Глава 2

Оцепенение прошло. Тело постепенно начало обмякать, как после сильного испуга. Ошарашенный взгляд персонажа 364 пригвоздился к закрытой двери кафетерия, через которую только что вышли подростки. Назойливый статист-одноклассник прекратил свой разговор и лениво уставился куда-то в стену. Персонаж 364 не вникала в его слова, но не может же быть совпадением то, как он замолк сразу после ухода студентов с «лицами» — будто потерял интерес и к ней, и к беседе. И не только он. 364 огляделась по сторонам и заметила, что многие студенты выглядели слегка апатично. Глаза скользнули по каждому из них, видя перед собой лишь скучающие лица. Коридор будто бы похолодел мгновенно, став безжизненным пристанищем. У персонажа 364 побежали мурашки. — Что потом было? — девушка спросила, замявшись, наблюдая за своим одноклассником с толикой надежды, в то время как жар распластался по всему телу. Щёки горели неистово, а огонь продолжал лихорадочно бродить по телу, норовя охватить полностью… Статист вздрогнул. Всё его лицо было покрыто тёмной дымкой, и только по полуоткрытым губам она поняла, что он в растерянности. — Мы что-то обсуждали с тобой? — непонимающе пробормотал парень. Сердце упало вниз, а жар угрожал расплавить её и мозги вместе с ним. Персонаж пробормотала что-то нечленораздельное в ответ и выбежала в противоположную сторону от кафетерия. Домой. Нужно домой. Всё будет хорошо. Просто домой. Сердце яростно колотилось, словно готовилось выпрыгнуть в любой момент. Воздуха не хватало, а мир превратился в опасное место, где каждый — враг. Она неслась к выходу, и в голове билась только одна мысль — скорее домой. Лёгкие горели, требуя воздуха, но персонаж 364 игнорировала всё. Всё, кроме ощущения земли под ногами, отвергая любые мысли в голове. Миновав выход из Академии, она смотрела на ворота, как человек, оказавшийся в пустыне, который видит перед собой оазис и надеется, что тот окажется реальным. Но, как и в прошлый раз, 364 выбросило назад, как только она оказалась совсем близко к воротам Академии UA. Отчаяние захватило её с головой, когда она снова оказалась в знакомых коридорах. Персонажа 364 било нещадной дрожью. Закрыв уши ладонями, она пыталась себя успокоить, отгородиться от всего, а проходящие мимо туманные студенты не замечали её, обходя, как преграду. Ни одного взгляда в её сторону. Даже то, как они перемещались, вызывало отвращение — они напоминали зомби. А девушка всё сидела в центре коридора, схватившись за голову и зажмурившись от беспомощности. Она существует ведь, так? Тогда почему никто её не замечает? Существует ли она на самом деле? Ведь должна же, должна же?! Мозг терзали десятки мыслей, но одна билась особенно ярко: она сейчас умрёт. Ещё немного — и сердце остановится. А потом? Узнает ли персонаж 364, была ли у неё мать? Или это тоже иллюзия, как и всё остальное? Что есть правда, а что ложь? Она — никто в этом мире, даже имени своего не знает, и — — Это же Большая Троица! — женский голос прозвучал громко и резко, прорезая даже мысли персонажа 364. Слова вызвали фурор — топот ног устремился вперёд. Когда она открыла глаза, коридор снова был полон жизни. В центре всего были те самые парни с лицами, которые только что отправлялись в кафетерию вместе с шатенкой… Значит ли это, что время здесь течёт иначе? На фоне статистов они выделялись сильно. Персонаж 364 вновь почувствовала напряжение в теле и осознала, что находится среди туманной толпы. — Вот же, красавчики! — вырвался восхищённый возглас из её горла, и она могла лишь беспомощно наблюдать за происходящим, не в силах контролировать ни голос, ни тело. Толпа ахала и охала, пока герои пытались пробиться сквозь поклонниц и поклонников. Персонаж 364 даже рассмеялась бы, если бы могла, — абсурдность происходящего напоминала сцену из дешёвой дорамы. — С дороги, курицы! — Бакугоу проходил напролом, иногда даже без грамма совести толкаясь локтем. Несмотря на паршивый характер, блондин был особенно популярен в Академии — даже его гримасы не мешали: каждый знал, что он хоть и чёрт, но чёрт красивый и сильный. — Каччан, так говорить неприлично! — повысил голос юноша с кудрявыми волосами, пытаясь быть услышанным сквозь шум. Мидория краснел и извинялся, каждый раз когда нечаянно кого-то задевал. Персонаж 364 слышала шёпоты, возгласы, крики о героизме, красоте и о большом… (ей даже показалось, что кто-то прошептал про большое достоинство) у «Большой Троицы», как называли их фанаты. 364 почувствовала сильный толчок в рёбра, заставивший её охнуть, а затем — ещё один, пока она не врезалась по уши в… Тодороки. Его гетерохромные глаза скользнули по её лицу апатично. Персонаж 364 уже было удивилась, что он её видит, но почти сразу он отвернулся, заметив знакомое лицо в толпе. — Кимэна, — прозвучал его голос, как морозная изморось на снегу, заставляя толпу замереть. Шатенку кто-то толкнул прямо к ногам «Большой Троицы». Киминаэ взглянула на парней страдальчески, из-под длинных ресниц, словно бы кто-то её толкнул специально. Персонаж 364 не могла избавиться от ощущения дежавю, когда Шото протянул руку к бедной страдалице. Разве это уже не происходило?