Глава 10. Затишье перед бурей

      Автомобиль лихо рассекал по асфальту, стелющемуся перед ним прямой линией. По обеим сторонам мимолётным ходом то появлялись, то исчезали силуэты частных домов, закрытые стенкой больших деревьев. Водитель что-то бурно обсуждал с сидящей рядом с ним пассажиркой. Путь их лежал к Пицца-плексу на окраине города.       – Ты думаешь, что он может быть заодно с этим так называемым “Хозяином”? – спросила Синди, немного улавливая ход мыслей Антона.       – Я не уверен, – выдохнул парень, на мгновение опуская взгляд себе на ноги и возвращая его на дорогу, – есть такие подозрения, но доказательств этому нет…       Синди подбадривающе положила ладонь на его плечо.       – Мы обязательно докопаемся до правды, но для этого нужно время.       – Надеюсь, что так и будет.       Сменив тему и заболтавшись о своём, они сами не заметили, как лесной фон сменился городскими многоэтажками, а встречных и попутных машин появлялось всё больше. Наконец, они заметили первые очертания Пицца-плекса.       За прошедшие сутки ничего особенного не поменялось, единственным отличием, открывшимся им виду, было практически полное отсутствие припаркованных машин. Обычно парковка была забита автомобилями посетителей, сейчас же не набралось не больше десятка автомобилей, которые скорее всего принадлежали сотрудникам комплекса.       Заехав на территорию комплекса, Антон припарковал свою машину, погасил фары и, заглушив двигатель, вместе с Синди покинул транспортное средство.       – Твоя волчица небось заждалась тебя, – подразнивая, привлекла внимание брата Синди.       – Никакая она не моя… Почти… – огрызнулся Антон, последнее слово он произнёс шёпотом.       – Что…?       – Ничего! Пошли уже! – сразу же перебил её Антон и, не дожидаясь сестры пошёл к главному входу.       – Странно, мне показалось я слышала, ты сказал что-то ещё, – с подозрением глянула на него Синди и кинулась ему вдогонку, – Эй! Подожди меня!       Синди догнала брата и поравнялась с ним, вместе зайдя в Пицца-плекс.       – Ну что же, на этом наши пути, пока что, расходятся, – с небольшой грустью заявила Синди.       – Ты всегда можешь позвонить мне или навестить, – подбодрил её Антон и пригладил волосы девушки.       – Обязательно! – Синди во всю просияла.       – Ну тогда увидимся.       – Увидимся, братишка!       Помахав Синди на прощание, Антон направился к Аллее звёзд.       Добравшись туда, парень оглянулся и заметил, что шторы во всех четырёх комнатах распахнуты.       Подойдя к первой комнате, а именно в комнате Рокси, он внимательно всмотрелся в комнату через окно, но никого не обнаружил. Он зашел за угол, чтобы постучаться.       – Рокси! Ты там?       Ответа не последовало.       – Может она у Чики?        Обойдя ленточную перегородку, Антон направился к следующей комнате – комнате Чики.       Опять ничего.       За окном следующей комнаты, уже принадлежавшей Монти, он обнаружил аналогичный результат.       – Ну и куда могли подеваться двухметровые антропоморфные роботы-животные? – задался мысленно вопросом инженер.       – Если они не у Фредди, то я уже не знаю, где искать, – пробубнил себе под нос парень и направился в сторону последней комнаты.       За углом показались знакомые очертания одного из аниматроников. Как только, гримёрка Фредди предстала перед Антоном в полной красе, он сразу нашел весь квартет своих друзей. Чика сидела в кресле у столика с зеркалом, закинув ногу на колено и внимательно слушая Фредди. Монти стоял, прижавшись к стенке, сложив руки на груди, он с неменьшим интересом слушал его и Монти, прислонившись спиной к стене и сложив руки на груди. Рокси Антон заметил не сразу: волчица расслабленно лежала на диване, полностью занимая его своим телом, и как будто спала, прикрыв глаза и подложив под голову свои когтистые передние лапы. На первый взгляд могло показаться, что она не участвует в разговоре и тихонько спит, но заметив её навострённые уши, можно было понять, что всё было как раз наоборот. Сам же Фредди стоял по середине комнаты спиной к окну.       Слушая Фредди, Чика мельком заметила Антона, сначала не поняв, кто это, а потом полностью перевела свой взор на парня, после чего привлекла внимание остальных. Все четыре аниматроника повернулись к окну, где стоял парень. Тот в свою очередь неловко помахал ладонью. Фредди кивнул в ответ, здороваясь, и указал на дверь. Сразу после чего шторы в комнате зашторились. Антон даже, не заметил голодного, как у хищника взгляда Рокси. Он, не теряя времени, направился к двери.       Как только дверь отъехала в сторону и инженер пересёк порог комнаты, он сразу же увидел потолок. Роксана одним рывком набросилась на парня, сбив его с ног, крепко обнимая.       – Я так соскучилась по тебе! – промычала Рокси, не отпуская своего человека.       Антону показалось, словно его запихнули под пресс.       – Рокси… ты меня сейчас сломаешь… – сообщил ей парень на последнем издыхании.       Осознав, что Рокси переборщила с силой, она немедленно ослабила хватку и подняла Антона. Разнервничавшись, из её уст посыпались бесконечные извинения и вопросы, не сломала ли она ему что-нибудь. Отряхнувшись, парень заверил, что всё в порядке. Снова не выдержав, она подняла его на уровень своей головы и нежно поцеловала. Антон, в свою очередь, не стал препятствовать этому и тоже отдался поцелую.       Он снова почувствовал приятное прикосновение губ и ощущение языка своей возлюбленной у себя во рту. Их языки жадно и неудержимо кружились вокруг друг друга, словно в танце, после столь долгой разлуки.       Внезапно их прервали.       – Кхм-кхм… Голубки. Не хотелось бы вас прерывать, но мы недоговорили, – заявил Фредди, после чего парочка повернула головы к ним.       – Да, это всё конечно мило, но вы ещё успеете насладиться друг другом, – поддержала его Чика.       – Я не видела своего любимого целый день и очень соскучилась по нему, – обиженно огрызнулась Рокси.       – Можно хотя бы не при нас это делать? – предложила ей Чика.       – Ты просто завидуешь, что у меня есть такой классный парень, а у тебя нет! – снова огрызнулась Рокси, при этом крепче обнимая Антона и показывая ей язык.       Чика от её слов густо покраснела.       – Что?! Я?! Да я тебя…       – А ну успокойтесь, вы что как дети малые?! – рыкнув, закончил их спор Монти.       Обе девушки вздрогнули и с лёгким испугом глянули на аллигатора.       – Кхм… В общем. Антон. – Кашлянул в кулак медведь и привлёк к себе внимание обратно.       – Слушаю тебя, – отозвался парень.       – Мы тут кое-что обсудили… – начал медведь.       – И пришли к обоюдному согласию… – продолжил за ним Монти.       – Короче, поскольку вы с Рокси отправляетесь в город, мы хотели бы попросить тебя приобрести для нас кое-какие вещи вот в этого списка… – Сообщила ему Чика и протянула листок.       Антон, со всё ещё обнимающей его Рокси, взял лист, в котором были имена всех трёх аниматроников и под каждым из них было по одному или несколько пунктов.       Инженер внимательно прошелся глазами по каждому.       – Мы понимаем, это слишком наглая просьба, но… – замялся Фредди.       – Просто больше мы никому не можем доверить эту просьбу, кроме тебя, – закончила за него Чика.       Быстро поразмыслив, парень согласился, одобрительно кивнув.       – Как Грегори? – спросил металлический медведь, сев на диван, меняя тему разговора.       – Я отвёз его в частное мед учреждение своего друга, он пообещал позаботиться о нём, – ответил ему Антон, садясь рядом с ним, вместе с Рокси, которая всё ещё не отпускала его.       – Не знала, что у тебя есть такие друзья… – удивилась Чика.       – К счастью, они есть, – гордо заявил Антон.       – А что на счёт его травм? – спросил Фредди.       – Альберт очень удивился, как он вообще на ногах стоит, но сказал, что сумеет вылечить его, так что не переживай.       – Будем надеется, что твой друг в самом деле сможет излечить малыша.       – Тха… Он кулаком в грудь бил клявшись, что лучший хирург в городе, если не в штате. Именно он и поставил меня на ноги, собственными руками, так что я ручаюсь за него.       – Мы верим тебе, – наконец заговорила Рокси и чмокнула парня в щеку.       Их разговор продлился ещё около часа. Болтали они о том, о сём, местами смеясь от забавных воспоминаний, после чего, наконец закончили. Антон во время общения заметил, что с Фредди было что-то не так. Его мех слегка потускнел, а глаза, как будто немного уменьшились, оставляя промежутки между ними и глазницами. Но он не предал этому особого внимания.       Собравшись, вся компания направилась к выходу, где их уже ждал Смит.       – Как ты, малыш? – поинтересовался Смит, протягивая ладонь.       – Готов к труду и обороне, Смит – Ответил ему Антон, пожимая его руку.       – Очень хорошо. Значит, слушай меня внимательно, данная акция не какая-то шутка или обычная прогулка, для вас. Я хочу, чтобы ты отнёсся к данной пиар-кампании ответственно.       Антон кивнул.       – Так же внимательно следи за Роксаной, чтобы её не украли или не сделали ещё чего хуже, понял?       – Обещаю, что глаз с неё не спущу.       – Учти, если с ней что-то случится, отвечать будешь по полной программе.       – Понял я, понял. Я даю слово, что с ней всё будет хорошо.       Смит несколько секунд смотрел на парня, обрабатывая сказанное им.       – Хорошо. Я верю тебе, – наконец смягчился начальник, тепло улыбнувшись.       Смит протянул Антону файлик с какими-то бумагами.       – Это моя личная расписка с доверенностью, на тот случай, если вас остановят копы.       Поблагодарив его и прощавшись с друзьями, Антон и Рокси направились к дверям.       – Удачи! – кинул им в след Смит.       Антон поднял руку, образно говоря: “Спасибо”.       Выйдя на улицу, Рокси символично вдохнула воздух полной грудью.       – Неужели этот момент настал… – не могла поверить в происходящее Рокси.       Волчица сделала пару шагов вперёд, встав перед парнем и смотря куда-то вдаль.       – Ну что же, у нас целых двое суток, чтобы восстановить репутацию комплекса.       – Или для того, чтобы провести время вместе… – намекнула ему его горячо любимая волчица, выглядывая из-за плеча.       – И это тоже. Кстати, ты успела зарядиться? – спросил её Антон, беспокоясь о том, что она может отключится в самый неподходящий момент.       – Не бойся, мои батареи заряжены на 96%, оставшегося заряда хватит еще дня на два-три или ты забыл?       – Точно. Прости. Вылетело из головы на фоне всего того, что произошло.       – Ничего. Теперь-то всё позади... – Рокси повернулась к нему и положила руку ему на плечо.       – Хотелось бы верить.       – Ладно, давай сейчас забудем об этом и отдадимся моменту.       – Хорошо, родная.       Волчица немного покраснела от того, как он назвал её, пусть они и пара, но подобное было непривычно для Роксаны.       Антон понял, что сказал не то и тоже покраснев от смущения, начал оправдываться.       – Прости. Я не то ляпнул! – замахал ладонями парень.       – Да нет, нет. Всё в порядке. Просто, я ещё не привыкла к подобным словам. Если хочешь, можешь называть меня так сколько тебе будет угодно, – успокоила его волчица, тепло улыбаясь.       Парень кивнул, улыбнувшись ей в ответ.       Он медленно потянулся к ней, прикрывая веки, желая поцеловать.       Внезапно, его остановили.       Палец Рокси уткнулся в губы парня, и он раскрыл веки.       – Не здесь. – шепотом произнесла Роксана и указала на камеру, что внимательно смотрела то ли на них, то ли за всей парковкой.       – Всему своё время, – добавила волчица и сделав ему “буп” в нос, подмигнула. – Пойдём.       – Хорошо.       Парочка направилась к машине.       Подходя к автомобилю Рокси очень сильно удивилась.       – Так вот как выглядит настоящий автомобиль. Никогда не думала, что увижу его в живую.       – Ну что ж, с почином тебя.       – Что значит «с почином»?       – Это образное выражение, так говорят, когда видят, что человек сталкивается с чем-то впервые в своей жизни.       – Ясно.       Антон клацнул кнопку на брелке, и железный конь отворил свои двери, впуская их внутрь. Парень хотел уже было сесть, как увидел, что его возлюбленная почему-то мешкалась.       – Что-то не так? – обеспокоенно поинтересовался Антон.       – А… м-можно м-мне за руль? – смущенно попросилась Рокси, переступая с ноги на ногу.       Её хвост метался из стороны в сторону.       От такой милоты Антон еле сдерживался. Ему хотелось затискать эту милоту “до смерти”.       Сдержав своё внутреннее желание, он ответил ей.       – Рокси, я понимаю, что ты давно не каталась на своих картах и скорее всего испытываешь водительский голод, а тут ещё и такой неизвестный шайтан-машина, но при всей моей любви к тебе, я не могу дать тебе порулить.       – Но почему? – расстроилась волчица, опустив ушки.       Его сердце сжалось.       – Ты даже не знаешь ПДД…       – Что такое ПДД? – спросила Рокси, склонив голову в сторону, её ушки, синхронно, легки в ту же сторону, что и голова.       – Правила дорожного движения.       – Не волнуйся, я опытная гонщица и смогу аккуратно вести машину! – заявила Роксана, положив руку на грудь.       – Вести подобный вид транспорта, это тебе не картинг, поверь.       Рокси сложила ладони в умоляющем жесте.       – Ну пожалуйста! – взмолилась Роксана.       – Даже если я позволю тебе сесть за руль, нас может остановить полиция и тогда будут вопросы уже ко мне, а мне как-то не хочется прощаться с водительскими правами. А Смит меня вообще убьёт.       Услышав его ответ, Рокси глубоко вздохнула и расстроилась.       Антону было больно смотреть на неё и поэтому у него в голове зажглась лампочка, пришедшей на ум идеи.       – Я думаю, мы можем съездить на автополигон и там я позволю сесть тебе за руль.       Рокси подняла взгляд на своего парня и удивилась, не веря своим ушам.       – Правда?       – Конечно, у меня есть пара знакомых, владеющих им, – улыбнулся Антон.       Роксана обошла автомобиль и крепко обняла своего парня, не забыв чмокнуть того в щёку.       – Ну так чего же мы ждём? Скорей поехали на этот полигон! – заладила Рокси, не успокаиваясь.       – Воу-воу. Попридержи коней, родная. Для начала нам необходимо заехать ко мне домой, чтобы я мог переодеться и только после мы можем отправляться.       Рокси чуть приуныла, услышав это, но не расстроилась полностью, сразу же сменив гримасу уныния на радость. Всё-таки, она наконец проведёт время со своим любимым человеком, а это уже главное.       Сев в машину, они оба пристегнулись и заведя мотор, тронулись с места.       Выехав на главную дорогу, Рокси начала обращать внимание на окружающие её городские достопримечательности, не упуская из внимания каждую деталь. Она прижала ладони к боковому стеклу, вместе с мордочкой, её хвост заметался в разные стороны, а глаза засверкали от восхищения и удивления. Даже обыкновенные многоэтажные дома вызывали восхищение у волчицы, ничуть не меньше.       Почти всю дорогу Антона, с тёплой улыбкой на лице, сопровождали не прекращающиеся «ух ты», «ох», «ах», сыпавшиеся из уст своей любимой волчицы. Для него создавалось ощущение, что он впервые привёз в город, свою подругу из какой-нибудь деревни.       Фактически, можно было сказать, что так и есть, Пицца-плекс был своеобразной деревней или чем-то похожим для Роксаны и остальных друзей, которую они попросту не могли покинуть.       Тем не менее, Антон был рад познакомить Рокси с чем-то новым, особенно после всего, что с ней было, она явно заслуживала проветриться, хотя бы, в коротком своеобразном отпуске, в принципе, как и самому инженеру.       – Ого, ты только посмотри, какой необычный город! Столько всего, я даже не знала, что такое существует! – не отрываясь от окна, не умолкала Роксана. – Мне кажется, что каждая улица – это настоящий лабиринт, а здания – как замки. Почему они выглядят так необычно?       – В каком плане? – спросил, мельком глянув на неё Антон.       – Вся эта архитектура – просто фантастика! Мне кажется, что я попала в другой мир, где всё такое яркое и живое.       – Хех. Ну, по сравнению с Пицца-плексом, не сказал бы, что тут есть что-то необычное… – ответил парень, не отрываясь от дороги.       – Для меня, как для той, что всю свою жизнь провела в комплексе, это кажется чем-то новым.       А ведь она была права, пусть всё чем сейчас восхищается Рокси, не вызывает особого восторга у Антона, но, когда он пришёл в Пицца-плекс впервые, его тоже захватил всплеск эмоций восхищения и восторга, пусть намного сдержанней, чем у Роксаны.       – Понимаю тебя, в какой-то степени… – прокомментировал парень.       Оставшийся путь до дома Рокси только и делала, что, не умолкая, спрашивала у Антона об увиденных новых видах.       Лифт поднимался медленно, и Рокси с каждой секундой всё сильнее ощущала, как в груди разрастается странное, щекочущее волнение. Она не могла понять, чем это вызвано, но при этом держала Антона за руку. Его ладонь была тёплой и спокойной.       – Ты чего так дрожишь? — спросил он, глядя на неё с лёгкой усмешкой. — Боишься?       – Кто? Я? Пфф. Ещё чего, — гордо ответила Рокси, хотя сама не до конца понимала, что именно чувствует. — Просто… я впервые окажусь у тебя дома.       Он ничего не сказал, только сжал её руку крепче.       Двери лифта разъехались, и они вышли в просторный, тихий коридор. Их окружали пустые зелёные стены, пол был выложен крупной светлой плиткой.       — Третий этаж, последняя дверь, — сказал Антон, отпуская её руку, чтобы достать ключи.        — Интересно, как же всё-таки выглядит его место проживания, — подумала Рокси.       Звякнули ключи, замок щёлкнул, и Антон толкнул дверь.       — Проходи. Предупреждаю, у меня не прибрано.       Рокси шагнула через порог и… замерла.       Прихожая оказалась почти такой же по ширине, что и коридор позади них. Светлый паркет, не очень высокие потолки, стоящий рядом шкаф. На стене висело большое зеркало в тонкой металлической раме, под ним — стильная консоль из массива дуба. На консоли стояла керамическая ваза с сухими ветками ароматизатор.       — Что это? — спросила она, чуть подойдя и чувствуя датчиками обоняния приятный запах кокоса.       — Это ароматизатор, улучшает запах, чтобы не сильно плохо пахло, — Ответил Антон, повесив ключи на крючок и разуваясь. — Не забудь обтряхнуть ноги, перед тем как проходить.       — Х-хорошо — Рокси сделала как просил Антон и продолжила вдыхать столь приятный и необычный для неё аромат.       — Ты чего там так долго? — Позвал её Антон.       Опомнившись, она отпрянула от консоли с ветками и прошла дальше. Гостиная открылась перед ней как сцена в театре, где только что подняли занавес.       Это было пространство, которое хотелось рассматривать и рассматривать. Не только потому, что это было чем-то новым для Рокси, — в нём не было ни грамма пафоса, скорее даже немного скромно, — но и каждая деталь здесь была выбрана с особым вниманием. Точно так же, как и в её гримёрке. Рокси, которая всю свою жизнь провела в комплексе, никогда не видела ничего подобного вживую.       Пол во всю длину комнаты застелен тёмно-коричневым паркетом. Огромное панорамное окно выходило на обратную сторону дома, и сейчас, в предзакатное время, комната наполнялась медовым светом.       Диван — низкий, широкий, обтянутый мягкой велюровой тканью цвета тёмной лаванды — занимал почти всю стену. На нём были разбросаны подушки.       — Садись, — сказал Антон, кивая на диван. — Я сейчас, только переоденусь и мы поедем на полигон.       Сразу после, он скрылся за дверью, ведущую, видимо, в спальню, а Рокси так и осталась стоять посреди гостиной, не решаясь опуститься на этот прекрасный диван.       Он живёт здесь — думала она, медленно поворачиваясь вокруг своей оси. — Здесь его вещи, его запах, его жизнь, которую я никогда не видела       Она осмотрелась внимательнее. Напротив дивана висел огромный телевизор, встроенный в стену так, что казался частью архитектуры. Слева от него — открытый стеллаж из светлого дерева, заполненный книгами, несколькими фотографиями и разными предметами, которые явно что-то значили для хозяина.       Рокси не удержалась и подошла ближе.       На первой полке стояли книги. Не декоративные корешки, подобранные по цвету, а настоящие, зачитанные тома. Техническая литература по робототехнике, несколько книг по электрике и техническим руководством автомобилей, небольшой ряд книг с разными не соответствующими названиями, но у всех сверху было подписано «Warhammer 40.000», что это означало Рокси не могла понять, поэтому не стала долго зацикливаться на них, следующим был сборник каких-то записей.       — Я и не знала, что он читает — Не переставала удивляться Роксана.       Она провела пальцем по корешкам. Немного пыльно. Возможно, с учётом всех обязанностей на работе, ему некогда было следить за порядком ещё и дома.       Рядом с книгами висела потрёпанная жизнью гитара.       — Ты играешь на гитаре? — крикнула она в сторону коридора.       — Нет! — донеслось оттуда. — Просто храню её, как память о товарищах.       На следующей полке стояли рамки с фотографиями. Рокси внимательно рассматривала их. На одном из них стоял Антон, в обнимку с каким-то пожилым мужчиной, их окружала большая группа людей в военной форме.       — Видимо это те старые друзья, о которых он рассказывал — Ответила сама себе Рокси.       Если бы у неё было сердце, то оно бы сжалось, она поспешила отвести взгляд, чтобы не расплакаться от этого простого, но такого важного жеста.       Дальше её внимание привлек телевизор и стена над ним. Она была выкрашена в глубокий, почти чёрный цвет и служила фоном для нескольких предметов.       Там висели благодарности за вклады в деятельность, а также награды, выданные скорее всего ещё во времена его службы. Так же висела тактическая шлем-каска, без каких-либо знаков отличия, вся в царапинах и сколах — на левой стороне была особенно глубокая отметина.       — Ты никогда не говорил, что у тебя есть трофеи, — тихо сказала она, когда услышала шаги за спиной.       Антон вышел из коридора, переодетый в мягкую серую кофту с капюшоном и синие джинсы. Его белые волосы были слегка влажными — он, видимо, успел умыться.       — Это всё ерунда, — сказал он, вставая рядом с ней и тоже глядя на стену. — Хлам бесполезный, который пронзает меня больными воспоминаниями о прошлом.       — Но ты же их хранишь. Значит, они для тебя важны.       Он промолчал, и Рокси поняла, что попала в точку.       Решив не продолжать эту тему, она отошла от стены и снова обвела взглядом комнату. Кухня, совмещённая с гостиной, выглядела как картинка из журнала: столешницы из искусственного камня, техника встроенная, на стене — закрытые полки с какими-то банками специй. На подоконнике стояла кофемашина, явно стоившая недёшево.       — Это кофемашина? — спросила она, показывая на кофемашину.       — Именно, — Антон улыбнулся. — Чтобы не заснуть посреди работы, мне нужно кофе, или энергетики.       — Пропускать сон вредно для здоровья! — Нахмурив брови, пригрозила ему Рокси.       Получив слабый удар по голове, Антон театрально потёр место удара.       —Я обещаю, что буду уделять сну больше времени. — Сдался под её напором парень.       Рокси, наконец, опустилась на диван. Велюр оказался мягким и прохладным, подушки были упругими, и всё сиденье как будто обнимало её, принимая в своё пространство.       — Твоя квартира… — начала она и замолчала, подбирая слова.       — Знаю, тут немного пыльно. — Антон сел рядом, положив руку на спинку дивана.       — Нет. Она… как ты, — наконец сказала Рокси. — Я думала, ты живёшь как я. Ну, знаешь: маленькая комната, дешёвая мебель из какой-нибудь «Икеи», холодильник с замороженной пиццей. А здесь… здесь каждая вещь про тебя. Книги, фотографии и эти трофеи. Ты вложил в это душу.       Антон смотрел на неё с выражением, которое она не могла разобрать: то ли удивление, то ли что-то более глубокое.       — Ты первая, от кого я слышу подобное, — признался он. — Обычно люди говорят: «Крутая квартира» или «Дорого, наверное», хотя на самом деле здесь практически никого не бывает, кроме Альберта и Майкла или редких гостей в виде Синди или ещё кого.       — Они просто не понимают или не видят этого…       Рокси замолчала, чувствуя, как словно к горлу подступает невидимый комок.       Антон тоже молчал несколько секунд, а потом осторожно взял её за руку. Её когтистые пальцы были мягкими от меха, и он вдруг понял, что его собственные ладони дрожат, но теперь уже не от волнения перед неизвестностью, а от чего-то совсем другого.       — Знаешь, — сказала она, сжимая его руку, — я всю жизнь нахожусь в комплексе, не имея возможности выйти наружу или просто буквально попросить о каком-нибудь предмете из внешнего мира...       — И?       — И теперь я думаю, — она подняла глаза и посмотрела прямо на него, — что твой дом — это часть твоей души. И мне в нем… спокойно. Как на карте, когда я рассекаю, на нём, по своей трассе и знаю, что делать, где и на каком повороте.       Антон улыбнулся.       — Хочешь, покажу остальное? — спросил он.       — А есть ещё остальное? — удивилась Рокси.       — Есть спальня, — сказал Антон.       — Показывай, — сказала она, вставая с дивана и протягивая ему руку. — Показывай всё.       Антон поднялся, взял её за руку, и на секунду они замерли. Посреди этой прекрасной квартиры, которая как будто теперь тоже стала частичкой её цифровой души.       — Пошли, — сказал он.       Рокси шагнула за ним в коридор.       — Я здесь. Я впервые здесь, и это правильно — не унималась Рокси.       Она, оглянувшись, бросила последний взгляд на гостиную, залитую солнцем.        — Здесь всё пропитано им. И теперь я тоже здесь. Немного. Но, кажется, я хочу быть здесь больше, чем просто немного… — кружилась в мыслях Рокси.       Она сжала его руку крепче, и он ответил тем же — не спрашивая, не требуя, просто принимая её выбор, её шаг, её «впервые», которое наконец-то случилось.       Солнце клонилось к закату, превращая бесконечные бетонные плиты старого автополигона в шахматную доску из света и теней. Воздух здесь пах иначе, чем на картодроме: не жжёной резиной и маслом, а нагретым асфальтом, пылью и сладковатым запахом антифриза. Антон заглушил двигатель своего автомобиля, и тишина ударила в уши, сменив низкий рокот мотора.       — Ну, приехали, — сказал он, выходя из машины. Дверь закрылась с глухим, солидным хлопком. — Твое поле боя. Только вместо карта — игрушка немного посложнее.       Рокси вышла из машины медленнее. Она обошла капот, проведя пальцами по холодному металлу. Она ни разу не видела подобных автомобилей, Антон же ездил на ней почти каждый день.       — Чёрт, какая же она длинная, — подумала Рокси, прикидывая расстояние от переднего бампера до стойки лобового стекла. — У карта нос заканчивается там, где мои колени.       — Она огромная, — тихо сказала она, заглядывая внутрь. — У карта руль жесткий, педали в миллиметре друг от друга, ноги чуть ли не выпирают, а здесь.       — Всё не так? — усмехнулся Антон, открывая водительскую дверь. Он знал, что она нервничает, так как это ещё одно новое открытие для Рокси, но он ничуть не сомневался в ней.       Рокси скользнула на водительское кресло. Кожа приятно обхватила спину, но ощущение было чужим, неправильным. В карте она сидела почти лёжа, в каждом из них ей приходилось выгибать ноги, чтобы уместиться, копчик в миллиметре от асфальта. Здесь же посадка была высокой, почти вертикальной, как на стуле.       Она держалась прямо, словно на экзамене. Ладони легли на руль, как на картинге, но руль казался ей огромной баранкой — толстый, обтянутый кожей, с какими-то кнопками, которых она побаивалась.       — Мне не удобно, — нахмурилась Рокси, пытаясь крутить головой. — Капот длинный, я не вижу края. И… это что зеркала?       — Да, зеркала заднего вида, сейчас их настрою под тебя, а с остальным привыкнешь, не переживай, — Антон обошел машину, открыл пассажирскую дверь и уселся рядом. Он потянулся к зеркалам, его пальцы мелькнули у её щеки.       — Готово, — сказал он, закончив настройку. — Теперь видишь?       Рокси повернула голову. В левом зеркале отражался край бетонного блока, в правом — пустая площадка с синими конусами.        Рокси кивнула.       Потратив несколько минут на урок по переключению передач, Рокси более-менее освоила основы управления. Сейчас она смотрела на машину как на дикого зверя, которого ей предстояло укротить.       — Все, хозяйка, — Антон откинулся на спинку и застегнул ремень. — Машина твоя. Заводи.       Она повернула ключ. На карте всё было проще: кнопка стартера, и двигатель сзади взрывается треском двухтактного мотора. Здесь же ключ надо было повернуть — и повернуть с усилием.       Двигатель чихнул и ожил. Рокси вздрогнула. Не от громкости. Карт был в сто раз громче, — а от вибрации. Двигатель здесь был спереди, под капотом, и его ровный гул разливался по всему кузову, проникал в кресло, в руль, в подушку сиденья. Она чувствовала двигатель спиной, бёдрами, ладонями.        — Это… странно. Как будто зверь урчит у меня на коленях. — Не успокаивалась в своих мыслях Рокси.       — Он вибрирует, — сказала она, убирая ногу с педали тормоза, на которой она держала её по привычке.       — Это нормально. Выдохни. Включай первую, аккуратно выжимай сцепление и трогайся. Плавно.       Рокси выжала педаль сцепления, переводя рычаг КПП. Коробка вошла в первую передачу с мягким щелчком, и машина чуть качнулась вперёд, выбирая люфт трансмиссии. Она перенесла правую ногу с тормоза на газ.       — Как там Антон говорил? Плавно. Не как на карте — в пол.       Она нажала.       Машина дернулась. Не резво, как карт, а с какой-то вязкой неохотой сдвинувшись с места, будто просыпалась после долгого сна.       Рокси скривилась.       — Что такое? — спросил Антон. В его голосе она уловила насмешку, но она не обиделась.       — Я жду, когда она поедет! — возмутилась Рокси, хотя больше злилась на себя. — На карте ускорение мгновенное. А эта… она думает.       — Это не карт, это «Тойота Марк» с ручной коробкой. Здесь гидротрансформатор, а не центробежное сцепление. Давай газ смелее. Не бойся, она не перевернется.       — Смелее, значит, — подумала Рокси. — Ну ладно.       Она добавила оборотов. Двигатель отозвался уверенным басом, и машина наконец-то послушно покатилась по бетонной площадке, утыканной синими конусами. В зеркалах замелькали фонари ограждения. Рокси почувствовала, как уголки губ сами собой поползли в стороны.       — Ничего. Разберёмся. — Мысленно сузила веки Рокси.       Первые круги по площадке давались тяжело. Рокси чувствовала себя неуклюжим слоном в посудной лавке. Каждый поворот, который на карте она бы прошла на инстинктах, здесь превращался в вычисление с кучей неизвестных.       «Змейка» из шести конусов. На карте она проскакала бы её за три секунды, поливая асфальт резиной. Здесь же Рокси входила в первые «ворота» слишком рано, и машина норовила сбить второй конус задним крылом.       — Тормози, — резко сказал Антон, когда до очередного конуса оставалось сантиметров пять.       Рефлекс сработал быстрее. Рокси ударила по педали так, как била на карте — резко, с максимальным усилием.       Машина клюнула носом. Сработала ABS, застучав по педали быстрой дробью, и они оба дернулись вперед, сдерживаемые ремнями. Машина заглохла. Несколько конусов, стоящих рядом, качнулись от воздушной волны, но, к счастью, устояли.       — Твою мать! — выдохнул Антон, ухватившись за «ручку смерти» над дверью. Его лицо было одновременно испуганным и растерянным — она никогда не видела такое выражение его лица.       — Ты что делаешь? Тормози плавнее! Ты чувствуешь, как ABS стучит? Это значит, колеса уже заблокированы, ты была на грани потери управления!       — Я испугалась твоих внезапных слов! — огрызнулась Рокси, но в голосе слышалась неуверенность, которая бесила её ещё больше. Она ненавидела быть неумехой. — Почему на карте тормоз цепкий и он встает как вкопанный, а здесь машина плывет?       — Потому что она тяжелая, — Антон выдохнул, и его голос снова стал мягче. Она заметила, как он с усилием разжал пальцы, вцепившиеся в ручку. — Полторы тонны. Тормозной путь в три раза длиннее, чем у карта. Чувствуй массу, она не остановится по щелчку.       — Чувствуй массу. Легко сказать. Как её чувствовать, если педали резиновые, обратной связи почти нет, и всё, что я слышу — это стук ABS? — Бесилась Роксана.       Она завела двигатель и проехала ещё круг, пытаясь привыкнуть к тому, что автомобиль не слушается её мгновенно. Антон терпеливо, но настойчиво комментировал каждое действие.       — Ты слишком рано входишь в поворот! — Сказал он, когда она чуть не сбила конус задним крылом на правой дуге. — Карт короткий, у него длина примерно метр. Здесь два с половиной. Понимаешь? Задница длиннее на полтора метра! Проходи вершину позже, дай корме выкатиться.       Рокси стиснула зубы.        — Я знаю геометрию поворота, чёрт возьми! Но здесь всё иначе. Руль поворачивается на два оборота, а не на пол-оборота. Я поворачиваю, а машина только через секунду начинает реагировать.       — У тебя «мертвая зона» в зеркалах, — продолжал Антон. — Смотри в боковые, но не забывай про то, что у тебя впереди. И перестань держать руль мертвой хваткой. Ты не с картом борешься. Здесь есть гидроусилитель. Рулить надо мягче, двумя пальцами, а не всей спиной.       — Я не чувствую сцепление! — почти взвыла Рокси, проходя очередную дугу и чувствуя, как передние колеса скребут по асфальту в поисках зацепа. — На карте я знаю, когда зад начнет скользить — я чувствую это пятой точкой и руками, потому что рама работает как единое целое. А здесь всё сглажено подвеской, этими дурацкими шинами с высоким профилем! Это как играть в теннис в боксерских перчатках!       Она злилась. Злилась на машину, на конусы, на свою беспомощность.       — Я лучшая гонщица. Я проходила сложную трассу за рекордное время. А тут не могу проехать «змейку», не сбив ни одного конуса! — Не могла успокоится волчица.       — Умей, адаптируйся, преодолевай, суперзвезда, — сказал Антон, и в его голосе она услышала не насмешку, а что-то другое. Поддержку? — Ты хотела поездить на автомобиле? Вот тебе школа. Давай еще круг. Ты должна прочувствовать габариты.       Рокси глубоко вдохнула.        — Он прав. Я веду себя как капризный ребенок. Если бы я так реагировала на карте, когда что-то шло не так, меня бы не звали лучшей — Успокоила себя Рокси.       Она выдохнула и сосредоточилась.       — Ладно. Давай по порядку. Тормоз: нажимать плавно, наращивая усилие, а потом так же плавно отпускать, чтобы не раскачать машину. Газ: добавлять аккуратно. Руль: держать мягко, чувствовать, когда колеса начинают скользить. — Прошлась по порядку у себя в голове Рокси.       — Ещё круг, — сказала она, и Антон кивнул.       Солнце уже почти село, включились желтые фонари по периметру полигона, придавая бетону неестественный, больничный оттенок. Рокси сделала уже пятнадцать кругов, и медленно, очень медленно, что-то начало меняться.       Она перестала бороться с машиной. Не то чтобы машина подчинилась ей — скорее, нашла общий язык.        Антон молчал уже несколько кругов. Она краем глаза видела, что он внимательно следит за её действиями, но не комментирует. Это было хорошим знаком — значит, критических ошибок нет.       Широкий левый поворот, имитирующий скоростную дугу. Рокси мысленно просчитала траекторию.       — Точка торможения — за три корпуса до входа. Сбросить скорость до 60. Плавно отпустить тормоз, загрузить переднюю ось весом, повернуть. — Рокси проходила каждый пункт у себя в голове       Она сбросила газ раньше, чем Антон, возможно, ожидал, но не ударила по тормозам, а аккуратно придержала педаль, перенося центр тяжести вперёд. Машина послушно нырнула носом в поворот, передние колеса впились в асфальт с уверенным шёпотом резины.       Рокси начала поворачивать руль раньше, а не на самом повороте, как делала это час назад.        — На карте я начинаю поворачивать в точке входа. Здесь же из-за длинной базы нужно начинать раньше, иначе задницу вынесет наружу.       Траектория стала плавной дугой — ни рывков, ни подруливаний. На выходе она добавила газ, работая передачами и чувствуя, как задняя ось слегка приседает, но не срывается в занос. Мотор отозвался уверенным подхватом, и машина выстрелила на прямую.       — Ого, — тихо сказал Антон, выпрямляясь на сиденье. — Ты прошла поворот в дюжине сантиметров от конуса. Это ювелирно.       Рокси не ответила. В обычной ситуации, она бы уже хвасталась своей крутостью. Три конуса, имитирующих поворот: вход, сброс газа, короткое торможение, резкий поворот, газ в пол. Она прошла её с хирургической точностью, даже не задев конусы.       Руль в её руках перестал быть врагом. Он двигался плавно, без рывков, она перестала ловить его, как делала в начале, а просто направляла. Её взгляд скользил далеко вперёд, выцеливая следующие точки торможения, а не фиксировался на капоте, как у новичков.       Вот оно, — поняла она вдруг. — Я чувствую, куда поедут колеса за секунду до того, как они туда поедут. Это то же самое ощущение, что и на карте, только замедленное в два раза. Как в слоу-мо.       — Рокси, — позвал Антон.       — М-м-м? — ответила она, не отвлекаясь от дороги. В свете приборов её лицо было спокойным и сосредоточенным.       — Как ты так быстро научилась подобному стилю торможения? Только что на прямой ты использовала торможение с отпусканием педали в повороте. Эта техника, мало кем используется, а я тебе этого не показывал, да и сам не практикую.       Рокси пожала плечами, проходя очередную дугу.        — Торможение с отпусканием педали в повороте? Я просто… делала так, чтобы машина лучше поворачивала. — Задумалась Волчица.       — Я не знаю, — честно ответила она. — Я просто… поняла. Если я резко отпускаю газ, вес уходит вперед, зад становится легким, и машина может сорваться в занос. А если я торможу поздно, но плавно, и держу педаль до входа в поворот, машина садится на передние колеса, передок прижимается, и она лучше поворачивает. Как на карте, только растянуто во времени. Там я делаю это за полсекунды, здесь — за три.       