Часть 9. Двойная игра

Палавен: квартира Найлуса. 23 марта 2158 года, 22:20.       От ощущения, что Найлус наполняет её, Шепард сгорала от страсти, пока она сидела верхом на его бёдрах, а он лежал обнажённый на шкуре гарнака, не сводя с неё зелёных глаз и сжимая длинными пальцами её талию. Она скакала на нём, не сдерживаясь, как только полчаса назад пришла в его квартиру, и они оба сразу рухнули в постель. Прелюдии не было: он сразу же потянулся к завязкам её азарийской одежды, а она — к застёжкам его рубашки. Они обменялись страстными поцелуями, торопливо разделись, и Найлус быстро вошёл в неё, чтобы соединиться с ней во второй раз.       Он был страстен, но осторожен с ней; из-за твёрдых пластин на его теле он мог легко повредить её кожу. Сдержанность была оценена по достоинству, но Шепард была требовательной и похотливой, побуждая его взять её жёстко и быстро. Хоть они и виделись на прошлой неделе, когда она в последний раз была в его постели, после этого у них не было возможности заняться любовью. Шепард оживала под его прикосновениями, так сильно желая его, что это почти сводило её с ума.       — Я уже близко, — предупредил он, пока она была верхом на нём. Они всё ещё не решались позволить ему кончить внутрь неё, поэтому она неохотно отстранилась и довела его до оргазма рукой. Он издал низкий стон, когда кончил, забрызгав свой живот. Шепард была уверена, что никогда не устанет видеть выражение абсолютного удовольствия на его лице, экстаз, который она ему подарила.       Кончив, она рухнула рядом с ним, касаясь кончиками пальцев его жёсткой кожи на шее. Он тяжело дышал, но пульс его замедлялся.       Положив руку ей на плечо, он сказал:       — Чёрт возьми, Шепард, ты так меня распаляешь. В прошлом мне было хорошо с турианками, но ты… — он провёл рукой по её груди, дразня сосок и заставляя её вздрагивать от чрезмерной чувствительности. — Надеюсь, ты позволишь мне снова заняться с тобой любовью сегодня вечером, прежде чем уйдёшь.       Она с нежностью повернулась к нему.        — Хотя бы ещё раз. Если нам придётся ждать ещё неделю, мне понадобится много всего, чтобы удовлетворить себя до тех пор.       — Я удовлетворяю тебя? — пробормотал он, уткнувшись носом в её шею.       — Больше, чем я могу выразить словами, — ответила Шепард.       Он легонько коснулся языком чувствительного места под её ухом.        — Мне нужно привести себя в порядок. Ты пойдёшь со мной в душ?       Эта идея была более чем заманчивой. Она ответила:       — Конечно.       Они встали и вместе пошли в маленькую ванную, Найлус отрегулировал температуру воды, чтобы она была комфортной для Шепард. Турианцы принимают душ более горячим, чем люди. В знак благодарности она чмокнула его в грудь, и он обнял её.       — Ты смог связаться с Сареном? — спросила она, пока они намыливались.       Хорошее настроение Найлуса после секса немного угасло.        — Да. Было тяжело, но я смог убедить его, что… — он замялся, — я считаю, что люди покушались на примарха и Окафор в Святилище и больше не доверяю вашему виду.       Шепард пришлось приложить усилия, чтобы не отпрянуть.        — И он купился на это?       — Насколько я могу судить, да. Он пригласил меня встретиться с ним в его поместье за пределами Ципритина. Это не семейный дом, и он останавливается там только тогда, когда приезжает на Палавен, а это бывает редко.       — Это требует доверия, — сказала Шепард. — Когда ты собираешься к нему?       — Завтра днём, — ответил Найлус.       Она напряглась.        — Я хочу пойти с тобой.       Он покачал головой.        — Нет, это меня выдаст. Он должен поверить в эту античеловеческую историю, если собирается мне что-то рассказать. Мне нужно создать впечатление, что я возненавидел ваш вид, — погладив её по мокрой спине, он сказал: — Даже если я состою в отношениях с человеком.       Шепард почувствовала прилив нежности и прижалась к нему.               Окафор заметила, что она проводит с ним большую часть свободного времени, но возражений не последовало. Он пришёл в Дипломатический комплекс, чтобы поужинать с ней в кафе, всего через день после того, как она подверглась допросу, и им пришлось соблюдать формальности, пока они находились вместе на виду. Однако после ужина они проскользнули в тёмный угол террасы, где долго целовались, затаив дыхание.       