Глава 5: Пробуждение Интереса или Проявление Кукловода

Отделавшись от навязчивого сияния Урараки, Изуку резко отвернулся, его взгляд, острый и сканирующий, метнулся по залу, выискивая конкретную угрозу. Искать долго не пришлось. Взрывной блондин, Бакуго, был центром мини-урагана ярости и презрения неподалеку. Он тыкал пальцем, облепленным громоздкими гранатами-перчатками, в грудь какого-то высокого парня, крича так, что слышно было даже через гул толпы: – ...вы – никто по сравнению со мной! Жалкие статисты! Трещите тут о командной работе, когда настоящая сила – вот она! – Он ударил себя кулаком в грудь. – Я смету всех! Особенно этих двух никчемных сопляков! – Его взгляд, полный дикой агрессии, скользнул в сторону Изуку и Урараки. Изуку не стал вслушиваться в поток бравады и оскорблений. - "Очередной кусок геройского мяса," – констатировал он про себя с ледяным презрением. - "Сила? Да, мощная причуда. Но мозг явно атрофирован от самолюбования. Полагается только на взрывы." - Мысль о том, что придется тратить время и силы на этого истеричного пса, вызывала лишь глухое раздражение. – ПРИШЛО ВРЕМЯ ПАРНЫХ БОЕВ! – Оглушительный голос Всемогущего перекрыл все. – Первыми двумя парами становятся – команда F, которую представляют Иида Тенья и Фумикаге Токоями! И команда D: Мина Ашидо и Каминари Денки! Команда F – герои, команда D – злодеи! На подготовку – пять минут! Задача героев – обезвредить макет бомбы в здании, коснувшись её, или обездвижить злодеев! Задача злодеев – защитить бомбу или захватить героев пленными, связав их! Изуку фыркнул, звук был сухим и полным абсолютного безразличия. Он отвернулся от экрана, где уже показывали команды, направляющиеся к зданиям. - "Цирк начинается." - Ему было от слова "совсем" неинтересно. Его мир сузился до предстоящего столкновения. До необходимости взаимодействовать с "сияющей" и противостоять "взрывной тупости". Он мысленно перебирал возможные тактики против причуды Бакуго: скорость инициации взрыва, радиус поражения, очевидная уязвимость в ближнем бою при блокировке ладоней, его агрессивный, линейный стиль атаки. - "Нити могут сдержать взрывную волну? Сомнительно. Лучше не давать возможности прицельно бить. Уворачиваться. Использовать среду. И... отвлечь." Мысли прервало новое объявление Всемогущего. – А теперь! Настало время сражения команды А: Изуку Мидория и Очако Урарака против команды Е: Кацуки Бакуго! Команда А – герои! Команда Е – злодеи! Задача героев – обезвредить макет бомбы в здании или обездвижить злодеев! Задача злодеев – защитить бомбу или захватить героев в плен! На подготовку – пять минут! В здание – марш! Изуку даже не взглянул на Урараку, которая робко приблизилась сзади, видимо ожидая какого-то плана или хотя бы взгляда. Его мозг, отточенный годами уличных стычек, уже выдал примитивную, но четкую схему действий, основанную на минимизации контактов с обоими факторами раздражения. Он резко повернулся и зашагал к входу в назначенное здание – многоэтажную бетонную коробку с лабиринтом комнат и лестниц. – Эй, Изуку-кун! Подожди! – Донесся сзади ее голос, слишком громкий, слишком эмоциональный. – Что будем делать? Какой план? Может, я… Он не обернулся. Не замедлил шага. Просто бросил через плечо, голос ровный, лишенный интонаций, как чтение инструкции к бездушному механизму: – Я займу пса. Ты пройдешь в здание глубже. Найдешь бомбу. Коснешься ее. Быстро и тихо. – Он переступил порог здания, холод полумрака внутренних помещений охватил его после яркого света поля. – И главное: не мешайся. Не лезь под взрывы. Последние слова прозвучали как приговор. Он не ждал ответа, не интересовался, поняла ли она. Ее роль была простой и вспомогательной. - "Дай бог, чтобы она просто не наделала шума." Когда Всемогущий сообщил о прошедших пяти минутах, он двинулся вперед, нити уже мерцали на кончиках его пальцев, готовые к выбросу. Его шаги были бесшумными, тело – собранным, как пружина. Он не просто вошел в здание. Он растворился