Глава 4: Блеск Геройства Щенков

***

Два дня. Всего сорок восемь часов. А ощущение было такое, будто он отбыл здесь месячный срок на каторге. Время в UA текло словно густая, липкая смола – медленно, удушливо и оставляя на всем отвратительный налет фальшивого героизма. Изуку Мидория сидел за своей партой в заднем ряду, подперев щеку кулаком. Взгляд его был устремлен в окно, но видел он не солнечный свет, а тени переулков, запах гниющего мусора, холодный блеск его нитей в темноте. Здесь же – стерильный блеск парт, идиотски яркие голоса одноклассников и бесконечный поток слов. Слова учителей о долге, чести, спасении. Слова пустые, как шелуха. Он чувствовал лишь глухую, нарастающую усталость, пропитавшую кости. Он был овощем на грядке слишком яркого, слишком шумного сада. Наблюдал. Изредка что-то механически записывал в блокнот – не суть урока, а слабые места в аргументации, уязвимости в плане эвакуации, показанные на схеме, или просто абстрактные расчеты прочности своих нитей. Это был его щит от окружающего безумия. Сегодняшней пыткой значилась «Практика с Всемогущим». Сама мысль вызывала у Изуку почти физическую тошноту. Номер Один. Символ Мира. Идеал, в который он когда-то, давным-давно, верил всем своим маленьким, разбитым сердцем. Теперь этот идеал виделся ему карикатурой. Слишком громкий, слишком яркий, слишком… искусственный. Эта его вечная, натянутая как проволока улыбка, эти громовые заверения, что «все будет хорошо». Полагаться только на грубую силу? Самая большая глупость. Сила – инструмент, а не решение. Истинная опасность прячется в тени, в расчете, в холодной эффективности, а не в блистательных позах перед камерами. Сила без ума и хитрости – это билет в морг для самого героя и всех, кто на него понадеялся… – ВСЕ БУДЕТ ХОРОШО! ПОЧЕМУ? ПОТОМУ ЧТО Я ЗДЕСЬ! Голос. Он ворвался в класс, как ударная волна, заставив дребезжать стекла и на мгновение оглушив даже вечный внутренний монолог Изуку. Этот голос когда-то заставлял его детское сердце биться чаще, сидя перед мерцающим экраном телевизора в пустой квартире. Теперь он лишь заставил Изуку сжать челюсти и медленно, с усилием, перевести взгляд на дверь. Там стоял он. В своем синем костюме, с абсурдно взбитыми волосами и той самой, ослепительно-фальшивой улыбкой. Дверь трещала по шарнирам, откинутая с такой силой, что казалось, вот-вот слетит с петель. Изуку мысленно сравнил это с тем, как входит Айзава – бесшумной тенью, экономящей каждое движение. – "Даже бродячий пес входит осторожнее," – мелькнула ядовитая мысль. – "Не то что этот… заяц в обтягивающем трико." Класс взорвался. Визг, восторженные крики, стук парт – все смешалось в оглушительный гул. Одноклассники вскочили, размахивая руками, некоторые чуть не плакали от восторга. Изуку остался сидеть. Его лицо, усыпанное веснушками, скривилось в выражении глубочайшего отвращения и усталости. Где-то в глубине души, под толстым слоем льда и цинизма, могло шевельнуться что-то теплое, детское – отголосок того самого мальчика Зуку. Но этот огонек был тут же задавлен грузом прожитых лет, боли и разочарования. Тот Зуку умер в переулке вместе с верой в сказку. Сейчас здесь был Призрак, и ему было тошно от этого шоу. Всемогущий начал свою речь. О важности практики, о духе героизма, о будущем, которое они все вместе построят. Изуку снова отключился. Его взгляд скользнул по лицам одноклассников, застывшим в блаженном экстазе. – "Щенки, ждущие подачки." Сиреневолосый парень с вечными мешками под глазами, Шинсо, смотрел на Всемогущего с ленивым, почти скептическим интересом. Фиолетоволосая девчонка с наушниками слегка подрагивала в такт несуществующей музыке, но улыбалась. Робот-очкарик рубил воздух руками, стараясь успокоить одноклассников. Изуку смотрел на них, не видя их. Видя лишь фон, шум, помеху. Вдруг уровень шума в классе взлетел до небес. Восторженные крики стали почти истеричными. Изуку моргнул, на мгновение вернувшись из своих мрачных мыслей в реальность. – "Что я пропустил? Чего они все так орут?" – ...и сегодня, юные герои, – гремел голос Всемогущего, перекрывая гвалт, – вы впервые примерите свой щит и меч! Сегодня вы наденете свои Геройские костюмы! – "Геройские костюмы." – Изуку закатил глаза так высоко, что увидел собственный мозг. Он издал долгий, тяжелый, полный глубочайшего сарказма и усталости вздох. – "Ну и зачем?" – пронеслось в голове. – "Маскарад? Карнавал для идиотов? Чтобы щеголять в обтягивающем трико перед камерами, пока настоящая работа делается в тени?" – Мысль о том, что ему придется надеть что-то подобное, вызывала приступ тошноты. Он – не герой. Он – тень. Тень не нуждается в ярком костюме. Всемогущий продолжал что-то вещать, но слова снова превратились в белый шум, сливаясь с гомоном класса. Изуку больше не было дела до тирад Номера Один. Он резко встал, отодвинув стул с громким скрежетом, который никто не услышал в общем гуле. Не глядя ни на кого, он направился к выходу, намереваясь просто следовать за потоком к раздевалкам. Просто пережить еще один этап этого цирка. – Мидория! Голос. Громкий, четкий, пронзительный. Робот-очкарик. Тот, что брат Ингениума. Изуку даже не пытался вспомнить его имя. Зачем? Через год он уйдет отсюда, и все эти лица и имена канут в Лету. Хотя… некоторые имена почему-то застревали в памяти, как назойливая песня. Но этот – нет. – Мидория! – Очкарик рубал воздух рукой с механической точностью, преграждая путь. Его лицо выражало праведное возмущение. – Ты забыл свой чемодан с Геройским костюмом! Это недопустимая небрежность по отношению к символу нашей будущей профессии! Изуку не остановился. Не поднял головы. Не поднял глаз, чтобы встретиться со взглядом одноклассника. Он просто протянул руку в сторону очкарика, пальцы наткнулись на пластиковую ручку чемодана. Он схватил ее, резко дернул к себе, вырвав предмет из рук возмущенного парня, и продолжил движение к двери, не замедляя шага. Ни слова благодарности. Ни взгляда. Только спину, уходящую в коридор. – "Еще чего удумал," – пронеслось в голове Изуку, пока его шаги отдавались эхом в опустевшем коридоре. – "Стоит там, как столб, смотрит сверху вниз. Думает, его праведный гнев заставит меня поднять глаза? Заставит оправдываться? Хрен там." – Он сжимал ручку чемодана так, что пластик трещал. Внутри него, вместо костюма героя, лежала очередная часть маскарада, в который его втянули. Маскарада, где он был не участником, а пленником. И чемодан в его руке казался не символом начала, а очередной гирей на ногах.

