Часть 10. Все пути ведут к тебе

Туманность Змея: система Вдовы. Цитадель, ККА «Нормандия». 11 августа 2158 года, 12:30.       Капитан корабля Альянса задавал тон повседневной жизни, и команда следовала его указаниям, выполняя свои обязанности в соответствии с настроением капитана и его приказами. Но старший помощник был ближе к персоналу, и Шепард управляла экипажем «Нормандии» прямо и без лишних слов, заслужив уважение и послушание, а не дружбу. Она славилась своей отстранённостью, хотя и не была равнодушна к людям, которые работали под её началом: она выслушивала их, когда у них возникали проблемы, и давала им чёткие указания, чтобы они выполняли свои обязанности. Они, может, и не называли её другом, но выполняли её приказы без возражений.       Она была переведена на фрегат после своего изгнания из Палавена в марте. Это назначение было одновременно повышением в должности и понижением в статусе; она была отстранена от командования спецподразделением. В целом это был горизонтальный перевод, и она была уверена, что Окафор приложила немало усилий, чтобы она оказалась на должности, которая могла бы способствовать её карьере. Эта ситуация напомнила ей о Найлусе, когда его перевели на другую должность после Шаньси, но он отличился в этом деле, и она тоже могла отличиться.       Капитан Андерсон, который управлял «Нормандией» умело и эффективно, должен был знать о причинах её перевода, но ничего не сказал об этом, когда она поднялась на борт. Он показал ей все уголки небольшого корабля, лично проводил в каюту и оставил её, что бы она могла спокойно там обосноваться. В первые несколько недель она не то, чтобы осторожничала с ним, но вела себя сдержанно, присматриваясь к нему. В конце концов, она решила, что он ей нравится, что она восхищается его выдержкой и умением руководить.       В перерывах между миссиями она держалась особняком, уткнувшись носом в датапад с недавно написанными материалами по изучению турианского языка. Ей никогда не разрешили бы вернуться на Палавен, но в галактике было много турианцев, и она не хотела полностью отказываться от общения с ними. Ей было трудно воспроизводить слоги и резкие звуки турианского языка, но символы их письменности становились достаточно знакомыми, чтобы их можно было разобрать. Она смотрела турианские видео, даже если поначалу едва их понимала, закутавшись в толстую шкуру гарнака, под которой спала каждую ночь. Она была слишком большой для её узкой койки, но она складывала её в несколько слоёв, не в силах расстаться с ней.              Её личное время было неприкосновенным, и она старалась, чтобы так и оставалось. Однако двумя месяцами ранее миссия на торговой заставе в Терминусе принесла ей восхищение команды и, как следствие, оказалась в центре внимания их заискивающего интереса. Она вместе с наземной командой были отправлены на задание, чтобы разобраться с группой наёмников «Затмения». Их было всего четверо, но благодаря хитроумной тактике Шепард они смогли обойти врагов и уничтожить их, захватив аванпост и передав восемнадцать пленных Альянсу.       После этого капитан Андерсон пригласил её в свою каюту выпить, и, хотя она сказала, что предпочитает оставаться просто пехотинцем, выполняющим свою работу, он предупредил её, что теперь команда будет относиться к ней иначе.       — Это неизбежно, когда команда считает тебя героем, — сказал он ей, потягивая крепкий виски. — Ты привыкнешь.       Она не была уверена, что согласна с этим, но у Андерсона была безупречная репутация, он отличился задолго до Войны Первого Контакта, и ему удавалось оставаться приземлённым, несмотря на благоговение, которое сопровождало его повсюду.              