Обман воссоединения: пауки, плетущие паутину.

Два бога, забытых временем, не склоняются друг перед другом.

Они улыбаются.

Аутерсфера. Пограничный разлом у Чёрной звезды Рет-Цин. Мастер пришла первой. Кожаная черно-синяя куртка, отполированная до безмолвного блеска, спадает с её плеч, как занавес из забвения. Под ней — с вышитыми золотыми узорами туника, рассекающая тень. Штаны заправлены в сапоги, у каждого шага — резонанс, словно космос сам отзывается на её присутствие. Она стоит, скрестив руки. Красные нити на манжетах пульсируют слабым светом. Взгляд острый, как хирургический инструмент. Грубый взгляд отражает свет звезды и тьмы одновременно. Она уже знает, кто ожидает с ней встречи здесь. Она чувствует — холод в воздухе, неестественную геометрию теней. Реальность слегка искажена, как будто пространство дышит. Это не магия — это почерк. Подпись. Научная. Безжалостная. Безупречная. Рани появляется не просто так — она материализуется из отсутствия. Белая вспышка. Затем шаг. Пальцы сжаты. Улыбка — тонкая, неулыбающаяся. На ней длинное серо-чёрное пальто с встроенными стабилизаторами реальности, наложенными руноподобными формулами. В ухе — металлический имплант, пульсирующий синим огнём. Они встречаются взглядами. И сразу — безмолвная война: ложь, вплетённая в каждое слово. — Рани. — довольно долгое ожидающее молчание, Мастер обходит женщину, разглядывает, изучает, а после чего заключает. — Даже червоточины скучают по твоему стилю. Ты всё ещё препарируешь время, как лягушку? — С наигранной теплотой уверено молвит таймледи. — Только если оно издаёт звуки, которые не соответствуют виду. — Сухо отвечает Рани. — Ты выглядишь... более структурированной. Кто тебя починил? — Я. — Женщина болезненно усмехается, — А кто же ещё? — Значит, регенерация удалась? Ты больше не бьёшься в истерике напыщенно стоя перед зеркалом? — Взгляд женщины издевательски проникающий в глубь сознания. — Оу нет, милочка. — Мастер улыбается, ее улыбка не то чтобы даже выглядит, она скорее звучит, как порез, как шрам. — Теперь я только бью. Скажем… вот таких, как ты. — взгляд сменяется на интригующе-хищный. Пауза. Глубокая. Громкая. Обе чувствуют, как пространство пытается увернуться от них. Мастер здесь, чтобы убедить Рани помочь ей открыть разлом в Психо-Времени — пространстве, где Доктор хранит часть своих заблокированных жизней. Она говорит, что хочет освободить их, чтобы изучить Доктора изнутри, понять тайну происхождения, скопировать код и воссоздать новый вид. На самом деле: она хочет использовать голограммы прошлых Докторов как ядро новой пси-бомбы. Рани, со своей стороны, делает вид, что заинтересована. Она притворяется, что хочет вскрыть и изучить Доктора на уровне памяти и анализа. Но она знает, что новая Мастер — нестабильный гибрид, частично игрушка Игрушечника. И Рани хочет изучить её, а не только Доктора. Вырезать часть сущности. Создать себе нового живого хоста, нового бога науки. Они сидят за металлическим столом. Над ними висит карта реальности, медленно пульсирующая точками места пребывания Доктора во времени и пространстве. — Ты ведь понимаешь, что только ты способна взломать его. Не в бою. Не в словах. А в структуре. Я уничтожу его тело. А ты уничтожь его душу. — Мастер ликующе и в этот же момент холодно улыбается, подытоживая их разговор и план. — И что получим мы? — взгляд Рани излучает сталь, а внутри уже вращается другой план. — Чистую вселенную. Табула раса. И право первым вписать своё имя на обломках. В момент, когда они касаются одного из интерфейсов одновременно, разряд проходит между ними. Не электричество. Эхо сущностей. Мастер на мгновение слышит смех Игрушечника. А Рани — ощущает холод разума Кибериума внутри Мастера. Обе улыбаются. Обе знают, что предадут друг друга ради того, чтобы остаться единственной правящей рукой. «Ты первая ударишь в спину?» — спрашивает Рани про себя. «О, нет, дорогуша, ты сама повернёшься нужной стороной.» — думает Мастер.