***

Изуку вышел из класса первым. Не из рвения, а из отчаянного желания вырваться из духоты восторженной толпы и оглушительного голоса Всемогущего. Пустые коридоры UA были благословенной тишиной после какофонии класса. Шаги его глухо отдавались по полированному полу, единственным звуком, кроме тяжелого, раздраженного дыхания. Он не побежал, но шел быстро, целенаправленно, словно спасаясь бегством. – "Хотя бы раздевалки будут пусты," – мелькнула слабая надежда. Возможность переодеться без лишних глаз и идиотских комментариев была редкой удачей в этом цирке. Мужская раздевалка встретила его прохладой и запахом дезинфекции. Пусто. Изуку позволил себе тихий, облегченный выдох. Он направился к самому дальнему углу, к тому самому шкафчику, который выбрал в первый день – подальше от входа, от чужих вещей, от всего. Поставил серый чемоданчик на скамью. Рука на мгновение замерла над замком. – "Что там? Я не заказывал геройский костюм. Не проектировал его в детских мечтах, как эти щенки." – Для него это был не символ надежды, а еще одна форма принуждения, часть роли, которую он вынужден играть. – "Возможно, там просто стандартный тренировочный комбинезон? Или пусто?" – Но Незу (или Айзава) вряд ли допустил бы оплошность. Он щелкнул замком, откинул крышку. Внутри лежал не комбинезон. Изуку медленно достал сверток ткани. Развернул. И замер, рассматривая то, что было перед ним. Костюм был… неожиданным. Никаких ярких цветов, пафосных логотипов или обтягивающего трико. Вместо этого – практичность, почти утилитарность, отдававшая знакомой гранью улицы, а не гламуром геройских агентств. Штаны: Черные, свободного кроя, но суженные книзу и с системой регулируемых ремней на лодыжках – явно, чтобы не цепляться. Материал плотный, слегка шероховатый на ощупь – защитный, но не стесняющий движений. И карманы. Много карманов разного размера, с клапанами и без, на бедрах, на голенях. Верх: Темно-бордовая, почти черная в тенях, водолазка из плотного, эластичного материала. Изуку провел пальцем по вороту – "да, подкладка была явно усилена. Защита торса," – констатировал он про себя. – "От ударов, может, даже от лезвия или пули на излёте." – Поверх водолазки – черный безрукавный жилет из прочной ткани, с еще большим количеством карманов: плоские для документов или пластин, объемные для… чего угодно. Внутри тоже были отсеки. Обувь: Сапоги чуть выше щиколотки, черные с алыми подошвами. Никаких каблуков, только толстая, амортизирующая подошва. Застежка – широкая липучка и молния по бокам для быстрого надевания. Угловатые, надежные. Пояс: Широкий, черный, с несколькими жесткими кобурами для ножей и прочих мелких инструментов, а также петлями для крепления более крупных предметов. Изуку стоял, держа костюм в руках, и чувствовал, как внутри клокочет смесь недоумения и… тревожного узнавания. Это был не костюм героя. Это был костюм его. Того, кем он был в переулках. Того, кем его знал Айзава. Практичный, функциональный, мрачный, напичканный возможностями для скрытого ношения инструментов его прежнего ремесла. – "Зачем?" – пронеслось в голове. – "Зачем Айзава, или кто там это собирал, дал мне ЭТО? Карманы для ножей? Отсеки для триггеров? Это ловушка? Проверка? Или…" – Мысль оборвалась. Он не мог понять. Программа СРЛ должна была отучать его от старого, а не поощрять. Или это был способ дать ему ложное чувство контроля? Комфорта? Игра в доверие? Он выдохнул, отбрасывая мучительные догадки. Потом разберется. Сейчас надо переодеться. Быстро, пока не пришли другие. Изуку скинул свою обычную мешковатую