В течение нескольких недель после этого он приглашал её сыграть с ним в шахматы или просто поболтать за бокалом чего-нибудь покрепче, и в конце концов она рассказала ему историю о ликёре «Корень Бостры», который был оставлен в её апартаментах в качестве подарка для гостей в Дипломатическом комплексе Ципритина. Тогда он спросил её о Палавене, и она многое ему рассказала. Однако именно он упомянул о её внезапном переводе.       — Ты идеально подходила для этой мисси, Шепард, — задумчиво сказал он. — Меня проинформировали, что тебе нужно было немедленно сменить место службы, но причина была не очень ясна.       Шепард допила остатки бренди и сказала невозмутимым тоном, хотя на самом деле её состояние было противоположным:       — Альянс и Иерархия не одобряют межвидовые отношения, — она рассказала Андерсону о Найлусе, и он достаточно просто сложил всю картину воедино.       Он слегка покрутил свой напиток в изящном бокале.        — Так вот почему ты так интересуешься ими. Турианцами.       Она кивнула.        — Но я, скорее всего, больше не увижу его.       — Я бы не стал исключать такую возможность, — сказал Андерсон. — В этой галактике всё устроено необычным образом.       Шепард не была настроена оптимистично ни тогда, ни сейчас, но она ценила эту, возможно, неоправданную, надежду.              «Нормандия» находилась в полёте все шесть месяцев, что Шепард провела на борту, и, хотя у них было несколько увольнительных на планете, они наконец-то прибыли на Цитадель. Шепард слышала о ней от тех, кто бывал там раньше: огромный масштаб, красочные жилые сектора и элегантный Президиум. Это была резиденция Совета и место встреч всех рас Млечного Пути. Она с нетерпением ждала возможности исследовать её в течение следующих двух дней отпуска.       — Входим в зону, сэр, — сказал Джефф Моро, пилот корабля, который ловко вёл его к пятнадцатому стыковочному отсеку Альянса в Районе Закера.       Шепард стояла у входа в кабину пилота, в двух шагах позади Андерсона. В переднем иллюминаторе она увидела потрясающее зрелище: Цитадель раскинула свои «руки», вдоль которых тянулись здания, а в доках пристыковывались корабли самых разных форм и конструкций. По сравнению со станцией «Арктур» она была невероятно огромной.       — Сделайте всё аккуратно и чисто, Джокер, — приказал Андерсон. — Это первое впечатление. Давайте не испортим его.       — Я никогда в жизни ничего не портил, — возразил Моро. — Ну, по крайней мере, не у руля. Не напоминайте мне о последней девушке, которую я встретил в отпуске.       Шепард подавила смешок, заложив руки за спину и широко расставив ноги. С невероятной точностью и, как она подумала, немалой долей изящества Джокер привёл «Нормандию» в док, где захваты плотно обхватили корабль.       — Очень мило, — сказал Андерсон с едва заметной улыбкой на лице. —Теперь снижайте давление в…       — Подождите секунду, сэр, — перебил его Джокер. — У нас срочное сообщение, — он быстро постучал пальцами по консоли. — Кто-то запрашивает доступ. На основании полномочий Спектра.       Хорошее настроение Андерсона заметно угасло, но он сказал:       — Они могут подняться на борт, — и добавив уже тише, почти про себя: — Как будто мы сможем их остановить, — а затем громче: — Шепард, подойдите ко мне. Давайте поприветствуем наших дорогих гостей.       До шлюза было не больше десяти шагов, и к тому времени, как они подошли, уже раздавалось шипение системы обеззараживания. Шепард подошла к Андерсону, не зная, с чем им предстоит столкнуться. Она нервно сглотнула, подумав, что единственный известный ей Спектр — Сарен Артериус, но она не слышала о нём ничего с тех пор, как они с Найлусом исчезли. Боль утраты пронзила её грудь, и она поспешно подавила её.       