в его тенях, как всегда делал в переулках. Призрак вернулся в свою стихию, пусть и в этой бутафорской крепости. Они не успели продвинуться дальше второго этажа. Изуку замер у развилки коридора, прислушиваясь. Не к шагам – к тишине. К тому, как она внезапно натянулась, как струна. И потом – едва уловимый запах гари. – СЛАБАКИ! Я ЗНАЛ, ЧТО ВЫ ПОЛЕЗЕТЕ СЮДА! – Рев, дикий и полный ненависти, разорвал тишину, эхом отражаясь от бетонных стен. Из бокового проема, заваленного обломками гипсокартона, выскочил Бакуго. Его лицо было искажено злобной усмешкой, глаза горели безумием. Перчатки уже дымились, готовые к выстрелу. – СЕЙЧАС ПОЛУЧИТЕ, СТАТИСТЫ! ОСОБЕННО ТЫ, ЗЕЛЕНЫЙ МУСОР! Изуку не стал тратить время на ответ. Ответом стало движение. Он рванулся не назад, не в сторону, а вперед, под нисходящий удар Бакуго. Нити выстрелили из его пальцев не в противника, а в потолок и стены по бокам от него, создавая мгновенную, полупрозрачную сеть-преграду прямо на пути взрывной волны, которая вырвалась из сжатого кулака блондина. БА-БАХ! Взрыв оглушил, заполнил коридор дымом и летящей штукатуркой. Сеть из нитей дрогнула, засветилась ярко-синим от напряжения, но выдержала, погасив основную силу ударной волны, направленной прямо на него. Осколки и пыль обрушились на созданный барьер. Изуку использовал момент невидимости в дыму. Он метнулся вдоль стены, как тень, нити уже вились вокруг его рук, готовые к связыванию. Цель: обездвижить ладони. Быстро. Но Бакуго не был обычным уличным бандитом. Его рефлексы и боевой инстинкт были острыми. Он не растерялся от внезапной преграды. Увидев мелькнувшую в дыму фигуру, он развернулся и послал новый, более компактный взрыв вдоль стены, не давая Изуку приблизиться. Грохот сотряс стены. Бой превратился в хаотичный танец смерти в полуразрушенном коридоре. Изуку двигался с леденящей эффективностью: увороты, резкие рывки с помощью нитей, цепляющихся за выступы, попытки опутать ноги или руки Бакуго тонкими, режущими потоками энергии. Его нити свистели в воздухе, оставляя светящиеся шлейфы, пытаясь пробить оборону взрывных ударов. Он бил не на убийство, а на обездвиживание – поймать, связать, закончить это. Каждый взрыв, который он не успевал полностью парировать нитями или уворотом, обжигал кожу горячим ветром, осыпал осколками, оглушал. Его уши гудели, во рту стоял вкус пыли и гари. Бакуго яростно атаковал, его крики сливались с грохотом взрывов: – СТОЯТЬ, СОПЛЯК! КУДА ПРЫГАЕШЬ? ПОЛУЧАЙ! – ТВОИ ПАУТИНКИ МНЕ КАК СЛОНУ ДРОБИНКА! РАЗНЕСУ ВСЕ! – Я ИЗ ТЕБЯ, КАРТОШКИ, ПРЯМО СЕЙЧАС ПЮРЕ СДЕЛАЮ! Изуку молчал. Сохранял ледяное, почти машинное спокойствие, несмотря на адреналин, бьющий в висках. Его мир сузился до движений противника, до траекторий взрывов, до расчетливого выброса нитей. Рука сюда – нить блокирует взрывной импульс у локтя. Шаг туда – уворот от разрыва у ног. Ага, открылся после замаха – нити рвутся к его запястьям, чтобы сцепить руки… Но Бакуго был быстр. Он рванул руку назад, взрыв с близкого расстояния отбросил летящие нити и самого Изуку на пару шагов. Он перегруппировался, готовясь к новой атаке, когда случилось то, чего он не учел. В пылу ярости, не видя Урараку, которая, следуя его приказу, действительно попыталась проскользнуть глубже, пока он отвлекал Бакуго, блондин совершил неожиданный маневр. Он не стал бить в лоб. Используя взрыв как реактивный двигатель, он резко рванул вбок, не к Изуку, а через него, к стене за его спиной, и оттолкнулся от нее с чудовищной силой, развернувшись в воздухе. Его кулак, начиненный взрывчатой смесью, метнулся не к телу Изуку, а к его голове. Уворот был запоздалым. ХЛОП Тяжелый, костяшками утыканный кулак со всей силы врезался Изуку в скулу, чуть ниже левого глаза. Мир на миг погас, вспыхнув белыми искрами. Боль, острая и глухая одновременно, пронзила череп. Его отбросило назад, он споткнулся о груду обломков, едва удерживая равновесие. Кровь, теплая и соленая, тут же заструилась по щеке из рассеченной