одежду – черную футболку и потертые джинсы. Кожа под ней была бледной, отмеченной парой старых, тонких шрамов – немых свидетелей ночных вылазок. Он натянул водолазку – материал плотно облегал тело, не сковывая, но ощущаясь как вторая кожа. Затем штаны, затянув ремни на лодыжках. Жилет с его карманами лег на плечи, как привычная ноша. Пояс с кобурами защелкнулся на талии – он пока оставил их пустыми. Сапоги застегнулись легко. Посмотрев на себя в тусклое зеркало на шкафчике, Изуку увидел не героя. Он увидел более опасную, более профессиональную версию Призрака. – "Маскарад стал убедительнее," – с горечью подумал он. Дверь раздевалки распахнулась. Вошел сиреневолосый парень с вечными мешками под глазами – Хитоши Шинсо. Он едва кивнул в сторону Изуку, его взгляд скользнул по костюму с кратким, нечитаемым интересом, прежде чем он направился к своему шкафчику. Изуку отвернулся. Ему не было дела до сонного парня. Он собрал свою обычную одежду в пакет, сунул в шкафчик, и вышел, не оглядываясь. В коридоре уже слышались голоса и смех – стадо приближалось.

***

Тренировочная зона «Город Битв» была огромным, футуристичным полигоном, имитирующим урбанистические джунгли. Изуку стоял в шеренге, стараясь слиться с тенью высокого здания, но его мрачный, негероичный костюм все равно выделялся на фоне ярких, а порой и абсурдных нарядов одноклассников. Кто-то сиял в обтягивающем трико с капюшоном, кто-то щеголял броней, кто-то выглядел как вышедший из аниме персонаж. – "Цирк уродов," – язвительно подумал он. – "На показ мод пришли, или воевать собрались? Настоящие угрозы не ждут, пока ты позируешь." Всемогущий, сияя как новогодняя елка, пытался объяснить правила предстоящих учебных боев. Он нервно поглядывал на крошечную шпаргалку, спрятанную в ладони, что Изуку тут же отметил про себя. – "Готовился по минимуму. Надеется на харизму и силу причуды." – Когда кто-то из задних рядов – рыжий, мускулистый парень – спросил, как будут делить на команды, учитывая нечетное количество учеников, паника мелькнула в глазах Номера Один. Изуку почти физически ощутил его растерянность. – Есть три варианта! – провозгласил Всемогущий, пытаясь звучать уверенно. – Первый: в каждой из семи команд будет по три человека! Второй: кто-то будет драться один! И третий: кто-то будет драться повторно! – "Классика." – Изуку мысленно цокнул языком. – "Не подготовился – импровизируй. Вот она, слабость системы, зависящей от одного сверхчеловека." – Он уже предвкушал хаос и неразбериху, которые последуют за этим заявлением. Сила причуды не поможет в административной неразберихе. – Я буду драться один! Без этих никчёмных бездарностей! Голос, резкий и полный презрения, прорезал воздух. Вперед шагнул блондин, тот самый, что вечно фыркал и скалился. Его костюм был агрессивным, с массивными гранатами на запястьях. Он смотрел на Всемогущего вызывающе. Внутри Изуку что-то оборвалось. Не страх. Не восхищение. Глубочайшее, всепоглощающее отвращение. От этой глупой бравады. От этого инфантильного желания доказать что-то, выставив себя дураком перед всеми. От позорного зрелища, которое только подтверждало его худшие представления об этих «будущих героях». – "Ками," – мысль была горькой, лишенной юмора, лишь ледяной констатацией. – "Уведи меня отсюда. Любой Тартар будет милосерднее, чем этот бесконечный фарс." – Он невольно зажмурился, сгорбившись, будто физически пытаясь защититься от идиотизма происходящего. Со стороны это могло выглядеть как молитва. Кьёка, стоявшая неподалеку, бросила на него короткий, непонятный взгляд.