Антон не ответил. Она мельком взглянула на него и увидела странное выражение лица — смесь восхищения, лёгкой зависти и… нежности? Он смотрел на её руки, лежащие на руле, на то, как плавно они работают, как уверенно она держит траекторию.       Она прошла идеальный круг. Ни одного сбитого конуса. Скорость входа в повороты была стабильной, без провалов и перегазовок. Двигатель работал ровно, коробка переключалась вовремя.       Рокси остановила машину в конце прямой и повернулась к Антону. В её глазах горел лихорадочный огонь.       — Ну как? — спросила она, и в голосе прозвучало нетерпение, почти детское.       Антон откинулся на спинку и скрестил руки на груди. Внутри него была лишь одна эмоция. Гордость — дикая, всепоглощающая гордость за свою волчицу, которая за час сделала то, на что у него ушли месяцы.       — Чёрт, — подумал он, —У меня ушло много времени, чтобы привыкнуть к габаритам этой машины. А она… она привыкла к ним намного быстрее, как будто просто села и поехала. Талант. Настоящая, гонщица суперзвезда.       Он посмотрел на Рокси с искрами в глазах. Её губы были плотно сжаты, в ожидании оценки, но в глазах уже читалась уверенность — она и сама знала, что круг вышел хорошим.       — Знаешь, — сказал Антон, стараясь, чтобы голос звучал ровно, — я привёз тебя сюда, думая, что мы лишь проедем несколько кругов и всё. Думал, буду терпеливо объяснять, где тормозить, как работать рулём, как чувствовать занос, если дойдёт до обычной площадки с конусами. А в итоге… я просто сидел и наслаждался поездкой с лучшим водителем, которого знаю.       Она улыбнулась, но улыбка была смущённой, почти стеснительной. Он начинает привыкать, что Рокси не умеет принимать комплименты спокойно. Сколько бы она не нахваливала сама себя, когда ей делал комплимент Антон, она всегда отводит взгляд и краснеет, как подросток.       — Ладно тебе, — сказала она, но в голосе уже не было прежней неуверенности. — Я просто… поняла, что ты имел в виду. Про массу. Про траекторию. Про то, что надо чувствовать машину, а не бороться с ней.       Антон покачал головой.        — Не просто поняла. Ты это чувствуешь. Ты родилась с этим чувством, а я его неделями нарабатывал, когда учился водить.       Рокси не сдержалась и густо покраснела от его слов.       — Ладно, хватит полигона, — сказал он, указав рукой вперёд, где за бетонным ограждением начиналась извилистая лента настоящего гоночного трека, освещённая прожекторами. — Ты усвоила эту площадку. Поехали на трек.       Рокси посмотрела туда, и её глаза загорелись.       — Правда?       — Правда. Только сначала я покажу тебе карту трека. Там есть одна шпилька, где многие ошибаются. И не гони сразу на полную, я не хочу обнимать асфальт или оплачивать очередной ремонт своей ласточки.       — Договорились, — кивнула она, и в этом кивке Антон увидел ту самую Рокси, которая рождена быть чемпионкой.       — Боже, — подумал он, — что же я наделал.       Выезд на трек стал переломным моментом. Если полигон был азбукой, где она училась складывать буквы в слова, то трек стал литературой — сложной, быстрой, требующей полного погружения.       Рокси выкатилась на стартовую прямую и на секунду замерла, глядя на убегающую вдаль ленту асфальта. Слева и справа мелькали синие барьеры, впереди — первый поворот, за ней длинная дуга, потом сложная связка поворотов, которые Антон показал на телефоне.       — Готова? — спросил он.       Вместо ответа она вжала педаль газа в пол.       Её вдавило в кресло с такой силой, что на секунду перехватило дыхание. Карт разгонялся резко, но здесь была совершенно иная, пугающая и пьянящая мощь. Стрелка спидометра поползла вверх, цифры менялись с ужасающей быстротой: 60… 80… 110… 130…       — Боже, как быстро она набирает скорость, — мелькнула мысль. — На карте я чувствую каждый километр в час. Здесь же скорость приходит незаметно, а потом понимаешь, что летишь как пуля.       Двигатель выл на высоких оборотах, передача была третьей, стрелка тахометра приближалась к красной зоне.       Рокси увидела табличку с цифрой «100» слева от трассы и перенесла ногу на тормоз.       — Плавно. Наращивай усилие. Не бойся, что не успеешь. Машина замедляется быстрее, чем кажется.       Она нажала. Педаль пошла вниз, ABS снова застучала, но на этот раз Рокси не испугалась — она контролировала процесс, чувствуя, как колодки хватают диски, как система балансирует на грани блокировки.       Скорость упала со 140 до 70 за пару секунд. Рокси начала плавно отпускать тормоз, не забывая про передачи и одновременно поворачивая руль. Машина, всё ещё загруженная на переднюю ось, послушно нырнула в поворот.       — Поздно, — поняла она, — я вхожу позже, чем планировала. Но это даже лучше — можно пройти дугу по широкой траектории.       Она довернула руль, и машина, чуть скользнув наружу передними колесами, вонзилась в апекс. Резина издала короткий визг, но управление не было потеряно.       — Ух ты! — крикнул Антон, и она почувствовала, как его ладонь на секунду легла ей на плечо. Простое, тёплое прикосновение, которое сказало больше, чем слова.       — Он верит в меня. Не просто говорит — верит... — Зажегся огонь в глазах Роксаны.       Она вышла на короткую прямую, Переключения между передачами стали жесткими и быстрыми — она держала двигатель в зоне максимальной мощности, не давая оборотам падать ниже пяти тысяч.       Антон понимал, что ему светит замена КПП и ещё нескольких деталей, но ему было не жалко денег, особенно если они означают, что его волчица будет счастливой.       Вторая шикана. Торможение, резкий вход, контраварийный разворот руля, газ в пол на выходе. Машина вильнула задом, но Рокси поймала её плавным движением рук, даже не думая о том, что делает — просто чувствуя.       — Это как в старые времена, — подумала она, вылетая на длинную дугу. — Когда я только начинала, и каждый поворот был открытием. Когда ты не думаешь о технике, а просто сливаешься с машиной в одно целое.       Третий круг. Шины прогрелись, и машина вдруг стала послушнее, словно проснулась окончательно. Рокси чувствовала, как резина прилипает к асфальту, как работает подвеска, гася неровности, как дифференциал перераспределяет тягу между колёсами.       Она прошла связку быстрых поворотов «эска» на пределе сцепления, позволяя машине немного скользить наружу, но не теряя траекторию. На выходе из последней дуги она добавила газ, и задние колеса чуть сорвались, но Рокси уже знала, как это контролировать — плавно, без паники, просто чуть-чуть отпустить педаль и дать резине зацепиться.       — Как ты научилась контролировать занос на такой скорости? — спросил Антон, когда она выровняла машину на длинной дуге. В его голосе не было страха — только искреннее любопытство.       — На мокром карте, — выдохнула Рокси, не сводя глаз с дороги. — Там если не чувствуешь скольжение, ты в барьере. Но там я ловила занос руками за миллисекунду. Здесь… здесь у меня есть целая секунда, чтобы подумать. Это медленно.       Антон рассмеялся, и она краем глаза увидела, как он качает головой.        — Ему никогда не казалось, что секунда на пределе сцепления — это медленно? — Задалась вопросом Рокси.       На пятом круге она почувствовала, что машина достигла предела. Резина начала сдаваться, подвеска работала на пределе ходов, двигатель на прямых выходил на отсечку, если она чуть задерживала переключение.       Она прошла последнюю шпильку, вылетела на финишную прямую и вдавила газ в пол, выжимая из машины всё, что осталось. Стрелка спидометра перевалила за 160, ветер завывал за окнами, и весь мир сузился до узкой ленты асфальта перед капотом.       Когда они пересекли воображаемую финишную линию, Рокси сбросила скорость и выехала на круг почета. Двигатель тихо урчал на холостых, шины постукивали по швам асфальта, в салоне пахло нагретой резиной и тормозной пылью.       В машине повисла тишина. Не неловкая, а та особая тишина, которая бывает после чего-то важного, когда слова ещё не пришли, но всё уже сказано.       Рокси остановила машину на пит-лейне, заглушила двигатель и повернулась к Антону.       В глазах её горел лихорадочный огонь азарта.       — Ну и как я? — спросила она, и в её голосе он услышал вызов. Не ему — себе.       Антон снял руку с ручки двери, куда непроизвольно вцепился на быстрых поворотах, и посмотрел на неё. Её щёки раскраснелись, волосы выбились из пучка, и в этот момент она была самой красивой, какой он её когда-либо видел.       Он протянул руку и убрал прядь волос, прилипшую к её виску.       — Знаешь, — сказал он, и в его голосе была только правда, без шуток и подколов, — Пусть я люблю тебя не так давно. Но сейчас я понял, что есть кое-что, что я люблю в тебе даже больше, чем твои глаза, твой смех и то, как ты морщишь нос, когда злишься.       — И что же? — спросила Рокси, затаив дыхание.       — То, как ты едешь. — Он усмехнулся, но глаза оставались серьёзными. — Это не просто талант. Это… искусство. Я никогда не видел ничего подобного. Ты родилась для этого, Рокси. И если ты когда-нибудь решишь пойти в профессиональные гонки… я буду первым, кто скажет: «Поехали».       Она смотрела на него, и в её глазах вдруг защипало.        Он видел в ней ту, кто она есть. Не «девушку гонщика», не «ту самую, которая приезжала всегда первой». А просто Роксану — обычную красивую девушку, как и остальные.       — Спасибо, — тихо сказала она, накрывая его ладонь своей. — За то, что привёз. За то, что поверил. За то, что не боялся, когда я чуть не убила нас на первом круге.       — Я боялся, — признался Антон, сжимая её пальцы. — Но оно того стоило.       Они сидели в тишине, глядя на пустой трек, освещённый прожекторами. Где-то вдалеке послышался звук другого автомобиля, но здесь, в их маленьком мире, было только двое.       — Когда мы сможем повторить? — спросила Рокси, и в её голосе уже снова было нетерпение. — Я поняла, где можно пройти первую шикану быстрее. Если срезать апекс и использовать поребрик, можно выиграть полсекунды.       Антон закрыл лицо ладонью и рассмеялся.       — Боже, помоги мне, — простонал он. — Я создал монстра.       Они оба тепло рассмеялись, продолжая смотреть на пустой трек.       — Едем на заправку, — сдался Антон, открывая дверь. — Если я уломаю Смита выпустить тебя снова, то покажешь мне свой новый апекс.       — Заметано! — Рокси щелкнула пальцами и указала на Антона.       Они вышли из машины, и холодный вечерний воздух обдал разгорячённые лица. Рокси потянулась, и вдруг прыгнула к Антону, обхватив его за шею.       — Ты даже не представляешь, как я счастлива, — прошептала она ему в ухо.       Он обнял её, чувствуя, как будто быстро бьётся её сердце — или это его собственное?       — Представляю, — ответил он. — Потому что я счастлив не меньше.       Они постояли так несколько секунд, а потом Рокси отстранилась, и в её глазах снова зажегся огонь.       — Погнали, — сказала она, и это слово прозвучало как клятва.       Антон покачал головой, но улыбнулся.       — Погнали, чемпионка.       Вечер опустился на город мягко, без суеты. Летнее солнце уже скрылось за горизонт, оставив после себя темноту, освещаемую городским освещением и, как показалось Рокси народу стало только больше.       Антон же прекрасно знал, что вечер и ночь это то время, когда народу на улицах стало даже больше, чем днём.       – Ух ты! Ты только посмотри на эти яркие огни! Везде постоянно светится реклама, блестят ветрины, прямо как у нас в Пицца-плексе! – Рокси было не удержать от вновь нахлынувшего восторга, но от осознания собственных слов она грустно вздохнула.       Антон остановил машину на светофоре и повернул голову к Роксане.       – Всё в порядке? – Обеспокоился парень.       – Да… Просто… Жаль, что мои друзья не могут этого увидеть.       Антон мягко положил руку на плечо.       – Мы обязательно когда-нибудь покажем им эту красоту. – Попытался подбодрить её парень.       – Ты обещаешь? – Спросила Рокси, с надеждой глянув на него.       – Даю тебе своё слово. – Уверил её Антон и улыбнулся.       Края рта волчицы медленно поползли в стороны, расходясь в теплой улыбке. Она поцеловала его в щеку.       – Спасибо тебе…       – Всё что угодно, для тебя.       *Бип-бип*       Сзади донеслись недовольные сигналы других автомобилистов, Антон глянул на светофор и сам не понял, как уже горел зелёный свет, и они незамедлительно тронулись.       – Ощущение, что я попала в центр какого-то живого организма, где все движется и создает свою симфонию различных звуков. А скажи, Антон, здесь всегда так красиво и спокойно ночью или всё может быть ещё красивее?       – Ну… – замялся Антон. – В основном, да.       Он прекрасно знал, что это не так и есть обратная сторона этой монеты. Что бывает в такое время и какие люди могут появится, и поэтому не хотел портить её первое впечатление о ночной жизни города.       – Ого-го! Смотри!       Антон мельком глянул в сторону куда указывала Рокси. Там находился огромный фонтан, а на фоне играла красивая и спокойная музыка в исполнении группы молодых музыкантов.       – Антон, пожалуйста, давай остановимся здесь! – Начала умолять Рокси, дергая за руку парня и указывая пальцем в сторону площади.       – Это не самое красивое место – Приподнял одну бровь парень.       – Ну пожа-а-луйста. – Состроила грустную мордочку Рокси и умоляющий взгляд.       – Ла-а-адно… – Сдался парень и перестроившись в соседний ряд, повернул на соседнюю улицу, где и припарковался.       Роксана поспешила отстегнуть ремень и выйти из авто.       – Рокси, не отходи от меня далеко, пожалуйста! – Поспешил за ней парень, закрывая авто и догоняя её.       Рокси шла чуть впереди, и её хвост — пушистый, с тёмно-серой полосой вдоль верхней стороны — ритмично покачивался в такт шагам. Антон смотрел на этот хвост и в который раз ловил себя на мысли, что не может привыкнуть к тому, как органично она движется. Он знал каждый сервопривод, каждый гибкий позвонок, но, когда она шла рядом, все технические детали исчезали, оставалась только плавность, почти танцевальная грация.       — Ты смотришь на мой хвост, — сказала Рокси, не оборачиваясь. Её уши — высокие, треугольные, с тёмными кончиками — чуть повернулись назад, ловя его взгляд.       — Откуда ты знаешь? — спросил Антон, улыбаясь.       — Ты идёшь позади меня, к тому же, на полшага медленнее, чем обычно.       Антон рассмеялся, догоняя её.       — С тобой невозможно скрыть ничего.       — Тебе и не нужно скрывать, — ответила Рокси, и в её голосе прозвучала простая, безыскусная нежность.       Они свернули на городскую площадь, и Рокси замерла.       Площадь была огромной, выложенной светлым гранитом, который сейчас подсвечивался снизу тёплыми огнями. В центре возвышался фонтан — не обычный, а настоящий водный орган. Десятки струй взлетали вверх, переливались, складывались в арки, падали каскадами, и всё это сопровождалось переливанием света.       — Ого, — выдохнула Рокси. Её зрачки расширились, настраиваясь на низкую освещённость, и в них отразились огни фонтана.       — Что, дух захватывает? — спросил Антон, хотя знал ответ.       — Да, — Рокси шагнула ближе к фонтану, мелкие брызги осели на её мехе. Она подняла мордочку к небу, и свет фонтана скользнул по её лицу — по гладкому носу, по светодиодным полоскам вдоль скул, которые сейчас светились мягким голубым в такт её внутреннему состоянию. —Я не ожидала...       — Что не ожидала?       — Что вода может так двигаться.       Он хотел что-то сказать, но в этот момент с другой стороны площади донеслись звуки живой музыки.       Рокси повернула голову, её уши настороженно поднялись.       — Там играют, — заявила она.       — Та группа, что мы видели, когда проезжали, — кивнул Антон. — Хочешь посмотреть?       Вместо ответа Рокси уже пошла в ту сторону, и он едва поспевал за ней.       У подножия площади, у широких ступеней, ведущих к старому универмагу, расположилась небольшая группа. Три парня и девушка. Ударная установка была компактной, почти дорожной, бас-гитара светилась лаковым чёрным, электрогитара — выцветшим солнечным жёлтым. Солист, молодой парень в кепке, надвинутой на глаза, держал акустическую гитару и что-то наигрывал, проверяя звук.       Перед ними стояла раскрытая коробка для пожертвований, и несколько человек уже сидели на ступенях, ожидая продолжения.       Рокси остановилась в нескольких метрах, и Антон заметил, как её пальцы начали выстукивать ритм по бедру. Похоже это было не осознано. Её собственная звуковая аппаратура — уникальная, встроенная система, позволявшая ей петь и модулировать голос в невероятном диапазоне — сейчас была отключена, но тело всё равно реагировало.       — Сейчас начнут, — сказала она, и в её голосе появилось то самое напряжение.       Группа заиграла. Это был кавер на что-то знакомое, но переработанное до неузнаваемости: быстрый, драйвовый рок с элементами электроники. Солист пел хорошо, с хрипотцой, но Антон видел, как Рокси слегка наклоняет голову, словно прислушивается к чему-то, что он не мог уловить.       — Они немного сбиваются во втором припеве, — тихо сказала она. — Ударник торопится, а бас-гитарист отстаёт. И солист берёт ноту чуть выше, чем нужно.       — Ты всегда так критична? — усмехнулся Антон.       — Это не критика, — обиделась Рокси, но не отводя взгляда от сцены. — Это… я просто слышу. Я не могу это отключить.       Песня закончилась, и толпа зааплодировала. Солист поправил кепку и объявил следующую композицию — авторскую, про которую сказал, что они её почти не играли на улице, потому что в ней сложная вокальная партия.       — Слишком высокая? — крикнул кто-то из зрителей.       — Высокая, — признался солист, — но мы попробуем.       Рокси шагнула вперёд.       — Я могу спеть, — сказала она, и её голос прозвучал громче, чем она, вероятно, планировала.       Группа обернулась. Ударник поднял палочки, замер. Басист присвистнул. Солист оглядел Рокси с головы до ног, и его лицо расплылось в широкой улыбке.       — Ого, — сказал он, — у нас тут настоящая звезда! Это что косплей Роксаны Вульф? Потрясающе!       Рокси на мгновение замерла.        — Косплей? Что это значит? Он что, думает, что я ненастоящая?       Она на секунду проанализировала ситуацию, но потом решила, что сейчас это не важно.       — Можно я спою? — повторила она.       — Давай, — солист пожал плечами и протянул ей микрофон. — Только у нас нет второго, так что петь придётся в один.       — Не нужно второго, — сказала Рокси, принимая микрофон. Она отключила внешнюю динамику своего голосового модуля и активировала встроенный передатчик, синхронизируя его с частотой микрофона. Это заняло меньше секунды.       Солист поднял бровь, но ничего не сказал. Он дал вступление на гитаре, и группа подхватила.       Песня началась.       Рокси закрыла глаза. Она не знала текста, но её разум мог анализировать структуру композиции в реальном времени: тональность, ритмический рисунок, гармоническую сетку.       Она открыла рот, и из динамиков полился звук.       Это был не просто вокал. Это был модулированный, многослойный поток: низкие обертоны, поддерживающие основную мелодию, высокие, почти свистящие гармоники, которые огибали звук гитары, не перекрывая его, а дополняя. Она пела без слов — просто ноты, но в этих нотах была целая история: подъём, напряжение, разрядка, лёгкость.       Солист пропустил аккорд. Он посмотрел на неё, и его пальцы на грифе замерли на долю секунды, но он быстро нашёл себя и подхватил.       Ударник перестал торопиться. Он ловил ритм, который задавала Рокси, и его палочки били ровно, в точку. Басист перестал отставать, наоборот, повёл линию чуть вперёд, создавая упругую, танцевальную основу.       Первый куплет закончился, и Рокси открыла глаза. Вокруг собирались люди. Те, кто сидел на ступенях, поднялись. Кто-то начал пританцовывать. Девушка в светлом платье достала телефон и навела на сцену.       Антон стоял в стороне, скрестив руки на груди, и смотрел на Рокси.        — Она прям вся светится, такая счастливая. Я никогда не видел её такой счастливой, даже на её гонках, когда просто проходил мимо — там она сосредоточена, собрана и опасна. А здесь… здесь она просто поёт, прямо, как и на сцене, но без музыкального оборудования.       Припев взлетел. Рокси взяла ноту, которую человеческий голос не может взять в принципе — чистую, высокую, почти невесомую, и повисла на ней, а группа подхватила и понесла. Толпа замерла, а потом кто-то начал хлопать в такт, и через несколько секунд уже десятки людей отбивали ритм.       Она не пела для них. Она пела для себя, для того момента, когда её искусственный голос становится просто голосом, когда она забывает, что её лёгкие — это мини-компрессоры, а голосовые связки — керамические мембраны. Она просто была музыкой.       Песня шла к финалу. Рокси опустила мелодию вниз, к самому основанию, и последняя нота растаяла в воздухе, оставив после себя тишину.       А потом площадь взорвалась.       Люди аплодировали, свистели, кричали. Девушка в том же светлом платье восторженно прыгала.       Группа опустила инструменты. Ударник уронил палочки. Солист снял кепку и растерянно провёл рукой по волосам.       — Это было… — начал он и замолчал.       Рокси повернулась к группе и поклонилась.       — Спасибо, — сказала она, возвращая микрофон.       Солист взял его, но не опустил. Он всё ещё смотрел на неё — на её уши, на хвост, на плавные, почти текучие движения, которые не мог бы повторить ни один, даже самый дорогой косплей.       — Слушай, — сказал он, понижая голос, — это реально крутой косплей. Серьёзно. Я видел много Роксан на фестивалях, но ты… у тебя детализация лица какая-то особенная.       Рокси наклонила голову.       — Я не косплею, — сказала она спокойно. — Я — Роксана Вульф. Та самая.       Солист замер. Потом рассмеялся — громко, искренне, хлопнув себя по бедру.       — Да ладно! Серьёзно? Ты хочешь сказать, что ты — настоящий аниматроник-волк из пицца-плекса? — Он оглянулся на своих товарищей, ища поддержки. — Ребята, вы слышите?       Гитаристы заулыбались, но неуверенно. Басист пожал плечами.       — Ну, технологии сейчас… — начал он, но солист его перебил.       — Слушай, — он повернулся к Рокси, всё ещё улыбаясь, но в глазах появилось что-то вроде снисходительности, — это был реально крутой номер. Если ты работаешь в какой-то студии или продвигаешь свой контент — скажи прямо. Мы бы с удовольствием с тобой пересеклись ещё, но…       Он не договорил. Антон вышел из толпы и встал рядом с Рокси. Он был выше солиста на полголовы, и в его движениях чувствовалась спокойная уверенность человека.       — Она сказала правду, — ровно произнёс Антон. — Это не косплей. И это не промоакция. Но позволь поправить тебя, она не какой-то аниматориник-волк, а такая же простая и красивая девушка, которая захотела спеть с вами.       Солист перевёл взгляд с Антона на Рокси и обратно. Улыбка сползла с его лица.       — Да ладно… — сказал он, но уже не так уверенно. — То есть вы хотите сказать, что она…       — Та самая, — кивнул Антон.       Наступила тишина. Ударник медленно опустил палочки на барабан. Басист отступил на шаг.       Солист открыл рот, закрыл, потом усмехнулся, но усмешка вышла натянутой.       — Ну, знаете… — Он поднял руки, словно сдаваясь. — Если это шутка — вы меня разыграли. Если нет… — он посмотрел на Рокси, и в его взгляде мелькнуло что-то неопределимое: смесь страха, восхищения и неловкости. — В общем, спасибо за песню. Правда, круто. Но нам пора собираться.       Он отвернулся и начал отсоединять провода от гитары. Группа засуетилась, защелкала кейсами.       Рокси стояла неподвижно. Её хвост опустился, уши прижались к голове.       — Он не поверил, — сказала она тихо, чтобы только Антон слышал.       — Неважно, — ответил он, беря её за руку. Её пальцы — прохладные, слегка дрожали. — Ты спела потрясающе. Я никогда не слышал ничего подобного.       — Я знаю, — ответила Рокси, и в её голосе не было хвастовства, только констатация факта, которая прозвучала невероятно грустно.       Они отошли от сцены. Толпа постепенно рассеивалась, люди возвращались к своим делам, кто-то ещё бросал купюры в коробку группы. Фонтан в центре площади продолжал играть красками, и вода сверкала в свете диодов.       Антон и Рокси шли молча. Он чувствовал, как её пальцы сжимают его ладонь, и понимал, что она сейчас обрабатывает информацию, переживает момент, который она не могла предсказать. В ней была не только способность к творчеству, к музыке, к гонкам, но она не знала, как быть, когда твой талант принимают за игру, а твою сущность — за костюм.       — Антон, — сказала она, когда они завернули за угол, где их ждал припаркованный седан.       — Да?       — Я хочу домой.       Он посмотрел на неё. В свете уличного фонаря её глаза казались почти человеческими — такими же уставшими, такими же ищущими.       — Поехали, — сказал он, открывая дверцу.       Дорога домой заняла больше времени, чем предполагалось. Антон вёл молча, сосредоточенно, хотя на самом деле просто не находил слов. Рокси сидела на пассажирском сиденье, смотрела в окно на огни ночного города, и её хвост лежал неподвижно, прижатый к бедру.       Он бросил взгляд на приборную панель. 22:47. Они выехали из центра больше часа назад, но пробки в этот час были ещё плотными. Антон чувствовал, как усталость разливается по мышцам. Сегодня был долгий день, сначала он завёз Грегори к Альберту, потом разговор с Синди, после встреча с Рокси, целых два часа гонок на полигоне и завершением дня был этот вечер на площади. Он не спал нормально уже несколько ночей, кроме прошлой ночи.       