Криминальный мир

      Автор: RavenKoul       Открытая настежь терраса на крыше пентхауса была единственным местом, где Джинни Уизли чувствовала себя по-настоящему свободной. Но даже здесь, высоко над грохочущим, пульсирующим Лондоном, она ощущала на себе незримое, но всепроникающее присутствие Тома.       Его город.       Его мир.       Она стояла, облокотившись на холодный мраморный парапет, алая грива волос водопадом рассыпалась по спине, контрастируя с черным шелковым платьем, что облегало ее фигуру, словно вторая кожа. В одной руке — бокал с янтарным виски, в другой — тлеющая сигарета, дым которой растворялся в ночном воздухе, унося с собой призрачные образы недавних событий.       Внизу, на улицах, шло строительство новой башни — еще одного оплота империи Тома Реддла. Он не строил небоскребы — он строил храмы своей власти. И она, Джинни, была одним из краеугольных камней этого храма. Не пленницей, нет. Никогда. Скорее, его самым опасным союзником. И его самым непредсказуемым врагом.       — Ждешь меня, Джинни? — Голос Тома был подобен бархату и стали одновременно.       Он появился бесшумно, словно тень. Безупречный костюм, идеально уложенные волосы, взгляд ледяных глаз, что, казалось, видели сквозь саму суть времени. Джинни медленно повернулась, неспешно сделала затяжку.       — Я размышляю, Том. О том, что ты натворил на прошлой неделе.       Он лишь усмехнулся, тонко изогнув уголок рта.       — Я навел порядок.       Джинни подавила вздох.       — Ты сжег три склада и отправил двух людей в больницу, когда достаточно было бы просто поговорить с их боссом.       — Разве тебе не нравится огонь, Джинни? Ты всегда выглядишь так… пламенно.       Том подошел ближе, его взгляд скользнул по ее волосам, по изгибу плеча. Он был опасен, как хищник, и притягателен, как смертельный грех.       — Огонь — это беспорядок. Я предпочитаю хирургическую точность. Как ты предпочитаешь ее в своих схемах, Том. Почему же не в исполнении?       Он остановился в полушаге, его рука поднялась, чтобы коснуться ее щеки, но замерла в воздухе.       — Ты всегда ищешь глубину там, где достаточно простого удара, Уизли.       — А ты всегда ищешь удар там, где достаточно умной игры, Реддл.       Их взгляды сцепились. В этом столкновении была не только вражда, но и нечто гораздо более глубокое — признание. Том видел в ней себя — жажду власти, холодный расчет, беспощадность. Она видела в нем неукротимую силу, способную сокрушить мир. И это их сближало. Не любовь в привычном понимании, а слияние двух разрушительных стихий.       — Так что же ты предлагаешь?       Том опустил руку, но его глаза продолжали изучать ее. Джинни сделала глоток, затем медленно, почти смакуя слова, ответила:       — Семья Ноттов слишком слабы, чтобы их уничтожать. Это покажет твою слабость. Они всего лишь пешки в игре Флёр. Мы забираем их территорию, но оставляем им их жалкие жизни. Но с условием — они перестают быть пешками Делакур и становятся… нашими глазами. А Флёр не поймет, почему ее шахматная доска вдруг опустела.       Уголок губ Тома дернулся. Это был не смех, а скорее знак глубокого удовлетворения.       — Ты всегда видишь дальше, не так ли? Ты видишь нити, что связывают людей, как марионеток.       — А ты дергаешь за эти нити, не глядя, какие узлы они завяжут.       Он наклонился, его дыхание опалило ее ухо.       — И все же ты здесь. В моем мире. В моей паутине.       — Я всегда была в своей паутине, Том. Ты просто оказался в ней раньше, чем я успела тебя заметить.       Поцелуй был жестким, без нежности, но с острой, почти болезненной страстью. Это был поцелуй хищников, поцелуй соучастников, поцелуй тех, кто нашел в другом отражение своей собственной темной души. В нем был вкус виски, дыма и власти.       Когда он отстранился, его глаза горели обещанием.       — Нотты станут нашими. А что до Делакур… она получит свой урок. Твоим методом. Но я добавлю свой штрих, чтобы она запомнила, кто здесь хозяин.       Джинни лишь улыбнулась — хищно, почти по-волчьи.       — Как скажешь, Том.       Она знала: ее мир горел, и она танцевала в его пламени. И Том был не тем, кто гасил огонь, а тем, кто раздувал его еще сильнее. Их империя, выстроенная на тенях и шепоте, на коварстве и беспощадности, только начинала разрастаться. И они оба знали, что она будет сиять ярче, чем любой город под ними. Особенно в огне.