Высокая ставка

      Автор: July_Sunset       Он позвал её в свой кабинет в тот холодный вечер, когда над Хогвартсом бушевала буря. Феникс пел тихую, тревожную песню в унисон с плачем ветра.       — Мисс Уизли, — голос Дамблдора был лишён привычной теплоты. — То, что я скажу, сложно назвать справедливостью. Я прошу о милосердии, на которое, возможно, не имею права.       И он попросил её. По-человечески — не как тот самый великий волшебник, творящий чудеса, недоступные многим, каким его считала Джинни, — в словах Дамблдора не было давления, принуждения или манипуляции чувством вины (а ведь винить было за что, нападения Василиска не закончились чьей-либо смертью лишь чудом) — а как измотанный битвой стратег, который взвешивал на чаше весов последний шанс для них всех.       Он хотел свести её — жертву, носящую в своей душе шрам от «дружбы» с Томом Риддлом, — с ним самим! Нет, не в прямую конфронтацию с Волдемортом, а в рискованную операцию, где Джинни предстояло бы встретиться с Томом и отыскать в нём призрак того человека, каким Том мог бы стать.       Джинни была взбудоражена этим предложением.       — Он не знает любви, Джинни, — сказал Дамблдор. — Он не ведает сострадания. Он видит в них слабость. Но он понимает силу. А ваша сила в том, что вы прошли через…       — Попытку моего лучшего друга меня убить, — подсказала Джинни, видя, как Дамблдор замолк, подбирая слова.       — Именно, — кивнул он и неожиданно усмехнулся. — Кажется, бывает у лучших друзей такая черта, ведь и меня когда-то был схожий опыт, который, к счастью или сожалению, необратимо изменил меня. Ваша сила, Джинни, в том, что вы сохранили свет в своём сердце и после всего случившегося остались собой.       Это единственный урок, который Том, возможно, сможет усвоить. Не через доброту, которую он никогда не ценил, а через безжалостное зеркало вашего опыта.       Джинни смотрела на Дамблдора, чувствуя, как сжимается сердце.       Она была благодарна, что Дамблдор понимал, примитивное «спасение» никого не спасёт. И уж тем более на роль спасительницы Тома Джинни не годилась. Но быть его испытанием на человечность? Не светом, который тщетно греет бесчувственную каменную глыбу, а фактом, поставленным не менее каменной плитой, фактом, который Том не сможет отрицать.       — Ваша человечность, ваша воля к жизни — это та самая сила, которую Том искал в тёмных ритуалах. Я не прошу вас простить его, — заключил Дамблдор. — Я прошу вас показать ему цену того, что он уничтожил в себе. Если он увидит в вашей силе не угрозу, а урок... Возможно, в нём проснётся искра, способная раскаяться.       Это был отчаянный шаг. Ставка — душа чудовища, и цена возможного провала — её собственная, едва залеченная душа.       Дрожащим голосам Джинни согласилась. Вовсе не ради Тома, нет — ради всех тех, кого он мог погубить. Джинни согласилась, чтобы однажды, глядя в глаза тому, чьё вторжение в её разум, тело и душу, едва не сломало её, сказать: «Ты ошибся. И я — живое тому доказательство».