One

Джейн потянулась к свече, собираясь задуть её, но мгновения шли, а маленькое пламя продолжало источать неровное слабое сияние. Сама не зная почему, Джейн медлила. Ей хотелось, чтобы спальня погрузилась в темноту, и в то же время не хотелось, чтобы свет, окрашивающий комнату в интимные полутона, померк. Пока она колебалась, на пороге показался Уильям. Джейн встретила его прямым взглядом: и смущённым, и призывным. Стеснение осталось в прошлом, поскольку им уже доводилось делить постель, но… Сегодня им впервые предстояло разделить её в статусе супругов. – Вы уже выбрались из плена корсета, как я вижу, – констатировал Уильям. Ткань пеньюара слегка просвечивала – за это тоже стоило благодарить блики от свечи. – Сожалеете, что расставание с корсетом произошло без вас? – спросила Джейн, не удержавшись от лукавой улыбки. – Я помню, с какой ловкостью вы расправляетесь со шнуровкой. – В тот раз, о котором вы ведёте речь, я помогал вам одеться, – невозмутимо ответил Уильям, однако пальцы его дрогнули. – Это не одно и то же. – Не думаю, что помочь мне раздеться у вас вышло бы хуже, – парировала Джейн. – Ещё осталось обширное поле для деятельности, – сказал он, присаживаясь рядом. Перина промялась, пламя заколыхалось от движения воздуха, но не погасло. Уильям поддел ленту, стягивающую пеньюар чуть ниже талии, слегка потянул на себя. Возможно, жест задумывался как испрашивающий разрешения, однако Джейн почудилось желание раздразнить её. – У вас уже запланирован список необходимых работ? – она по-прежнему не отводила взгляд. Джейн не было присуще кокетство, и в искусстве флирта и соблазнения ей не доводилось практиковаться. Тем не менее, Уильям нередко пробуждал в ней игривое настроение, не прикладывая к этому никаких усилий. Что в нём так воздействовало на неё, Джейн не имела ни малейшего понятия – и сейчас не намеревалась разбираться в причинах. Она хотела Уильяма, а остальное не имело значения. – Когда речь идёт о вас, миссис Оллгуд, планирование, как правило, не помогает, поскольку вы являете собой воплощение непредсказуемости, – с тихой усмешкой заметил Уильям. Джейн не сразу вникла в суть сказанного: после словосочетания «миссис Оллгуд», произнесённого устами её теперь уже мужа, она на несколько мгновений поднялась на седьмое небо, и ей потребовалось некоторое усилие разума, чтобы вернуться в действительность. Которая, впрочем, не уступала самым смелым мечтам. – Сейчас я как раз весьма предсказуема, – улыбнулась Джейн, обвивая его шею. – Думаю, вам не составит труда определить, что нас ждёт в ближайший час. – Или в ближайшие несколько часов, – шепнул он ей на ухо. Ладони Уильяма заскользили по её ногам, бережно обрисовывая лодыжки, обводя контур колен и прокладывая путь вдоль внутренней стороны бёдер. Подол пеньюара задрался, обнажая доступ умелым пальцам. Джейн задохнулась от желания, вспыхнувшего с удвоенной силой. – Мистер Оллгуд… – пролепетала она, обнаруживая, что голос сел от волнения и предвкушения. – Внимательно слушаю вас, моя дражайшая миссис Оллгуд, – нарочито серьёзно откликнулся Уильям, не прекращая ласкать её. – На вас непростительно много одежды по сравнению со мной. Да, он успел снять только натёртые до идеального блеска праздничные ботинки, а остальной костюм, призванный продемонстрировать новый статус, оставался на нём. – Вам бесконечно идут и фрак жениха, и эта роскошная расшитая жилетка, и белоснежная рубашка, но… – Джейн принялась стягивать с него одежду, –  К чёрту их всех. Уильям не стал возражать – и воздержался от ремарки, что леди не подобает браниться. В исполнении Джейн ему нравились даже ругательства. – Как пожелаете, миссис Оллгуд, – он помог ей справиться с пуговицами жилетки, быстро снял рубашку через голову, отчего безупречно уложенные волосы слегка растрепались. – Вам нравится повторять мою новую фамилию? – хитро спросила Джейн и откинулась на подушки, потянув мужа на себя. – Да, – коротко ответил он, задирая её сорочку ещё выше. – Но ещё больше мне нравится, как ваши щёки покрываются румянцем, когда я вас так называю. Его пальцы продолжали исследовать её, то нежно разминая груди, то пробуждая мурашки внизу живота, то проникая внутрь Джейн. Оллгуд не торопился с ласками, распаляя её постепенно, но в какой-то момент она не выдержала. – Уильям… Обращение по имени по-прежнему оставалось для них редкостью. Прибегая к нему в исключительных случаях, они давали друг другу понять, что момент – особенный. Вот и сейчас одно лишь слово сказало Уильяму всё. Больше не медля, он потушил свечу, наклонился к Джейн, вовлекая её в поцелуй, и соединил их. Первая брачная ночь началась. Их совместный опыт не отличался богатством – лишь один раз до этого мгновения они разделили близость. Тем не менее, Уильям так чутко реагировал на каждый рваный вдох Джейн, на каждое её движение, на каждый взмах ресниц, будто знал её вечность. Он не относился к числу людей, следующих за интуицией, и предпочитал научный подход к любому вопросу, но… Сейчас разум слишком сильно затуманился, и Уильяму пришлось перейти в сферу ощущений, доверившись чутью. Судя по тому, как громко и сладко Джейн застонала, не сдерживаясь, а потом замерла, вцепившись в его волосы и изогнувшись всем телом, интуиция соблаговолила не подвести Оллгуда. Он выпрямил руки, слегка отстраняясь, чтобы она могла перевести дыхание. – Постойте, – запротестовала Джейн, оплетая его ногами и притягивая обратно. – Вы же не хотите сказать, что на этом всё завершится? Уильям прикрыл глаза – одновременно и мечтательно, и соблазнительно. Возможно, второе вышло непреднамеренно, однако Джейн тут же ощутила новую волну желания. – Всё только начинается, миссис Оллгуд. Она довольно промурлыкала, убедившись, что Уильям и не думал покидать её: – Теперь моя очередь доставить вам удовольствие. – Вы доставляете его одним фактом своего присутствия, – заверил Уильям со всей ответственностью, но его голос тут же сбился, поскольку Джейн подалась навстречу, приподнимая бёдра, и задвигалась быстрее. Уильям тоже не сдержал громкого стона, уступая напору любимой. Утром ему предстояла непростая дилемма: задокументировать ли такое значимое событие, как первая брачная ночь, или оставить сокровенное без письменного свидетельства. Но до утра, как он и предсказывал, ждало ещё несколько неописуемо приятных часов…