Индикатор давления в шлюзе мигнул один раз и погас, дверь открылась. По ту сторону стояла внушительная фигура в смертоносной чёрной броне с красными вставками. Это было гораздо более качественное изделие, чем то, что изготавливал Альянс. Вместе с этим была впечатляющая коллекция высококлассного оружия: пистолет на бедре, штурмовая винтовка на пояснице и снайперская винтовка между широкими плечами.       Но всё это было неважно — забылось, как только Шепард увидела его лицо.       Единственный раз, когда Найлус выглядел лучше, был в предгорьях за пределами Ципритина, когда с его когтей ещё капала ярко-синяя кровь гарнака, его широкая грудь вздымалась и опускалась при каждом вдохе, а гребень выделялся на фоне яркого безоблачного неба. Тогда она была заворожена, и теперь снова не могла отвести от него взгляд.       Андерсон сделал шаг вперёд, в знак приветствия, но Найлус проскочил мимо него и направился прямо к Шепард. Она ни на секунду не колебалась — бросилась к нему и обняла за шею. Он прижал её к себе, а его турианская сила позволила ему поднять её так, словно она ничего не весила.       Его запах был прежним: мускусный и тёплый. Его руки приятно ощущались на её талии, и когда она поцеловала его, твёрдость его ротовых пластин развеяла мечты, которые она лелеяла с тех пор, как они расстались, и снова сделала его реальным.       Когда он позволил ей соскользнуть вниз и встать на ноги, он продолжал держать её за талию, массируя её через одежду.        — Значит, — мягко сказал он, — я прощён?       Шепард улыбнулась, глядя на его выразительное лицо с такими родными ей татуировками.        — Конечно, — ответила она. — Ты мой избранник.       Его зелёные глаза отражали её нескрываемую любовь, облегчение и преданность, которые он в равной степени испытывал при каждой встрече с ней.       Позади неё она услышала, как Андерсон откашлялся.       Найлус лишь тогда отвел от неё взгляд и слегка сдвинулся влево, чтобы протянуть руку.        — Капитан Андерсон, я Найлус Крайк. Я слышал, что вы хороший человек, но с вашего разрешения или без него ваш старший помощник отправится со мной.       На лице Андерсона появилась редкая искренняя улыбка.        — Не нужно больше ссылаться на свои привилегии Спектра, — сказал он. — Она может идти.       Найлус наклонил голову и спросил Шепард:       — Тебе есть что взять с собой?       Она поспешно собрала сумку, в которую сложила немногочисленные вещи, оставшиеся у неё, и, перекинув её через плечо, сказала:        — Я готова.       Взяв её за руку, Найлус повел из «Нормандии» на гигантскую Цитадель.       Сотрудники Альянса и гражданские толпились в доках, кто-то приветствовал своих близких, а кто-то с любопытством разглядывал вновь прибывших; люди всё ещё были менее распространены на станции, чем другие виды. Шепард крепко держалась за Найлуса, его три пальца сжимали её руку. Сначала они молчали, и он давал ей возможность осмотреться, но, когда они остановились у перил, глядя на, казалось бы, бесконечное пространство района Закера, он спросил:       — Что скажешь?       — Это потрясающе, — ответила она, наблюдая за тем, как машины проносятся между зданиями, едва не сталкиваясь и ловко уворачиваясь друг от друга. Она продолжила: — Это не похоже ни на что из того, что я когда-либо видела. Я думала, что Ципритин впечатляет, но это…       Он отпустил её, чтобы положить руку ей на поясницу и погладить. Это было на виду у всех, кто проходил мимо, но почему-то никто не обратил на них внимания, затерявшись в суете этого района. Она повернулась к нему, прижав руку к его сильно бьющемуся сердцу.       — Ты теперь Спектр, — сказала она. — За шесть месяцев всё так изменилось.       — Эту историю лучше рассказать в более уединённом месте, — сказал он ей. — Я забронировал для нас номер в Президиуме. Туда пускают не всех, но я заслужил несколько привилегий с тех пор, как занял должность Спектра.       Шепард бросила на него косой взгляд.        — Хвастаешься, да? — поддразнила она.       