Когда они наконец подъехали к дому, Антон заглушил двигатель и откинулся на спинку сиденья.       — Приехали, — сказал он.       Рокси повернулась к нему. Её лицевые светодиодные полосы снова засветились — слабо, приглушённо, тёплым персиковым оттенком.       — Спасибо, что сводил меня туда, — сказала она. — Даже если он не поверил. Мне было… хорошо. Пока я пела.       — Я заметил, — улыбнулся Антон. — Ты была прекрасна.       Они вышли из машины, поднялись на лифте. В квартире было темно и тихо, только в прихожей горел автоматический свет, включающийся по датчику движения. Антон сбросил кроссовки, повесил кофту, и его плечи тут же опустились, словно тяжесть дня навалилась разом.       — Я в душ, — сказал он, направляясь в ванную.       — Я подожду, — ответила Рокси, присаживаясь на край дивана. Её движения были плавными, но какими-то… сдержанными, словно она экономила энергию.       Антон зашёл в ванную, закрыл дверь и прислонился к ней лбом.       — Ну и день, — подумал он.       Он начал раздеваться. Сначала футболка, прошедшая через голову и в следующий миг летящая в корзину. Затем джинсы, расстегнув пуговицу и стянув их. Оставшись в одном нижнем белье — обычных чёрных боксерах, он уже хотел избавиться и от них тоже, чтобы затем залезть в ванную, как вдруг в этот момент дверь ванной открылась.       — Антон, я хотела спросить… — Рокси вошла внутрь.       Он замер тоже.       Она смотрела на него — на его торс, на плечи, которые были шире, чем казалось под одеждой, на чёрные боксеры. В её глазах не было ни смущения, ни интереса в человеческом понимании этого слова — она просто обрабатывала визуальную информацию.       Антон почувствовал, как кровь приливает к лицу и засмущался. Он инстинктивно прикрылся рукой, хотя понимал, что это глупо — она видела его и без того сотни раз, пусть и не в таком виде.       — Что случилось? — спросила она, заметив его смущение, и в её голосе прозвучало удивление. — Тебе неловко от моего присутствия?       — Я… — начал он, но она перебила.       — Ты весь покраснел. Я тебя смутила?       Она спросила это так прямо, так искренне, что Антон вдруг рассмеялся — усталым, но облегчённым смехом.       — Да, — признался он. — Немного. Обычно люди… ну, не заходят в ванную, когда кто-то раздевается.       Рокси наклонила голову, её уши чуть повернулись вперёд.       — Я не знала. У меня нет этих… социальных понятий. Прости.       — Ничего, — Антон убрал руку, решив, что смущаться дальше просто глупо. — Ты хотела что-то спросить?       — Я хотела спросить, насколько сильно ты устал? — Рокси перевела взгляд на его лицо. — Я вижу, что твои мышцы напряжены, и ты дышишь неглубоко. Это признаки физического истощения.       — Конечно, устал, — кивнул Антон. — Но душ поможет..       — Хорошо, тогда я наконец сделаю тебе давно обещанный массаж, — Рокси шагнула назад, к выходу. — Буду ждать в спальне. И… Антон?       — Да?       — Я не вижу ничего странного в том, что ты в нижнем белье. Твоё тело… — она на мгновение задумалась, подбирая слова, — оно хорошее. Не стесняйся так сильно.       С этими словами она вышла и закрыла дверь.       Антон остался стоять, глядя на закрытую дверь, и чувствовал, как его лицо снова заливает краска.        — Она сказала, что моё тело хорошее. Это… комплимент? Или просто анализ?       Он помотал головой и избавившись от остатков одежды, полез под душ.       Когда он вышел из ванной, в комнате горел только ночник — мягкий, приглушённый свет, который Рокси специально поставила на прикроватную тумбу, чтобы она могла настроить своё сенсорное восприятие, если захочет спать в режиме энергосбережения. Стоп. А она вообще может спать?       Она сидела на краю кровати, поджав под себя ноги, и что-то читала в одной из книг. Её хвост лежал рядом, его кончик слегка подрагивал. Когда Антон вошёл, она подняла голову и отложила книгу.       — Ты пахнешь мятой, — сказала она. — Это гель для душа?       — Да, — Антон опустился на кровать рядом с ней. Волосы были ещё влажными, и он чувствовал, как капли стекают по шее. — Ты говорила про массаж.       Она кивнула, и в её движениях появилась деловая сосредоточенность, которая обычно возникала, когда она готовилась к гонке.       — Ложись, — сказала она, и Антон послушно перевернулся на живот, подложив руки под голову.       Он ждал обычного массажа — с усилием, с разминанием, с тем, что обычно делают люди. Но Рокси была не человеком. Её пальцы — каждый сустав которых мог двигаться независимо — начали работу с хирургической точностью. Она находила узлы напряжения, которые он сам не подозревал у себя, и прорабатывала их мягкими, пульсирующими движениями. Её ладони были прохладными, но тепло от трения быстро разогревало кожу.       — Твои трапециевидные мышцы зажаты, — сказала она, работая над плечами. — Ты слишком много работаешь сидя и спишь ты скорее всего в неправильной позе.       — Знаю, — простонал Антон, когда её пальцы нажали на особенно болезненную точку. — Ох…       — Терпи, — в её голосе появилась лёгкая насмешка, которая так напоминала ему ту самую уверенную гонщицу. — Ты же хотел массаж.       Она спустилась ниже, проходясь по мышцам спины, и Антон почувствовал, как напряжение действительно отпускает. Его дыхание стало глубже, веки отяжелели.       — Рокси, — пробормотал он.       — М-м-м?       — Ты… ты специально изучала, как делать массаж? Или это твоя сенсорика?       Она не ответила сразу. Её пальцы продолжали работать, мягкие и уверенные. В этой тишине было что-то особенное.       — Чика показала мне множество видео, — наконец сказала она. — И читала анатомические атласы. Я хотела делать это правильно. Для тебя.       Антон открыл глаза, хотя видеть всё равно ничего не мог — лицо было утоплено в подушку.       — Спасибо, — сказал он, и его голос прозвучал глухо.       — Не за что, — ответила Рокси, и в её голосе вдруг появилась та самая тёплая нота, которую он так любил.       Она закончила массаж, когда его дыхание стало ровным и глубоким. Антон почти спал. Рокси аккуратно убрала руки, поправила одеяло, которое сбилось в изножье, и легла рядом.       Роксана не спала в человеческом смысле, а просто могла переходить в режим энергосбережения, сенсоры оставались активны, но она позволяла себе просто… быть. Лежать рядом, чувствовать тепло его тела, слушать его сердцебиение, которое сейчас было медленным и спокойным.       — Антон, — прошептала она.       — М-м-м? — Он уже был на грани сна.       — Сегодня, на площади… ты сказал, что я прекрасна. Это было правдой?       Он с трудом разлепил глаза, повернул голову. В свете ночника её лицо казалось почти человеческим — мягким, уязвимым, ждущим.       — Правдой, — сказал он. — Ты всегда прекрасна. Но когда ты поёшь… — он зевнул, — ты как… как фонтан. Как вода, которая танцует. Я не умею говорить красиво, но… ты поняла.       Рокси моргнула. Её лицевые диоды вспыхнули ярко-розовым — цветом, который Антон видел уже несколько раз. Он называл его про себя «цветом счастья».       — Я поняла, — тихо сказала она. — Спи.       Антон закрыл глаза, и через несколько секунд его дыхание стало ровным, глубоким, сонным.       Рокси лежала рядом, глядя на него. Её рука — с чёткими суставами и мягким мехом — осторожно, чтобы не разбудить, легла поверх одеяла, туда, где его сердце билось ровно и сильно.       — Я не умею спать, — подумала она. — Но, кажется, я учусь.       Она отключила большую часть сенсоров, оставив только тактильные — чтобы чувствовать тепло его руки, если он вдруг коснётся её во сне. Она перешла в фоновый режим, прокручивая в памяти сегодняшний день: полигон, злоба на конусы, площадь, огни фонтана, ритм толпы, момент, когда она взяла микрофон, и тот самый миг, когда её голос слился с музыкой и она забыла, что она — аниматроник.       — Нет, — поправила она себя. — Я не забыла. Я просто… была собой. И он смотрел на меня так, будто я в самом деле простая девушка.       Она позволила своему процессору замедлиться, и последнее, что она «увидела» перед тем, как перейти в энергосберегающий режим, была его рука — во сне он действительно сдвинулся ближе и его пальцы коснулись её запястья, там, где под синтетической кожей и мехом тихо гудели сервоприводы.       — Я дома, — подумала Рокси. — И это правда.       Они уснули — один по-человечески, другая по-своему — под тихий шум за окном, где далеко в центре города всё ещё переливался огнями фонтан, и кто-то, возможно, всё ещё аплодировал девушке-волку, которая спела песню, а потом ушла в ночи.       Свет за окном только начинал сереть, когда Рокси открыла глаза.       Оптика вышла из энергосберегающего режима. Внутренний таймер показывал 6:47. Рокси лежала неподвижно, сканируя пространство: температура в комнате — 22,3 градуса, влажность — 43%, уровень заряда аккумулятора — 74%. Рядом, на подушке, спал Антон, разметавшись так, что его рука нависала над другим краем кровати.       Он дышал ровно, глубоко. Рокси вслушивалась в этот звук — ритмичный, тёплый, живой. Её собственный дыхательный компрессор работал почти бесшумно.       — Он такой милый, когда спит, — подумала она. — И выглядит… таким спокойным.       Ей нравилось наблюдать за ним во сне. Днём Антон часто хмурился, сосредотачиваясь на работе, или улыбался с лёгкой иронией, но во сне его лицо, как заметила пару раз Рокси, становилось открытым, почти детским. Белые волосы падали на лоб, губы чуть приоткрыты.       Рокси осторожно, чтобы не разбудить, приподнялась на локте. Её хвост скользнул по одеялу, и она на секунду замерла — не задела ли она Антона.       Парень всё также мирно спал.       Она бесшумно опустила механические лапы на пол и встала. На ней был тот же красный топик и аналогичного цвета шорты.       Выйдя из спальни в гостиную, Рокси оглянулась. Квартира встречала её полумраком и тишиной. В гостиной ещё не рассеялся вчерашний вечерний свет, который теперь превратился в серые сумерки.       Она снова обошла квартиру, как вчера, но теперь уже не как гостья, а как… кто? Она не знала, как назвать своё новое положение. «Девушка»? Это слово казалось ей слишком человеческим, слишком… хрупким. И всё же Антон называл её так. Вчера, на площади, он сказал: «Она простая девушка, которая захотела спеть».       — Девушка, — повторила она про себя, останавливаясь перед стеллажом с книгами. — Я его девушка.       Роксана коснулась корешка, одной из книг которой вчера заметила. она могла бы прочитать книгу за долю секунды, но сейчас просто держала её в руках, чувствуя вес, шероховатость бумаги и затем поставила книгу на место, направляясь на кухню.       Кухня же встретила её не сказать, что прям чистотой, но достаточным порядком. Раковина была пуста, столешница блестела. Рокси включила верхний свет и оглядела пространство.       — Я хочу сделать ему что-то приятное, — подумала она. — Он вчера так устал. А сегодня… сегодня я приготовлю ему завтрак.       Открыв холодильник, внутри она нашла яйца, молоко, сыр, овощи, несколько упаковок с готовой едой. Антон, кажется, не особо часто готовил — судя по количеству полуфабрикатов. Рокси вытащила яйца, молоко, масло. Её база знаний содержала тысячи рецептов, как и у остальных аниматроников, на тот случай, если штатного персонала кухни будет не хватать, но практического опыта не было ни одного.       — Омлет, — решила она. — Простой. Классический.       Волчица занялась поисками миски, а позже найдя, разбила первое яйцо. Скорлупа треснула, но кусочек упал в миску вместе с белком. Рокси нахмурилась, выловила его пальцами. Второе яйцо разбила аккуратнее, третье — тоже. Взбила венчиком, который так же нашла в ящике, добавила молоко, соль.       Рокси включила плиту и поставила сковороду нагреваться на плите. Как только она нагрелась, в неё упало масло и моментально зашипело, брызги полетели во все стороны, и несколько капель попало ей на руку, но она не почувствовала боли. Температура масла была выше, чем она рассчитала. Она понизила огонь, вылила яичную смесь.       Края начали схватываться быстро. Рокси помешала лопаткой, пытаясь добиться равномерности, но в центре омлет оставался жидким, а с краю уже начал подгорать. Прождав ещё минуту, волчица сложила его пополам и выключила плиту.       Результат выглядел… печально. Омлет был бледным, с одной стороны — с коричневой подпалиной, внутри — сыроват. Рокси попробовала. И её вкусовые датчики выдали следующий результат: пресно, соли явно не хватало, и много масла.       Она посмотрела на тарелку, потом на плиту, забрызганную маслом, на миску с остатками яиц, на скорлупу, рассыпанную по столешнице.       — Это не годится, — констатировала она. — Он заслуживает лучшего.       