Стокгольмский синдром

      Автор: jullkeller       Я стараюсь не возвращаться мыслями к этому, но иногда воспоминания прорываются, как ледяной ветер в щели оконной рамы, и мне приходится бороться с ними заново. Это странно — любить человека, который никогда не был настоящим. Или… не человека?       Том. Том Реддл. Его имя всё ещё звучит в моей голове, как далёкий эхом голос, который я не могу заглушить. Я помню его лицо, каким оно было в моих снах, когда я ещё не знала, кем он был на самом деле. Его глаза — глубокие, загадочные, будто скрывающие целую вселенную, — смотрели на меня с таким пониманием, которого я, тогда, маленькая и наивная, искала во всех вокруг. Его улыбка была тёплой и холодной одновременно, словно обещала что-то запретное, манящее, но опасное.       Я была ребёнком, смешной, глупой девочкой, которая верила в сказки. И Том стал моей сказкой, моим рыцарем в сияющих доспехах, который слушал мои самые сокровенные секреты, подбадривал, говорил, что понимает меня, как никто другой. Я была уверена, что нашла в нём друга. Он казался таким мудрым, таким совершенным. Красота его была пугающей — строгие, идеально правильные черты, мягкие линии его улыбки, холодный блеск его глаз. Тогда я думала, что это была доброта, забота…       Сейчас я знаю правду. Я понимаю, что его доброта была иллюзией, его слова — ядом, обёрнутым в сладкую оболочку. Но всё равно иногда я ловлю себя на том, что скучаю по нему. Не по Волдеморту, чудовищу, но по Тому — тому, кого я придумала, кого я хотела видеть в своём дневнике. И это пугает меня больше всего.       Я читала, что люди, пережившие плен, иногда влюбляются в своих мучителей. Стокгольмский синдром. Наверное, это о таких, как я. Потому что я до сих пор чувствую дрожь, когда вспоминаю его голос, его силу, ту власть, которую он имел надо мной. Это была не просто магия — это было что-то большее, что-то, что цепляется за душу, оставляя в ней шрамы.       Я борюсь с этими ощущениями. Я напоминаю себе, что это было ложью, что он использовал меня, что я была всего лишь инструментом в его руках. Но иногда мне кажется, что его тень всё ещё где-то рядом, что она наблюдает за мной, смеётся надо мной.       Я не знаю, смогу ли когда-нибудь отпустить это. Но я стараюсь. Потому что я больше не та девочка, которая искала в дневнике утешение. Я — Джинни Уизли. И Том Реддл больше не имеет власти надо мной. Или… я хочу в это верить.