Он наклонился ближе, коснувшись её лбом.        — Я произвёл на тебя должное впечатление?       — Ещё бы, — сказала она, уткнувшись своим носом в его. — Полагаю, это очень хороший гостиничный номер.       — Лучший, — ответил он. Его взгляд был горячим, пылающим только для неё. — И я планирую провести с тобой весь остаток дня. Надеюсь, тебе не нужно тратить много времени на сон.       Она улыбнулась, проведя ладонью по его шее.        — Сон определенно может подождать.       Они остановили такси и поехали вместе, снова держась за руки, по длинному коридору к ухоженному кольцу Президиума. Здесь всё было совсем по-другому: здесь царили спокойствие и утончённость, а не беспорядок и неухоженность. У многих видов в пространстве Цитадели были здесь посольства, в том числе у людей под руководством человека по имени Доннел Удина. Он казался обычным политиком, каких Шепард встречала в своих исследованиях, и она подумала, что Окафор справилась бы с этой работой гораздо лучше, но она была на Палавене. Шепард надеялась, что и она была бы там на своём месте. Однако теперь её вторая половинка была с ней: Найлус, потрясающий в своих доспехах и с решительным выражением лица.       Отель, в который они приехали, был современным, со стеклянными фасадами, но более мягкими по краям, чем можно было бы ожидать от турианской архитектуры. Они подошли к стойке регистрации, где симпатичная молодая женщина-человек с короткими рыжими волосами одарила их ослепительной улыбкой.       Она спросила Найлуса:       — Это она?       Он коротко кивнул.        — Шепард, это Келли Чамберс. Она любезно внесла изменения в мой заказ, когда я, э-э, рассказал ей о нас.       Шепард приподняла брови.        — Вы одобряете? — спросила она у Чамберс.       — Очень, — последовал ответ. — Я просто обожаю любовные истории. Спектр Крайк не спешил рассказывать, но мне удалось вытянуть из него это, — её улыбка стала ещё шире. — Это так романтично. Самое меньшее, что я могла сделать — это забронировать для вас номер.       Найлус выглядел почти смущённым и сказал Шепард:       — Я не собирался ничего говорить, но мисс Чамберс очень убедительна.       — Я не стесняюсь этого, — сказала Шепард, беря его за руку.       Чамберс вздохнула, и на её милом личике появилось мечтательное выражение.        — Я пришлю вам немного шампанского, бутылочку с декстро и лево.       — Спасибо, — сказал Найлус, и они оставили её, направившись к ближайшему лифту. На нём они добрались до одного из верхних этажей.       Дверь, к которой они подошли, находилась в конце коридора, и Найлус открыл её с помощью карты-ключа. Внутри всё было богато украшено, и они вошли только в одну из комнат, примыкающих к апартаментам. Одну стену занимали большие панорамные окна, напомнившие Шепард об окнах в квартире Найлуса в Ципритине, но из них не было видно Академию. Здесь всё равно было красиво, но она сожалела об отсутствии того вида, который знала по тому месту, где они впервые встретились, — такому простому.       — Нравится? — спросил Найлус, подходя к ней сзади и обнимая её за талию.       — Невероятно, — ответила Шепард. — Слишком шикарно для пары солдат.       Его смех вибрацией пробежал по его груди и передался ей, вызывая мурашки удовольствия на её руках и шее.        — Считай это, как там у вас, людей, говорят — медовым месяцем.       Шепард повернулась к нему лицом, любуясь любимыми чертами лица.        — Мне нравится эта идея, — она провела пальцами по его правой челюсти. — Большую часть медового месяца люди проводят обнажёнными в постели.       С рычанием Найлус притянул её к себе.        — Я слышал об этом. Я бы хотел дать тебе именно то, чего ты хочешь.       Прижавшись губами к его ротовым пластинам, Шепард сказала:       — Я хочу тебя, Найлус, так же сильно, как и несколько месяцев назад.       