кожи. Синяк начал расползаться под глазом с пугающей скоростью. Изуку зарычал, низко, по-звериному, впервые за бой издав звук. Не от боли. От ярости. От унижения. Пропустил удар. Как новичок. Его нити взвились вокруг него, как разъяренные змеи, синее мерцание стало почти ослепительным. Он готов был рвануться вперед, разорвать этого псину на части, пустить в ход все, чему научила улица – не на обездвиживание, а на увечье… Но Бакуго не остановился. Его глаза безумно блестели в дыму. Он не видел ничего, кроме поверженного, на его взгляд, противника. Его рука уже замахивалась для нового удара, ладонь раскрывалась, направляясь прямо в окровавленное лицо Изуку. Характерный треск и шипение взрывчатой смеси заполнили пространство между ними. Времени на уворот не было. – БАКУГО! БОЙ ОКОНЧЕН! ГЕРОИ ПОБЕДИЛИ! БОМБА ОБЕЗВРЕЖЕНА! НЕМЕДЛЕННО ПРЕКРАТИ! – Оглушительный, но уже не сияющий, а командный голос Всемогущего грянул из динамиков. Но было уже поздно. Для Бакуго эти слова были просто фоновым шумом. Его взгляд был прикован к Изуку. К его крови. К его ярости. Он жаждал добить. ФУУУУУХ-БАБАХ! Ослепительная вспышка, оглушительный грохот. Изуку успел лишь инстинктивно выбросить перед лицом щит из сплетенных в клубок нитей, рвануться в сторону и прикрыть голову руками. Ударная волна ударила в грудь, отбросив его, как тряпичную куклу, в груду мусора. Нити погасли от перегрузки. Боль в скуле вспыхнула с новой силой. В ушах стоял звон. Он лежал на спине, смотря сквозь клубящуюся пыль на треснувший потолок. Кровь заливала глаз. - "Мог убить. Этот псих мог меня убить. Пиздец нахуй." Ярость, черная и всепоглощающая, как смола, закипела в его груди. Он хотел подняться. Хотел, чтобы его нити прошили этого ублюдка насквозь, перерезали сухожилия, сломали кости. Ощутить хруст, увидеть его кровь, его страх. Как в старые дни. Один точный, жестокий удар – и конец этому бешеному псу. Его пальцы сжались в кулаки так, что ногти впились в ладони. Но тут, сквозь туман боли и гнева, всплыли слова. Холодные, четкие, как лезвие гильотины. Слова Незу в его кабинете: «Мидория-кун. Правила Системы Реабилитации Линчевателей категоричны. Любое применение причуды или физической силы против учащихся или персонала вне санкционированного урока, а также любое превышение необходимой самообороны в рамках урока, повлечет немедленное отчисление и передачу вашего дела в руки полиции. Тартар станет вашим следующим адресом. Это не угроза. Это условие вашего пребывания здесь.» Тартар. Серые стены. Потеря свободы. Потеря контроля. Навсегда. Изуку замер. Его ярость наткнулась на ледяную стену реальности. Он не мог. Не мог рисковать. Не мог дать им повод. Сдержать. Должен сдержать. Это было хуже любого удара. Гораздо хуже. Он чувствовал, как его собственная сила, его ярость, его суть, разрывают его изнутри, не находя выхода. Он не мог атаковать. Он мог только... терпеть. Он увидел, как сквозь дым пробивается фигура Бакуго, готовящегося к новому удару, его лицо искажено садистской радостью. Изуку лишь прикрыл голову руками, подтянул колени, приняв защитную позу. Его нити потухли. Он приготовился принять удар. Но удар не пришел. В дыму материализовались две фигуры с невероятной скоростью. Огромная рука Всемогущего схватила Бакуго за вздымающуюся для удара руку. Одновременно Иида, двигаясь с рефлекторной быстротой, встал между Изуку и агрессором, его двигатели в ногах шипели паром. – ХВАТИТ, БАКУГО! – Голос Всемогущего гремел, но в нем не было привычного сияния, только гнев и разочарование. – Бой окончен! Ты нарушил правила! Немедленно успокойся! Бакуго вырывался, как бешеный зверь в капкане, орал что-то нечленораздельное, полное ненависти. Но сила Всемогущего была непреодолима. Изуку, все еще лежа в пыли, с окровавленным лицом и дикой болью в скуле, смотрел на эту сцену сквозь призму крови и ненависти. Не к Бакуго. К себе. К своей слабости. К этим проклятым правилам, которые заставляли его лежать и терпеть, когда