Глава 1

      Зависть, настоящая зависть — такая, что она сначала захватывает район груди, стремясь постепенно распространиться по всему телу, словно яд. Когда знаешь, что готов не только поменяться жизнями с человеком, но и полностью стать им — несмотря на потерю себя. Когда готов был бы заплатить дьяволу душой в надежде почувствовать, каково это — быть тем самым счастливчиком.              Такую зависть испытывала персонаж 364 к Кимэне Киминаэ. К девушке из класса «1-А»: карие глаза, шатенка, среднего роста, среднего веса — одним словом, сред-ня-чок. В мире, где у каждого была причуда, где встречались люди с огненными волосами или с уникальной внешностью, она должна была быть никем — серым пятном на фоне яркого холста.       Но странность заключалась в том, что все её замечали. Она была довольно наивной, инфантильной и не имела в себе никаких талантов. Невольно возникал вопрос: а чему, собственно, завидовать? Но остальные, кажется, и не видели никаких проблем, никаких странностей. Кимэна побеждала на олимпиадах, выигрывала в боях (с её-то худощавым телом), заставляя остальных, словно заворожённых, обращать на неё внимание. Персонаж 364 даже не помнила, когда Кимэна Киминаэ появилась в классе «1-А» — все словно бы и забыли про девушку-невидимку, на чьём месте теперь восседала она. «Всё так, как и должно быть, — навязчиво промелькнуло в голове. — Всё на своём законном месте».       Персонажу 364 открылась целостная картина только тогда, когда она попыталась взглянуть на себя в зеркало. Каково же было её удивление, когда она… не увидела ничего, кроме специальной формы UA Академии. Там, где должно было быть лицо, зиял густой туман. Оказывается, всё это время это 364 была серым пятном, просто... статистом в мире Кимэны Киминаэ. Почему именно мир Кимэны?       Всё началось с того, что персонаж 364 вдруг осознала: она не помнит своего имени, не помнит и лица своей матери, о которой часто упоминала в разговорах с одноклассниками. Эта мысль вызвала бурю страха, что стремилась задушить. Персонаж 364 точно не помнила, что происходило вокруг в тот день — не помнила, разговаривала ли с одноклассниками или была на уроке. Но итог был один. Уже оказавшись в женском туалете, она смотрела на свои туманные очертания в зеркале, где тёмные тучи обрели форму девушки-подростка. Глаза лихорадочно искали любую деталь, за которую можно было бы зацепиться. Наконец девушка заметила бейджик на своей форме, а на нём вместо имени увидела одинокое число — 364...       В тот день отчаяние поглотило её с головой. Она всё ещё помнит, как руки тряслись, когда она трогала кожу в тех местах, где распластался туман. Подушечки пальцев скользили по дымке, ощущая кожу под ней, но, глядя в зеркало, она даже не могла сказать, какого цвета её кожа. Из туалета она вышла в ужасе — персонаж 364 вытирала слезящиеся глаза рукавом формы, в то время как ноги сами неслись к выходу из Академии — несмотря на оставшийся портфель в классе, несмотря ни на что. С каждым шагом она была ближе к выходу. Когда слёзы перестали застилать взор, она поняла, что и мимо проходящих студентов видит не такими, какими они были до всего этого. Но какими они выглядели до этого? Туман был и в голове, и вокруг неё. Она не помнила лица своей матери, не помнила ничего о себе — так как же она могла помнить, как выглядели другие?       Ужас охватил полностью, сковывая тело словно цепи, и каждый раз усиливался, когда вместо лиц она видела тот же туман у проходящих мимо студентов. Персонаж 364 говорила себе идти дальше: главное — дойти до дома, обнять маму крепко-крепко и заснуть у её ног. Она не помнила адрес, но твердила себе идти, велела ногам вести её дальше. Когда до выхода из ворот Академии осталось совсем немного, она почувствовала, как что-то резко дёрнуло её назад. В следующую секунду персонаж уже стояла обратно в коридорах UA Академии. 364 опёрлась о стену, не замечая одноклассника, который что-то увлечённо рассказывал. Туман скрывал большую часть его лица, но она отчётливо видела его губы, которые извивались, как гусеницы. — Ну и ну! — она ощутила, как слова исходят от неё самой, насильно вырываясь из горла, в то время как персонаж даже не могла сопротивляться этому.       Персонаж 364 старалась прижать губы, пытаясь остановить некую силу, что двигала ею, хоть прошептать мольбу о помощи, когда её глаза расширились, увидев студентов, вышедших в коридор. — Что хочешь на обед, Бакугоу-кун? — шатенка весело заверещала, в то время как персонаж с жадностью наблюдала за студентами, у которых были лица, вместо зияющего тумана. — Точно не дерьмо, которое собирается есть ботан, — тот самый Бакугоу сморщил нос от деланного отвращения, ведя за собой остальных размашистыми шагами, словно петух, пометивший свою территорию и нацелившийся в бой. — Кимэна-чан, на самом деле он тоже любит катсудон, — с широкой улыбкой заметил «ботан», следуя за Бакугоу, вызвав ещё одну яростную волну недовольства блондина своим замечанием.       Статист-одноклассник всё ещё болтал о чём-то, в то время как персонаж 364 не могла оторвать глаз от студентов, которые отличались от толпы.       Кимэна только рассмеялась с яростных возгласов блондина, бросая тёплый взгляд на молчаливо идущего парня рядом с ними. Взгляд персонажа 364 скользил по чертам лица последнего парня. Красивый, даже если его левый глаз обрамлял шрам… Каждый из парней рядом с шатенкой был красив. Каждый из них имел своё очарование, свой шарм. И персонаж 364 таращилась на каждого из них, почти даже неприлично.       Но… никто из группы молодых людей не заметил её. Для них она была пустым местом. Пустышкой.