Он занёс её на руках в спальню и плотно закрыл дверь.   Цитадель: отель «Президиум». 11 августа 2158 года, 21:00.       Шепард провела рукой по выпуклостям на спине Найлуса, когда тот лежал на животе, положив голову на подушку и закрыв глаза. Она лежала рядом с ним, оба они были обнажены и измотаны после занятий любовью на широкой гостиничной кровати. Простыни были скомканы и спущены на пол, Шепард лежала на боку и гладила его тело в тех местах, по которым отчаянно скучала. Он не спал, но в ответ на её тихий вопрос:       — Что случилось в поместье Сарена?       Найлус лишь вяло проворчал.       — Скажи мне, — настаивала она, целуя его в плечо. — Я думала, что он пытался тебя убить.       — Он действительно пытался, — сказал Найлус, моргая своими ярко-зелёными глазами. — У него были записи, на которых мы были вместе в кафе Комплекса, и он был уверен, что я солгал ему о недоверии к человечеству. Мы действительно дрались. Думаю, ты видела, какой беспорядок мы устроили в его поместье? — получив её тихое согласие, он продолжил: — Мы ещё немного погромили помещение, прежде чем уйти, но это было после того, как мне едва удалось убедить его, что я соблазнил тебя, чтобы добиться твоей благосклонности, прежде чем предать тебя.       Шепард поморщилась, и он заметил это, успокаивающе коснувшись её лица.       — Я ненавидел это, — сказал он. — Ложь была как пепел на моём языке, но это был единственный способ увести его подальше с Палавена — подальше от тебя. Я знал, что, если не вернусь вовремя, ты придёшь за мной. Мы инсценировали взлом и предупредили власти, чтобы они тебя забрали, — один из его надбровных щитов приподнялся. — Я не ожидал, что ты втянешь в это Ша’иру.       — Она была единственной, кто знал о нас, — сказала Шепард, вспоминая старую броню своей подруги, когда та пробиралась в её древний транспорт той ночью. — И если кто-то и мог помочь, то только она.       — М-м, — ответил Найлус. Он продолжил: — Мы с Сареном взяли частный транспорт и отправились за пределы планеты, по моему настоянию, чтобы собрать больше информации о человеческой деятельности в более широком масштабе, — его мандибулы дрогнули от сожаления. — Я просто хотел, чтобы он был как можно дальше от тебя. И, как я и писал в своём письме, я намеревался следить за его действиями, пока он меня обучал.       Шепард поджала губы.        — Он здесь?       В глазах Найлуса появился хищный блеск, мрачное удовлетворение.        — Нет. Он был изгнан из рядов Спектров.       Резко выпрямившись, Шепард спросила:       — Как?       Он перевернулся на бок, подперев голову рукой.        — Я собирал улики каждый день, пока мы работали вместе в течение нескольких месяцев. Каждая тайная миссия, каждая закулисная торговля информацией или оружием. Всё это было задокументировано.       — Ты показал это Совету? — спросила Шепард.       — Это случилось на следующий день после того, как Сарен представил меня им и порекомендовал назначить Спектром, — сказал Найлус. — Я принял предложение, когда они его сделали, и он поздравил меня. Я пожал руку этому ублюдку и попросил его встретиться со мной на Цитадели в четырнадцать часов следующего дня.       — Я вызвал его на аудиенцию в Совет и показал им доказательства его античеловеческой деятельности. Конечно, я был в курсе, и я сказал, что уйду в отставку, если они сочтут меня угрозой, но они не выгнали меня. Они тут же лишили его привилегий, — Найлус ухмыльнулся по-туриански, его голос был низким и враждебным. — Я никогда не был так рад, как тогда, когда увидел, что он обратил свою ненависть на меня.       — Его взяли под стражу? — настаивала Шепард, надеясь, что его посадят или, по крайней мере, отдадут под суд за покушение на Окафор.       Мстительное удовольствие Найлуса полностью исчезло.        — Они пытались, но он скользкий тип и у него много связей. Он сбежал.       В Шепард вспыхнул гнев, и её лицо исказилось от негодования.       — Ему это сойдёт с рук?       — Успокойся, любимая, — сказал Найлус, крепко сжимая её предплечье. — Нет. Мне поручили выследить его. Это моё первое официальное задание в качестве Спектра.       Шепард схватила его за запястье в том месте, где он держал её.        — Ты должен поймать его.       — Я сделаю это, — сказал он. — Но я надеюсь, что мне не придётся делать это в одиночку, — он придвинулся ближе к Шепард, и от его близости у неё сжалось сердце. Она была уверена, что никогда не устанет от того, что он так близко, когда он прикасается к ней, а его нога находится между её ног. Он сказал: — Я подал в Совет прошение о принятии кандидата.       Она посмотрела на него, на мгновение не понимая, но его решительный взгляд говорил сам за себя. Она прошептала:       — Меня?       Он снова прижался лбом к её лбу, его мандибулы затрепетали у её подбородка.        — Мы наконец-то могли бы сражаться вместе. Вся галактика была бы нашей. Мы могли бы положить конец Сарену как единое целое.       Волнение, охватившее его, передалось ей от кончиков пальцев до волос на голове. Она сказала:       — Мне нужно будет договориться с Альянсом.       — Запросы уже отправлены, — сказал Найлус. — Я уверен, что к этому моменту ваш капитан Андерсон уже получил необходимые документы. Всё, что от тебя требуется — это подпись, — он убрал прядь волос с её виска; когда-то он называл это гривой. Он спросил: — Ты присоединишься ко мне?       Поцелуй был её ответом, и они оба это понимали, но она всё равно прошептала ему в ротовые пластины:       — Да, я с тобой. Всегда.       Он перевернул её на спину, придавив своим весом, и прижался лицом к её шее, проведя языком по её уху. Она обхватила его руками за спину; он был её первым турианцем, её драгоценным возлюбленным, а теперь и настоящим боевым товарищем.        Цитадель: покои Спутницы. 12 августа 2158 года, 14:30.       Шепард узнала о Спутнице-азари всего день спустя, когда они с Найлусом обедали в ресторане Президиума после нескольких часов исследований, включая поход в несколько оружейных магазинов, где Найлус потратил часть своего немалого жалованья Спектра на новую броню и оружие для Шепард. Точный перечень услуг, предоставляемых этой Спутницей, был в лучшем случае туманным, но Шепард могла предположить, что они не включали в себя роль любовницы; единственным, с кем могла бы быть Ша’ира, был её Септимус. Судя по всему, однако, с момента своего прибытия на Цитадель она заработала репутацию доверенного лица и советника самых влиятельных людей на станции.       — Запись на приём ведётся на несколько месяцев вперёд, — сказал волус своему спутнику-ханару, когда они его подслушали. — Тебе придётся договариваться сейчас и ждать.       — Это разочаровывает, — сказал ханар, — но готов подождать, чтобы получить совет от Спутницы.       После того как Шепард и Найлус расплатились за еду и ушли, он сказал:       — Ты ведь хочешь её увидеть, да?       — Нет, если мне придётся ждать несколько месяцев, — ответила Шепард.       Найлус похлопал её по руке и повёл в сторону покоев Спутницы.        — Почему-то мне кажется, что она найдёт для нас время, — сказал он.       Желая воспользоваться возможностью снова увидеться с подругой, Шепард пошла с ним, и теперь они стояли у стойки регистрации, где улыбалась в знак приветствия азари в элегантном платье с открытыми боками, демонстрировавшими её стройные синие ноги.       — Добро пожаловать, — сказала она. — У вас назначена встреча?       — Нет, — ответила Шепард, — но я бы хотела хотя бы оставить сообщение.       