все его существо требовало мести. Он сглотнул ком крови и пыли во рту. - "Выжил. Опять. Ценой унижения." – Мидория, – голос Всемогущего стал чуть тише, но не мягче. Он смотрел на Изуку, его сияющая маска треснула, обнажив усталую озабоченность. – Ты ранен. Иди к Исцеляющей Девочке. Немедленно. – Он кивнул Ииде: – Отведи его. Изуку не стал протестовать. Он просто медленно, с трудом поднялся на ноги, игнорируя руку, которую Иида автоматически протянул ему. Он пошатнулся, боль пульсировала в голове, кровь капала на пол. Он лишь кивнул, коротко, и, оттолкнувшись от стены, зашагал к выходу, оставляя за спиной крики Бакуго, возмущенный шепот Ииды о "необходимости медицинской помощи" и тяжелый взгляд Номера Один. Каждый шаг отдавался болью в лице и глухим гневом в груди. Бой был окончен. Герои "победили". Но он чувствовал себя не победителем, а загнанным зверем, вынужденным лизать раны.

***

Боль пульсировала в такт шагам. Каждый удар сердца отдавался огненным молотом в левой скуле, заливая глаз липкой теплотой крови. Коридоры UA, обычно казавшиеся стерильными и нереальными, сейчас плыли перед Изуку в мутной дымке боли и глухого, невысказанного гнева. Он шел, опираясь рукой о холодную стену, оставляя кровавые отпечатки пальцев на светлой поверхности. Слова Всемогущего "Иди к Исцеляющей Девочке" звучали в ушах эхом, смешанным с ревом Бакуго и грохотом взрывов. - "Иди... Как будто у меня есть выбор." Мысли метались, как пойманные мухи: - "Я мог его убить." - Нити, острые как бритва, вокруг шеи, запястий, сухожилий... - "Один миг – и этот бешеный пес захлебнулся бы собственной кровью или навсегда лишился своей драгоценной причуды." - Легко. Слишком легко. - "Но Тартар..." Мысль о серых стенах, о полной потере свободы, о том, что его снова запрут, лишат воли, заставила сжаться желудок. Страх? Нет. Холодный, расчетливый ужас перед возвращением в клетку. Цена за минутное удовлетворение была слишком высока. Сдержался. Выжил. Унизился. - "Эта... Урарака." - Она сделала свое дело. Коснулась бомбы. Ему было все равно. Ее "победа" была его поражением. Поражением перед собственной слабостью, перед этими дурацкими правилами. - "Если бы она не была такой... яркой отвлекалкой, может, я не пропустил бы удар? Нет, винить других – удел слабаков." - Вина была его. Он пропустил его. Как зеленый новичок. - "Исцеляющая Девочка..." - Имя, застрявшее в памяти с первого дня. Не как символ героизма, а как эффективный инструмент. Ее причуда – мощная. Но что важнее – она не полагалась только на нее. Статьи, которые он мельком видел в сети, упоминали ее глубокие медицинские знания, ее изобретения в области поддержания жизненных сил при массовом исцелении. Она использовала причуду вместе с наукой, с умом. Профессионал. Не просто фейерверк. Встреча с ней была необходимостью, но... возможно, не самой неприятной в этом аду. Получить помощь от настоящего специалиста всегда лучше, чем зализывать раны в одиночку в грязном переулке. Эти мысли, острые и тяжелые, вели его по коридорам к двери с табличкой «Медпункт». Он остановился, переводя дух. Боль и гнев все еще клокотали внутри, но поверх них легла ледяная маска усталого безразличия. Он вытер тыльной стороной ладони кровь, стекающую по щеке, оставив красный размазанный след. - "Пора заканчивать этот спектакль." - Он толкнул дверь. Внутри царил запах антисептика и чего-то слабого, травяного. На высоком врачебном стуле, едва доставая ногами до подставки, сидела маленькая, хрупкая на вид пожилая женщина – сама Исцеляющая Девочка. Она что-то писала в картотеке, но дверь заставила ее обернуться. Ее взгляд, острый и профессиональный, мгновенно сфокусировался на его окровавленном лице и быстро распухающем синяке под глазом. – Ох, милок, – вздохнула она, спрыгивая со стула с неожиданной легкостью. Голос был теплым, но без слащавости. – Только второй учебный день, а уже с такими сюрпризами? Проходи, проходи, не стой на пороге. Показывай, что там у тебя. – Она