неожиданной правды. Киллиан успел открыть рот, как сразу же его закрыл. А что говорить? Нужно же хоть что-то сказать. Не быть избалованным? Перелюбленным? Какие качества еще нужно вырастить в себе чтобы угодить своему брату? Правильно, понимание. Того, что ждёт от него Гедеон. — Гедеон.. Почему ты не рассказал раньше? Я ведь не маленький, понял бы. — Он затих. Было обидно что он считал его глупым и незрелым для реальности. — То-есть, вместо того чтобы объясниться, ты решил молчать и действовать самому. — У меня были на то свои причины. Прости меня.. Го.. Киллиан. Да, вот оно. Тепло. Ледяной щит, растоплен. А вместе с ним и расцвела правда. Пусть и жестокая, но за то нужная. — Я прощу, но только за нанесеную травму, а за то что молчал и не ставил меня в известность - нет. — Он не умеет долго злиться, особенно на близких. Особенно на тех, кто только переступил через себя ради него. — Но у тебя будет шанс загладить вину. Глаза Гедеона расширились, а взгляд смягчился. Можно выдохнуть. Он простил, почти что. Осталось не натворить глупостей и сблизиться как старший и младший брат. Гедеон вскинул руки и ладонями слегка манил к себе. Пусть всё ужасное останется позади. Пусть он примит приглашание в объятия. И конечно же Киллиан их примит. По другому просто не может. Он резко вцепился в плечи страшему брату, а лицо разместил между шеей и плечом. Гедеон обнял его за спину, укрывая собой и своим тёплым кардиганом. Одна рука поглаживала макушку, а другая крепче прижимала к себе. Сколько приятных эмоций пережил сейчас Парис. От гнетущей ненависти до комфорта. Комфорта рядом с братом, которого раньше совсем не ощущал. — Я всегда любил и буду любит тебя. Неожиданно для Киллиана. Стоит привыкнуть. Он поёрзал своей головой от смущения и переместил свои руки на талию Гедеона. Так удобнее. — Я тоже. — Еле слышное вырвалось из под его головы. Тихие шаги со второго этажа донеслись до них. Это Уильям Хитклиф решил спуститься к сыновьям. Думаете он не слышал всего того хаоса? Весь дом на ушах стоял. А он просто не вмешивался. Дал им двоим волю. Гедеон поднял взгляд, который из далека казался жутким, взгляд который говорил: "Не тройгай. Это моё". Но при виде Отца он немного напрягся, мало ли, успеет раздать им двоим нагоняй за то что такую шумигу подняли. Но нет, он не собирался их отчитывать. Подойдя к ним. Уильям прильнул к ним, или они к нему. Теперь Гедеон и Киллиан лежали на плечах своего Отца. Младший обвил руками шею, а Гедеон закинул левую руку на спину. Отец прильнул к машушке младшего, слегка касаясь губами, оставляя мнимый след поцелуя. Не оставив без внимания старшего, он положил свою голову на его. — Я рад что вы нашли общий язык. И на будущее, я буду вам премного благодарен, если вы не будете добавлять мне седых волос и испорченные нервы. — Как бы между прочим добавил Уильям. — Ладно. — Мы подумаем. — Вставил свое язвительное Парис. Неприятное послевкусие ссоры, заменилось притными историями из юности и молодости Уильяма, вместе с его лучшим другом Лукианном. Биологическим отцом Киллиана. Историями о их жизни в Академии, во дворце, и то какой был праздник когда родился сам Киллиан. Это был приятный вечер из всех что он помнил за последние пол года, когда на обычного подростка навалилось всё и сразу. Можно быть уверенным, сегодня все они будут спать спокойно, и не один кошмар не посмеет прервать эту идиллию.