Администратор подняла брови и сказала:       — Такого запроса я ещё не получала, но, полагаю, я могу это организовать. Каким вы хотите, чтобы было это сообщение? — она достала датапад для записи.       — В конце концов он снова меня нашёл, — сказала Шепард. — Подпишите это «коммандер Шепард».       Администратор напечатала необходимое сообщение и сказала:       — Хорошо. Я отправила его ей. Не могу обещать, что она ответит скоро, но… — раздался сигнал, и она посмотрела на новое сообщение. — О! Я… Что ж, Спутница примет вас прямо сейчас, — её удивление было очевидным.       Найлус, стоявший рядом с Шепард, усмехнулся.        — Что я говорил? — прошептал он ей на ухо.       Шепард ухватилась за его предплечье, и они последовали за администратором через роскошную приёмную в отдельный, слабо освещённый кабинет. Там, в центре, стояла Ша’ира. Её свободная и лёгкая одежда с Палавана исчезла, а на её месте было облегающее платье, очень похожее на то, что было на администраторе. Она улыбалась.       — Шепард, — сказала она, когда администратор вышла. — И Спектр Крайк. Рада вас видеть, — она подошла к Шепард и обняла её. От неё пахло цветами, почти так же, как от чая, который они пили вместе на рынке в Ципритине. — У меня не так много времени до следующего приёма, но я не могла упустить эту возможность. Вы оба в порядке?       — Так и есть, — ответила Шепард. Она поспешно объяснила, как они теперь будут работать вместе, и рассказала о своей подготовке к работе со Спектрами.       — Из вас получится отличная команда, — сказала Ша’ира. — И, если тебя примут в Спектры, Шепард, ты сможешь свободно путешествовать по галактике. Ты можешь время от времени возвращаться на Палавен.       Радость охватила Шепарда, и Найлус тоже это почувствовал. Он сказал с некоторым облегчением:       — Я об этом не подумал.       — Что ж, — сказала Ша’ира, — ты не можешь вернуться прямо сейчас, но никто не сможет тебя остановить, когда придёт время, Шепард. Она спросила: — Ты тоже отправишься на Землю?       — Может быть после того, как мы найдём Сарена, — ответила Шепард. Она взяла Найлуса за руку. — Но я покажу тебе свой дом.       Он крепко сжал её пальцы и поднёс к своим ротовым пластинам, чтобы поцеловать. Это вызвало у Ша’иры ещё одну улыбку.       — Мне жаль, что приходится торопить вас, — сказала она, — но у меня назначена встреча. Тем не менее, полагаю, что как Спутница я должна поделиться с вами своей мудростью, — она взяла их соединённые руки в свои маленькие ладошки. — Смелость этого союза станет началом чего-то большего для людей и турианцев. Черпайте силы друг в друге. Это будет направлять и защищать вас. Прощай, Шепард. Для меня было честью познакомиться с тобой.       — И мне, — сказала Шепард на прощание.       Ша’ира проводила их до двери, и они ушли, вернувшись в ярко освещённый зал Президиума.       — Не думаю, что мы ещё раз её увидим, — сказала Шепард, выходя из покоев Спутницы.       — Я тоже, — сказал Найлус. — Но я приму её странное благословение, если это было оно.       Шепард коснулась его щеки.        — Ты придаёшь мне сил. Ты всегда придавал мне сил, даже когда я не знала этого, когда впервые увидела тебя.       Он поднёс свою ладонь к её лицу, прикасаясь с нежностью, которая не всегда была свойственна его расе.        — Я люблю тебя, Шепард, — сказал он. — Моя избранница.       Она поцеловала его, думая о том, что их разрозненные миры столкнулись под градом пуль на Шаньси, но когда они сложили оружие, то открыли друг другу свои лица, и это был момент молчаливого откровения для них обоих, хотя они осознали это гораздо позже: когда их пути пересеклись, они необратимо менялись и снова возвращались друг к другу, словно притягиваемые новой мощной силой. В тот день были заложены основы нерушимого единства, и теперь они вместе встретят всё, что уготовано их народам, став первым и прочным мостом между двумя видами.