указала тонкой тростью на ближайшую койку. Изуку быстрым, сканирующим взглядом окинул кабинет: стерильные шкафы, аппаратура, койки. Безопасно. Чисто. Без свидетелей. Он кивнул, коротко, и шагнул внутрь. Прошел к указанной койке и сел на край, его спина оставалась прямой, мышцы напряженными, готовыми к... чему? К атаке? Здесь? Глупость. Но расслабиться он не мог. Исцеляющая Девочка подкатила к нему на своем стуле, который оказался на колесиках. Она встала на небольшую ступеньку-подставку, чтобы быть с ним примерно на одном уровне. Ее рука в белой перчатке потянулась к его лицу, к ране. Инстинктивно, резко, как от удара током, Изуку отпрянул назад. Его спина уперлась в стену за койкой, глаза на миг расширились, в них мелькнул дикий, животный страх и недоверие. Прикосновение. Геройская чужая рука. Близко. Слишком близко. Образ матери, бледной и бездыханной, всплыл перед глазами – не зрительно, а ощущением холодной беспомощности, когда чужие руки трогали ее, уносили... Он тут же взял себя в руки, опустив взгляд. - "Идиот. Где я? Не в морге. Не в переулке. В медпункте. Перед врачом." - Он заставил себя выпрямиться, но не поднял глаз на женщину. Исцеляющая Девочка не дрогнула. Ее рука осталась в воздухе на мгновение, затем плавно опустилась. Ни упрека, ни удивления в ее глазах не было. Только понимание и профессиональное спокойствие. – Не любишь, когда трогают, милок? – спросила она мягко, но без излишней жалости. – Ничего, бывает. Грязи нет? Дай-ка я хоть посмотрю. Хорошо? Он молча кивнул, все еще глядя куда-то в сторону от нее, в стену. Она аккуратно, кончиками пальцев, отодвинула его мокрые от крови и пота зеленые волосы со лба и виска, открывая рану на скуле и огромный, багрово-синий синяк, захвативший пол-лица. Ее движения были точными, быстрыми, без лишнего давления. Она внимательно осмотрела рассечение, проверила глаз (к счастью, сам глазной аппарат не пострадал, только ткани вокруг), ощупала кость под синяком. – Чисто, – констатировала она. – Ушиб тканей, рассечение кожи. Кость цела, сотрясения, думаю, нет, но наблюдай за собой. Повезло, милок. Сейчас все исправим. Изуку не успел даже напрячься. Она не стала предупреждать. Просто быстро наклонилась и легонько поцеловала его в неповрежденную щеку, рядом с ухом. Эффект был мгновенным и странным. По телу разлилось тепло, не обжигающее, а успокаивающее, как ванна после долгого дня. Острая боль в скуле резко притупилась, затем исчезла вовсе, сменившись легким зудом. Он почувствовал, как кожа стягивается на рассечении. Синяк под глазом словно растаял на глазах, бледнея от багрового к синему, затем к желтоватому и вовсе исчезая. Одновременно с этим его накрыла волна внезапной, глубокой усталости. Словно кто-то вытащил пробку, и энергия ушла. Он едва сдержал зевок. - "Эффект причуды... Плата за исцеление энергией тела." – Вот и ладненько, – Исцеляющая Девочка отстранилась, наблюдая за результатом. На его лице не осталось и следа от травмы, только легкая бледность от усталости. – Как самочувствие? Голова кружится? Тошнит? Изуку осторожно потрогал скулу. Гладкая кожа. Ни боли. Ни синяка. Он покачал головой в ответ на ее вопросы. – Спасибо, – выдохнул он, голос был тихим, хрипловатым от недавнего напряжения и усталости. Благодарность была искренней, но сдержанной. Он благодарил профессионала, а не героя. – Пожалуйста, милок, – она улыбнулась, но в ее глазах была тень озабоченности. – Но запомни: мое исцеление – не волшебная палочка. Оно ускоряет естественные процессы, забирая твои собственные ресурсы. Тебе нужен отдых. И хорошая еда. Прямо сейчас. Не геройствуй, а иди в столовую или домой спать. Понял? Он кивнул, вставая с койки. Чувствовал себя... пустым. Физически целым, но выжатым, как лимон. И морально опустошенным после вспышки ярости и вынужденного смирения. Он еще раз коротко кивнул Исцеляющей Девочке и вышел из кабинета, оставив за собой запах антисептика и тихое покачивание трости в руках пожилой героини.