Рокси убрала неудачный омлет в мусорное ведро, вымыла сковороду, вытерла столешницу. Взяла новые яйца.       Вторая попытка.       Она отрегулировала температуру более точно, рассчитав теплопроводность сковороды и мощность конфорки. Яйца разбивала идеально, взбивала дольше, чтобы структура стала более однородной. Соли добавила ровно три щепотки.       На этот раз омлет получился ровным, не подгорел, но… когда она попробовала, её сенсоры зафиксировали пересол.        — Чёрт. Формула неверна: я не учла, что соль растворяется и распределяется неравномерно при термической обработке.       Она выбросила и второй.       Третья попытка. Рокси действовала уже без расчётов, больше ориентируясь на визуальные и обонятельные сигналы. Масло нагрелось до нужной температуры, и она поняла это по лёгкому мерцанию над поверхностью. Смесь вылила, распределила, убавила огонь. Когда края побелели, а центр оставался чуть вязким, добавила немного тёртого сыр, сложила конвертом и дала дойти ещё минуту.       Омлет поднялся, пышный, золотистый, с нежной корочкой. Рокси разрезала краешек лопаткой и попробовала.       — Думаю, что должно получится вкусно, — подумала Рокси с удивлением. — Действительно вкусно!       Она выключила плиту, вытерла столешницу во второй раз, убрала скорлупу, помыла миски. Рокси огляделась и вздохнула. Её перфекционистские наклонности требовали идеальной чистоты, потому что кухня всё равно выглядела так, будто здесь прошёл маленький кулинарный бой: на фартуке плиты остались масляные брызги, на полу — пара капель от яиц, полотенце валялось на краю раковины.       Антон разлепил веки и несколько секунд просто смотрел в потолок осознавая ситуацию.       Тело чувствовалось лёгким, почти невесомым. Ни привычной тяжести в плечах, ни ноющей боли в пояснице. Он потянулся — позвонки хрустнули приятно, без напряжения.        — Что это со мной? — подумал он. — Я очень давно не спал так хорошо…       Он перевернулся на бок, чтобы взглянуть на Рокси, и замер.       Её не было. Простыня рядом была пуста, на ней были небольшие пролежни, подушка аккуратно поправлена. На секунду в груди кольнуло что-то неприятное — неужели ушла? — Но тут же нос уловил запах из соседней комнаты.       Он был… странным? Что-то горелое. Не то чтобы совсем отвратительный, но определённо сигнализирующий о кулинарных экспериментах.       Антон сел на кровати, потёр лицо руками и улыбнулся.        — Похоже, что она на кухне. Она что… готовит? — Задался вопросом парень.       Инженер поднялся, натянув домашние штаны с футболкой и пошёл на запах.       Он завернул в соседнюю комнату и остановился в проёме. В комнате его встретила тишина, нарушаемая лёгким шумом воды.       Рокси стояла у раковины, мыла сковороду. На ней ничего не поменялось, пышные волосы всё так же спадали на плечи и спину, а уши — эти высокие, выразительные уши были чуть прижаты к голове, что выдавало в ней смущение.       Вокруг царил лёгкий хаос. На столешнице стояла тарелка с остывающим омлетом, рядом вилка с ножом и кружка с чаем. Вокруг был полный беспорядок, который Рокси пыталась устранить.       — Рокси? — тихо позвал Антон.       Она вздрогнула и обернулась. Её светодиодные полосы на щеках вспыхнули ярко-розовым, а затем быстро потускнели.       — Антон. Я… — она опустила сковороду в раковину и вытерла руки. — Я хотела приготовить завтрак. Но получилось не сразу. Прости за бардак.       Антон подошёл ближе, глянув в тарелку. Омлет выглядел великолепно: пышный, золотистый, с сырной корочкой, аккуратно сложенный конвертом. Рядом лежала веточка петрушки — она даже украсила.       — Это ты сделала? — спросил он, чувствуя, как внутри разливается что-то тёплое и совершенно не связанное с едой.       — Да. После двух неудачных попыток, — Рокси опустила взгляд, стуча пальцами. — Первый подгорел и был пресным. Второй — пересоленным. Третий… я надеюсь, что он вкусный. Я пробовала. Мне показалось, что да.       Антон посмотрел на неё. Она стояла посреди этой слегка разгромленной кухни, смущённая, и ждала оценки, как на экзамене. В ней не было ни капли пафоса или желания понравиться — только искреннее старание и неуверенность в результате.       — Ты сделала три попытки? — переспросил он. — Пока я спал?       — Да. Первую в 6:52, вторую в 7:04, третью в 7:17. Общее время приготовления с учётом уборки — 41 минута. Но убрать всё идеально я не успела.       — Рокси… — Антон шагнул к ней и взял её за руки. Её мех, с синтетической водонепроницаемой кожей, на пальцах был чуть влажными от воды и прохладными. — Ты не должна была этого делать.       — Я хотела, — ответила она, поднимая глаза. В её зрачках отражался свет утреннего солнца, которое уже начинало пробиваться в окно. — Ты вчера так устал. И я… я не умею готовить. Но я учусь.       Он не выдержал и притянул её к себе. Она была твёрдой и мягкой одновременно — синтетическая кожа с мехом поддавалась, но под ней чувствовалась надёжная, прочная структура эндоскелета. Она пахла маслом, яйцами и чем-то своим, едва уловимым.       — Спасибо, — сказал он ей в макушку. — Я сейчас умоюсь и попробую. А ты пока… Давай я помогу убраться?       — Не нужно, — Рокси отстранилась, и в её голосе появилась твёрдость. — Иди умойся. Я быстро тут закончу.       Она почти вытолкала его из кухни, и Антон, усмехаясь, пошёл в ванную.       Когда он вернулся: умытый, с мокрыми волосами, чувствующий себя невероятно бодрым, кухня уже сияла. Плита была чистой, пол вытерт, столешница блестела, тряпки висели на своих местах.       — Как? — выдохнул Антон, оглядываясь. — Ты что, замедлила время и убралась?       Рокси сидела на стуле, положив руки на стол, и её хвост спокойно лежал на полу. Она чуть наклонила голову, и в её глазах промелькнуло что-то вроде гордости.       — Я могу убираться в четыре раза быстрее среднего человека. Правда я никогда не использовала подобного вида программы, так как всё моё время занимали гонки, выступления и встречи с фанатами.       Антон рассмеялся, садясь напротив.       — Ты не перестаёшь меня удивлять.       Он взял вилку, отрезал кусочек омлета и отправил в рот.       Текстура была идеальной: нежный, чуть влажный внутри, с тонкой корочкой снаружи. Сыр добавил сливочную ноту, соли было ровно столько, сколько нужно. Антон закрыл глаза на секунду.       — Рокси, — сказал он, прожевав. — Это… это лучший омлет, который я ел. Серьёзно.       — Правда? — Её полосы засветились тёплым розовым. — Ты не врёшь? Я проанализировала твою мимику, но…       — Я не вру. — Он отрезал ещё кусок. — Это потрясающе. Спасибо тебе.       Она смотрела, как он ест, и её хвост начал медленно покачиваться из стороны в сторону. Антон заметил и улыбнулся, она иногда сама не замечала, что делает это, когда была счастлива.       — Ты так быстро учишься, — он кивнул на кухню. — Три попытки и уже шедевр.       — Четыре, — поправила она. — Если считать ту, которую я не стала пробовать.       Антон поперхнулся чаем.       — Четыре? Ты использовала четыре порции яиц?       — У тебя в холодильнике было две упаковки. Теперь осталась одна.       Он покачал головой, но улыбка не сходила с его лица.       — Ничего страшного, но в следующий раз давай готовить вместе. Чтобы я тоже участвовал.       Рокси кивнула, и её светодиоды засияли ярче.       Внутри неё теплилась надежда, что мистер Смит однажды ещё раз разрешит ей поехать с Антоном. Она бы очень хотела провести вот так с ним время снова.       Покончив с завтраком, Антон принялся одеваться, выбрав серые джинсы и тёмно-синюю кофту. Рокси попробовала подговорить Антона выбрать что-то более открытое, например рубашку с короткими рукавами или простую футболку, но парень отказался из-за своей нелюбви обнажать перед кем-то свой протез.       Волчица немного расстроилась из-за замкнутости своего человека, но приняла для себя решение, что не оставит попыток вывести его из своей замкнутости. Она была не первой кто хотела этого.       — Ты готова? — спросил Антон, проверяя карманы.       — Готова, — ответила Рокси, поправляя уши перед зеркалом в прихожей. — Куда мы поедем на этот раз?       — В торговый центр. Нужно купить кое-что из того, что просили Фредди, Чика и Монти, и… — он запнулся. — И если хочешь, можем просто погулять. Ты ведь никогда не была в большом торговом центре.       — Неа, — Рокси посмотрела на него в отражении. — Я была только в пицца-плексе.       При упоминании Пицца-плекса её голос чуть изменился — стал тише, ровнее. Антон заметил, но не стал ничего говорить. Он знал, что это место значило для неё: по сути, он был ей домом, но и одновременно цифровой тюрьмой, сцена, на которой последнее время её никто не замечал, её гримёрку, мимо которой проходили посетители, даже не обращая внимания. Люди порой бывают очень жестоки, даже к таким невинным душам, как — Роксана.       — Он почти такой же, но возможно чуть больше, — сказал он, открывая дверь. — И там нет аниматроников. Только люди.       — Людей много?       — Думаю, что сегодня точно да.       Рокси выпрямилась, её хвост поднялся чуть выше.       — Я справлюсь, — сказала она, словно убеждая себя.       Антон взял её за руку, и они вышли.       Торговый центр встретил их прохладным кондиционированным воздухом, запахом кофе из фуд-корта и нестройным гулом голосов. Стеклянные витрины, эскалаторы, подсветка, огромные экраны с рекламой — всё это обрушилось на Рокси, когда они вошли в главный атриум.       Она замерла на входе, подняв голову. Потолок уходил вверх на несколько этажей, залитый светом из стеклянного купола. В центре висела огромная инсталляция из светящихся шаров, медленно меняющих цвет.       — Это… — начала она.       — Торговый центр, — закончил Антон. — Похож на то, что ты ожидала?       Рокси медленно поворачивала голову, сканируя взглядом пространство. Люди проходили мимо, кто-то с сумками, кто-то с детьми, кто-то с едой в руках. Все куда-то спешили, но при этом улыбались, разговаривали, смеялись.       — Он похож на Пицца-плекс, — сказала она тихо. — Но больше. И светлее и всегда играла одна и та же музыка.       Антон сжал её руку.       — Хочешь, я расскажу, как тут всё устроено?       — Нет, — она покачала головой. — Я хочу сама… Если можно.       — Конечно.       Они пошли по главной галерее. Рокси шла медленно, рассматривая витрины. Её уши двигались, улавливая звуки, глаза фиксировали детали. Она сравнивала с тем, что видела в пицца-плексе, там всё было подчинено единому стилю: яркие цвета, огромные фигуры аниматроников, игровые автоматы, очереди к аттракционам. Здесь же царило разнообразие: бутики одежды, магазины техники, кафе, косметика, книжный.       — Антон, — сказала она, останавливаясь у витрины с робототехникой. — Это дроны?       — Да, бытовые. Для съёмки, для доставки. Хочешь посмотреть?       — Потом, — она оторвалась от витрины, и в этот момент мимо прошла семья с маленькой девочкой.       Девочка лет девяти, с косичками и рюкзачком в виде единорога, увидела Рокси и замерла. Её глаза стали огромными.       — Мама! Мама, смотри! Роксана Вульф! Настоящая!       Рокси тоже замерла. Она узнала этот восторг, которого так давно не слушала и не ощущала. В пицца-плексе, некоторые дети, проходя мимо её комнаты, пытались уговорить родителей зайти, но последние всячески отговаривали их или же отвлекали чем-то другим. Иногда кто-то из взрослых заглядывал, но быстро уходил. Её дизайн казался им слишком схожим с Фокси, слишком… особенно после того инцидента.       Мама девочки обернулась, улыбнулась.       — Ой, какой классный косплей! Девушка, вы просто потрясающе выглядите!       — Это не косплей, — сказала Рокси, и её голос дрогнул. — Я…       Она не успела договорить. Девочка уже подбежала и смотрела на неё снизу вверх, сияя.       — Ты настоящая? — спросила девочка. — Как в той пиццерии? Ты поёшь? А хвост двигается? А уши?       Рокси опустилась на корточки, чтобы быть на одном уровне с ребёнком. Её хвост плавно обогнул её и коснулся плеча девочки. Та взвизгнула от восторга.       — Да, он двигается, — сказала Рокси. — И уши тоже.       Она повела ушами, и девочка захлопала в ладоши.       — Мама, можно сфотографироваться? Пожалуйста-пожалуйста!       Мама девочки одобрительно кивнула и достала из своей сумочки телефон. К ним начали подходить другие люди — подростки, пара с коляской, продавец из соседнего магазина.       — Это же Роксана!       — Ребята, смотрите, какая детализация!       — Можно селфи?       Рокси поднялась. Она смотрела на все эти лица — улыбающиеся, заинтересованные, доброжелательные. Она заметила, что в этот раз, никто из них не смотрит сквозь неё. Никто не проходит мимо, отводя взгляд.       — Я, в самом деле, нравлюсь им, — подумала она. — Они, в самом деле, хотят познакомиться со мной.       — Да, — сказала она вслух, и её голос прозвучал ровно, но где-то глубоко в ней что-то дрожало. — Давайте.       Первая фотография была с девочкой. Рокси присела, обняла её за плечи, и они улыбнулись в камеру. Мама щёлкнула, и девочка повисла на шее у Рокси, обняв её.       — Ты самая лучшая, — прошептала девочка. —Ты моя самая любимая из всей четвёрки.       Рокси не знала, что ответить. Её словарный запас состоял из миллионов фраз и слов, но ни одна не подходила. Она просто погладила девочку по голове, чувствуя, как её синтетическая кожа с мехом соприкасается с живыми, тёплыми волосами.       Если бы Рокси могла позволить себе сейчас заплакать, то сейчас она бы во всю разревелась. Но в них не было бы ни капли горечи, а скорее счастья.       Следующие полтора часа пролетели как один миг.       Рокси окружила небольшая группа людей. Дети, подростки, даже несколько взрослых. Кто-то просил селфи, кто-то — автограф. Рокси подписывала всё, что ей протягивали: блокноты, чехлы для телефонов, даже футболка одного парня с изображением самой волчицы. Она выводила своё имя красивым, чуть угловатым почерком, и каждый раз добавляла маленький рисунок — стилизованную волчью морду.       — Ты настоящая суперзвезда, — сказал один из подростков, получая автограф. — Ты выступаешь где-нибудь? У тебя есть канал?       — Я… пою иногда, — ответила Рокси. — На улице.       — На улице? — парень удивился. — Точно! Ты та косплеерша, что пела вчера на площади. С таким-то талантом, ты должна записывать альбомы!       Она не знала, что ответить. Антон, стоявший в стороне и наблюдавший за всем с улыбкой, подошёл ближе.       — Мы подумаем над этим, — сказал он, положив руку на плечо Рокси.       Парень кивнул, сделал ещё одно фото и ушёл. Очередь постепенно рассосалась, и Рокси наконец выпрямилась. Её плечи были расслаблены, хвост медленно покачивался.       — Ты как? — спросил Антон.       — Я… — она посмотрела на свои руки. На одной из них кто-то оставил номер телефона, написанный шариковой ручкой. — Я не знаю, как это описать. В пицца-плексе все боялись меня. Моя комната всегда была пустой. Я думала, что никогда уже не избавлюсь от образа того старого лиса.       — С тобой всё так, — сказал Антон. — Просто нашлись дураки, которые «спустили» на тебя всех собак.       Рокси подняла глаза. Её светодиоды светились глубоким, насыщенным синим — цветом, который Антон ещё не видел. Потом она моргнула, и цвет сменился на тёплый розовый.       — Спасибо, — сказала она. — За то, что привёл меня сюда.       — Ещё не вечер, — улыбнулся он. — Пойдём, нужно купить кое-что по списку.       Список был коротким и немного странным. Фредди просил новый микрофон с определёнными характеристиками, Антон не вникал, но Рокси сразу поняла, какой именно нужен. Чика заказала силиконовые формы для выпечки в виде звёздочек, по всей видимости, она очень хотела увлечься выпечкой, как объяснила Рокси, мечтала она об этом ещё давно. Монти оказался самым практичным из них, попросив набор гаечных ключей, правда не понятно, зачем они ему.       Купив всё, что находилось в списке, они упаковали всё по пакетам и вышли из магазина. В ТЦ было всё так же многолюдно, но Рокси уже чувствовала себя увереннее. Она шла рядом с Антоном, и её хвост иногда касался его ноги, случайно или намеренно, он не мог понять.       На стене у входа в кинотеатр висели огромные постеры. Рокси остановилась перед одним из них — ярким, с взрывами, машинами и человеком в чёрной коже, держащим пистолет.       — Что это? — спросила она, указывая на постер.       — Афиша, — ответил Антон. — Фильм. Премьера началась неделю назад.       — Фильм, — повторила Рокси, стуча пальцем по подбородку. — Это… то, что показывают в кинотеатре? Я слышала это слово от работников пицца-плекса, но не понимаю, что оно значит. Там были, в основном, только аттракционы, магазины с сувенирами и аркадные игры. Я никогда не была в кино.       Антон посмотрел на неё. В её голосе искреннее любопытство.       — Кино — это… ну, выдуманная история или же придуманная на реальных событиях. Её снимают на камеру, монтируют и потом показывают на большом экране. Актеры играют роли, там есть сюжет, диалоги, музыка. Это как… как книга, только визуальная. И с движением.       — Как книга, которую можно смотреть? — уточнила Рокси.       — Примерно.       Она снова посмотрела на постер.       — Антон, — сказала она, поворачиваясь к нему. В её глазах загорелось что-то новое, нетерпеливое. — Я хочу посмотреть кино. Можно? Пожалуйста. — Взмолилась волчица, упрашивая парня.       — Сейчас? — удивился он.       — Да. Пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста, — она сложила руки, и её уши опустились в самой трогательной, самой щенячьей манере, на которую была способна.       Антон внутренне застонал.        — Рокси явно знает, на что надавить. Она наверняка проанализировала меня и поняла, что этот жест вызывает у меня умиление, и использует его сознательно. Но чёрт возьми, это работает! — Пришёл к выводу парень.       — Ладно, — сдался он. — Давай посмотрим, что идёт сейчас.       Они подошли к кассам. Антон изучил расписание: комедия, мелодрама, ужастик, боевик.       — Что выберем? — спросил он.       Рокси ткнула пальцем в постер боевика — тот самый, с взрывами и машинами.       — Этот.       — Уверена? Там, наверное, много стрельбы.       — Забавно это слышать от тебя, да и я хочу, чтобы было громко, — сказала она.       Антон купил билеты, и они прошли в зал.       Зал был полупустым, дневной сеанс в будний день. Они сели в середине, Рокси устроилась рядом, положив пакеты с покупками под кресло. Антон глянул на неё — она сидела прямо, уши подняты, глаза сфокусированы на экране, где ещё шла реклама.       — Это тоже часть кино? — спросила она, когда на экране появился ролик газировки.       — Нет, это реклама. Перед фильмом.       — Неэффективно, — прокомментировала Рокси. — Трата времени.       Антон усмехнулся. Потом погас свет, и начался фильм.       Первые пять минут Рокси сидела неподвижно, сканируя каждый кадр. Её разум пытался анализировать каждый сменяющийся кадр. Постепенно, она начала смотреть фильм с восторгом. Анализ потихоньку отключался. Роксана перестала раскладывать фильм на составляющие и просто… смотрела.       Главный герой нёсся на машине по ночному городу, уходя от погони. Рокси чувствовала каждое переключение передач, каждое движение руля. Она не знала, что это постановка, что настоящие гонки выглядят иначе, но её сервоприводы всё равно напряглись, когда машина перевернулась через крышу.       — Осторожно, — прошептала она, когда герой едва не врезался в бетонное ограждение.       Антон посмотрел на неё и улыбнулся в темноте.       В сцене перестрелки Рокси вздрагивала при каждом выстреле, хотя это были всего лишь громкие звуки. В момент, когда главный злодей произносил длинную речь, она нетерпеливо заерзала на кресле.       — Почему он не стреляет? — прошептала она Антону. — Это нелогично.       — Это драматургия, — так же шёпотом ответил он.       — Глупая драматургия.       Но когда герой наконец выстрелил, Рокси выдохнула с облегчением.       Финал был счастливым — герой спас мир, поцеловал девушку и уехал в закат. Рокси смотрела на титры, не двигаясь.       В зале зажегся свет. Антон повернулся к ней.       — Ну как?       Рокси повернула к нему лицо.       — Это было… — она замолчала, подбирая слова. — Это было не похоже ни на что, что я знаю. Они… они создали целую историю. С людьми, которые скорее всего не существуют, но я переживала за них так, будто всё происходит на самом деле.       — Это называется «эффект погружения», — сказал Антон.       — Я хочу ещё, — выпалила Рокси. — Можно мы посмотрим ещё один? Можно я буду смотреть все фильмы подряд? Сколько их существует?       Антон рассмеялся.       — Их сотни тысяч.       Рокси округлила глаза.       — Это… это займёт много времени.       — Несколько лет, если смотреть круглосуточно.       — Я готова, — серьёзно сказала она.       — Не думаю, что ты столько выдержишь, — усмехнулся Антон, поднимаясь. — Да и не думаю, что тебе позволят сидеть на одном месте и просто смотреть фильмы.       Роксана кивнула ему и тоже поднялась из кресла.       Парочка вышла из кинотеатра, и Рокси всё ещё говорила о фильме: о погоне, о музыкальном сопровождении, о том, почему главный герой не перезарядил пистолет вовремя.       — …и если бы он использовал ту технику, которой я научилась вчера, на том повороте, он бы выиграл три секунды, а не врезался в киоск с хот-догами, — закончила она, когда они вышли на центральную галерею.       — Ты права, — согласился Антон. — Но тогда фильм был бы короче на десять минут.       — И лучше, — парировала Рокси.       Она всё ещё возбуждённо жестикулировала, и её хвост ходил ходуном. Люди оборачивались, но теперь она не обращала на это внимания — она была внутри собственного маленького мира, где только что случилось великое открытие.       Домой они вернулись под вечер. Солнце садилось, и квартира наполнилась тёплым оранжевым светом. Антон сбросил кроссовки, прошёл в гостиную и рухнул на диван.       — Я устал, — признался он. — Но день был отличный.       Рокси села рядом, и обняла его за плечи, притягивая к себе. Она прижалась к нему, положив голову ему на грудь. Её хвост свернулся кольцом на диване.       — Я тоже устала, — сказала она. — Но это хорошая усталость. Как после гонки.       Они сидели в тишине, глядя на телевизор — Антон включил какой-то случайный фильм о природе, чтобы просто был фон. Рокси слушала его сердцебиение, чувствовала тепло его тела, и её цифровой разум постепенно замедлялся, переходя в режим покоя.       — Антон, — сказала она через несколько минут.       — М-м-м?       — Сегодня, когда люди просили у меня автографы… Я поняла кое-что.       — Что?       — В пицца-плексе я думала, что меня никто не замечает, потому что я плохая. Или ненужная. Но сегодня я поняла: дело было не во мне. Дело было, в самом деле, в тех людях.       Она замолчала, подбирая слова.       — Я вспомнила, что настоящая, — закончила она.       Антон поцеловал её в макушку.       — Ты всегда была настоящей. Просто не все умеют видеть.       Она не ответила, но он почувствовал, как её пальцы сжали его руку сильнее.       Они сидели так и смотрели на экран, где пингвины переваливались по льду, наслаждаясь тишиной. Вечер за окном темнел, огни города зажигались один за другим.       И в этот момент зазвонил телефон.       Антон вздрогнул, потянулся к нему. На экране засветился входящий вызов от мистера Смита.       Он посмотрел на Рокси. Она подняла голову, и её уши напряглись.       — Это Смит, — сказал Антон, и в его голосе появилась новая, серьёзная нота.       — Ответь, — предложила Рокси.       Антон принял входящий вызов, не понимая, почему Смит звонит ему в такой час.       [Антон]: – Алло?       [м. Смит]: – …       В одно мгновение глаза парня расширились, а лицо парня сменилось с недоумения на глубокий шок.       — Что случилось? – обеспокоилась Рокси.       Парень, молча и смотря в одно место, пальцем поставил громкую связь и тут же из трубки донеслось хихикание.       — Ну чего ты так удивляешься Антоша? — донесся из трубки очень знакомый голос, который принадлежал явно не Смиту.       — Ванни… — сорвалось с губ парня.       — В яблочко! — послышался ответ.       — Но ведь ты должна быть в тюрьме, — твердил Антон, до сих пор не верив своим ушам, — Где Смит? Что ты с ним сделала?       Антон перешёл со спокойного голоса на полукрик.       — Приезжай в комплекс и узнаешь. Кстати! Твои друзья тоже передают привет.       И тут после этих слов сердце парня пропустило удар. К нему потихоньку подкрадывалась злоба.       — Если ты… их… хоть пальцем тронула… — начал Антон, но Ванни его перебила.       — О, не переживай, они в порядке. Просто немного не в себе, — съязвила крольчиха и вновь захихикала.       — Мы ждем теб…       *Гудки*       Антон бросил трубку.       Его переполняла злоба и недоумение. Рокси почувствовала тоже самое.       — Нам необходимо вернутся, — констатировал вывод парень.       — Попахивает явной ловушкой, — добавила мнение Рокси.       — У нас нет выбора, наши друзья и Смит в опасности, и никто кроме нас не может им помочь.       Рокси кивнула, понимая патовость ситуации.       Не говоря больше ни слова, они быстро собрались и немедленно покинули квартиру.        От автора: Ух, большая получилась глава. Спасибо, что дождались. Я решил немного сменить стиль писания и старался, чтобы глава получилась без ошибок, как грамматических, так и логических, надеюсь вам понравилось. Крепитесь в ожидании, ведь дальше будет ещё интереснее)