***

Случайность, воплощенная в виде мешка с мячиками, решила судьбы. Всемогущий вытаскивал шары, объявляя пары команд для боев. Изуку слушал, все больше погружаясь в пучину мрачного фатализма. Его имя прозвучало в паре с… Очако Урарака. Имя мелькнуло в сознании – "девчонка с постоянной бодростью, но какая из?" – И тут же – против… Бакуго Кацуки. – "Идеально." – Изуку почувствовал, как внутри все сжимается в тугой, болезненный узел. Не страх перед боем. Страх перед необходимостью взаимодействовать. Перед необходимостью быть рядом с этим воплощением всего, что он презирал – с наивной верой, липким, ненужным дружелюбием. И сражаться против воплощения другой крайности – слепой, разрушительной агрессии. – "Эти недо-герои… Они такие… раздражающие. Такие… хрупкие в своей уверенности." – Ладно, – он выдавил из себя, глядя на табло, где их имена светились рядом. Голос прозвучал хрипло. Его поток мыслей – о тактике, о слабых местах Бакуго, о том, как минимизировать контакт с напарницей – был грубо прерван. – Изуку-кун! Мы с тобой в одной команде, правда круто? Изуку-кун? Ты себя нехорошо чувствуешь? Что с твоим лицом? Она стояла перед ним. Урарака. Большие, наивные глаза, сияющая улыбка, полная искреннего, по ее мнению, дружелюбия. Она подошла слишком близко. Запах ее шампуня, слишком сладкий, ударил в нос. Ее сияние – физическое, эмоциональное – обожгло его, как луч прожектора в кромешной тьме. Изуку резко отпрянул на шаг, как от ядовитой змеи. Его лицо исказилось гримасой чистого, неконтролируемого отвращения. – "Фу. Ее лицо… такое… искусственное. Такое… как у куклы." – Смерть матери всплыла перед глазами – не образ, а чувство: беспомощность, темнота, и полное отсутствие кого-либо, кто пришел бы с улыбкой и сказал "все будет хорошо". Эти улыбки – ложь. Предательство. – Заткнись, – его голос был низким, резким, как удар ножом. Он не видел ничего, кроме ее сияющего лица, которое казалось ему кощунственной пародией на надежду. – Отойди от меня. Она замолчала, улыбка сползла с лица, сменившись растерянностью. Отступила. – Ох, прости, Изуку-кун, я была слишком навязчива и… – Заткнись, – повторил он, уже глядя ей прямо в глаза. Его взгляд был пустым и холодным, как лезвие. – Не называй меня так. Я тебя не знаю. Мы в одной команде, но это не делает нас друзьями. – Он сделал еще шаг назад, увеличивая дистанцию до комфортной, до безопасной. – Общение только по делу. А лучше – не говори со мной вообще. Ты… слишком яркая. Последние слова сорвались с губ с каким-то почти физическим усилием. "Яркая" – это было мягко. Она была воплощением всего, от чего его психика, израненная потерей и предательством системы, сжималась в защитный клубок колючей проволоки. Доверие? Это слово было выжжено из его лексикона раскаленным железом горя. Люди, которые так светились, казались ему не настоящими. Искусственными. Опасными в своей фальшивости. Он отвернулся, оставив ее стоять с растерянным и, возможно, обиженным лицом. Его взгляд метнулся по строю одноклассников, выискивая того, кого назвали его противником. – "Бакуго Кацуки. Где же этот вопль в штанах?" – Изуку сканировал лица, игнорируя навязчивое присутствие Урараки за спиной. Его пальцы непроизвольно сжались, чуть ли не ощущая призрачное мерцание нитей, готовых к бою. Бой был предпочтительнее этого липкого, невыносимого "сотрудничества". По крайней мере, в бою он знал правила. Знакомые, жестокие правила улицы.