***

Он не пошел в столовую. Не пошел "домой". Он пошел обратно. К полигону. К тому месту, где его унизили. Где он проявил слабость. Инстинкт наблюдателя, аналитика, заглушал усталость. Нужно было видеть. Он тихо вошел в помещение наблюдения – затемненную комнату с большими экранами, показывающими разные сектора полигона. Класс стоял полукругом, комментируя, восхищаясь или критикуя идущие бои. Изуку проскользнул вдоль стены, как тень, и опустился на пол в дальнем углу, спиной к прохладной поверхности. Он не хотел быть частью их стаи. Не хотел их разговоров. Он хотел только смотреть. Возможно, найти подтверждение своим мрачным выводам об этих "будущих героях". Его взгляд скользнул по экранам. Какой-то бой с участием хвостатого и девушки с причудой лягушки был интересен тактически, но не более. Изуку уже готов был закрыть глаза, поддавшись усталости, когда его внимание привлек экран со следующим боем. Там были двое. Девчонка с высоким хвостом и... он. Сиреневолосый с мешками под глазами. Хитоши Шинсо. Команда злодеев против кого-то еще. Бой, казалось, только начинался. Он что-то спрашивал, будто пытаясь спровоцировать или оскорбить. И тут Изуку увидел нечто. Шинсо что-то сказал. Коротко. Спокойно. Не оскорбление. Вопрос? Команду? Изуку не расслышал слов – звук был приглушен гулкой комнаты. Но он увидел реакцию. Девчонка резко замолкла на полуслове. Ее поза стала вялой, расслабленной. Глаза... глаза стали пустыми, остекленевшими, как у куклы. Она замерла. Шинсо что-то шепнул ей. Опять. Слишком тихо для микрофонов. И девчонка... повиновалась. Она развернулась, ее движения были механическими, лишенными воли, и... связала своего же напарника по команде, который смотрел на это в полном недоумении! Затем, все с той же пустой покорностью, она связала и себя. Голос Всемогущего грянул с экрана: – ПОБЕДА КОМАНДЫ ЗЛОДЕЕВ! ЗАХВАТ ОБОИХ ГЕРОЕВ! БРАВО, ШИНСО, ОТЛИЧНАЯ РАБОТА! В комнате наблюдения раздались возгласы удивления, восхищения, легкого страха. "Что это было?", "Как он это сделал?", "Жутковато...". Но Изуку не слышал их. Он сидел, прижавшись спиной к стене, его усталость куда-то испарилась. Глаза, еще минуту назад полуприкрытые, теперь были широко открыты, сфокусированы на экране, где Шинсо невозмутимо принимал поздравления. Внутри Изуку что-то щелкнуло. Сдвинулось. Заинтересовалось. - "Контроль? – первая, почти инстинктивная мысль. -" Через голос? Через ответ на вопрос?" - Его аналитический ум, дремавший под грузом усталости и гнева, проснулся и заработал на полную катушку. Он вспомнил мельком увиденное в раздевалке – сонного, невовлеченного парня. - "Маска? Или он просто... эффективен? Без лишнего шума, без взрывов, без драк." - Шинсо подчинил противника парой фраз. Без единой царапины. Без разрушений. Впервые с момента нахождения в UA Изуку почувствовал не презрение или раздражение, а интерес. Глубокий, интерес. Не к человеку. К причуде. К методу. К этой леденящей эффективности, так похожей на его собственную... но действующей в другой плоскости. Он не сводил глаз с фиолетоволосой фигуры на экране, даже когда тот экран сменил картинку. В его взгляде, обычно пустом или презрительном, горел новый огонек – огонек любопытства охотника, нашедшего след незнакомого, но потенциально опасного зверя. Хитоши Шинсо перестал быть просто частью фона. Он стал... фактором. Интересным фактором. Изуку медленно закрыл глаза, откинув голову на стену. Усталость вернулась, но теперь она была смешана с новыми, острыми вопросами. - "Голос... Вопросы... Контроль... Как это работает? Какие ограничения? Как противостоять?" - Мысли кружились, вытесняя на время горечь поражения от Бакуго. В этом цирке, оказывается, были не только клоуны и дрессированные щенки. Здесь был еще и кукловод.