Найлус прошептал ей, что мечтал снова заняться с ней любовью, и в порыве страсти забыл о своей прежней сдержанности турианца. Она в ответ прижалась к нему, без стыда признавшись, что возбуждалась, думая о нём и о его лице между своих бёдер, и когда он был внутри неё, она наслаждалась его землистым ароматом.       — Я дам тебе это, когда захочешь, — сказал он ей. — Всё, чего ты пожелаешь от меня, Шепард, ты получишь.       — Поцелуй меня ещё раз, — попросила она, и он целовал её ещё несколько минут, прежде чем она должна была вернуться наверх, чтобы охранять кабинет Окафор.              Он вернулся через два дня, чтобы встретиться с ней в «Семи сёстрах». На людях они не осмеливались сидеть слишком близко, но его общество всё равно было желанным. Под столом Шепард сняла туфлю и провела ногой по его икре до кончика шпоры. Его лицо вспыхнуло, но он не подал виду, чтобы кто-то ещё заметил.              — Как там наш друг лейтенант Крайк? — спросила Окафор в тот вечер, когда Шепард вернулась. Она возобновила свои дипломатические обязанности, как будто ничего не произошло в Святилище, и по большей части всё шло без происшествий.       — Он в порядке, — ответила Шепард. — Он передаёт привет.       Окафор улыбнулась своей обычной хитрой улыбкой, поджав губы.        — Передай ему привет от меня, когда увидишь его завтра. Казалось, это было само собой разумеющимся. Шепард не стала возражать.              Она посмотрела на Найлуса, стоящего в душе, и увидела заботу в его лице. Проведя пальцами по его нижней челюсти, она сказала:       — Мой избранник.       — Люди назвали бы меня как-то иначе, — сказал Найлус. — Как это называется? Спутник жизни?       — Муж, — ответила Шепард. — Хотя можно было бы сказать «партнёр», чтобы избежать старомодных гендерных терминов.       — Что ты предпочитаешь? — спросил он.       Она обняла его за шею.        — Мне нравится турианское слово «избранник». В обычаях людей из моей части света много церемоний, связанных с браком. Ты собираешь свою семью и друзей, я надеваю белое платье, и мы обмениваемся клятвами верности и любви на глазах у всех.       — Ты здесь часто носишь белое, — сказал Найлус.       — Да, — сказала она, — в светлой одежде прохладнее и она красиво смотрится. Но белые платья для свадеб выглядят гораздо более официально. По крайней мере, традиционно, — она с интересом посмотрела на него. — Ты хочешь, чтобы я называла тебя своим мужем?       Его глаза потеплели.        — Если это то, кем я являюсь для людей, то я с радостью приму этот титул. Нужно ли нам обменяться клятвами на одной из этих свадеб, чтобы я мог называться так?       — Я уверена, что моим родителям это бы понравилось, — ответила Шепард, — но если нас исключат из Иерархии за то, что мы состоим в браке, то я не думаю, что нам это сойдёт с рук.       Нилус задумчиво хмыкнул.        — Если ты не хочешь, я не буду настаивать, но я бы хотел почтить твои человеческие обычаи. Не могу сказать, что идея произнести клятвы верности и любви к тебе в присутствии всех, кто нам дорог, была бы мне неприятна.       Шепард улыбнулась.        — А ты романтик, Найлус Крайк.       Казалось, это его удивило, но он сказал с собственнической ноткой, которая тронула Шепард до глубины души:       — Я хочу, чтобы они знали, что ты моя.       — Может быть, когда-нибудь, — сказала Шепард. — А пока этого будет достаточно, — она снова поцеловала его и выключила душ.       Они быстро вытерлись, и Шепард надела верхнюю одежду без противорадиационного костюма, чтобы ходить по квартире, не выходя на улицу. Найлус налил ей бокал вина из новой бутылки, и они сели рядом на диван у пустого экрана.       — Расскажи мне о своём доме, — сказал Найлус, обнимая её за плечи. — Каково это — расти на Земле?       — Без происшествий, — ответила ему Шепард. — У моих родителей обычная работа, ничего особенного. Мы никогда не испытывали недостатка в деньгах, но и богатыми нас тоже не назовёшь. У меня нет братьев и сестёр. Моей матери пришлось сделать гистерэктомию сразу после моего рождения, несмотря на достижения современной медицины. Она больше не могла иметь детей.       — Она сожалела об этом? — спросил Найлус.       — Я так не думаю, — ответила Шепард. — Я была достаточно непослушным ребёнком, чтобы занять всё её время. Я не всегда была лучшим учеником, и мне нравилось попадать в неприятности, рисковать. Никто не удивился, когда я пошла в ВКС ради острых ощущений.       — Но ты оказалась отличным солдатом, — заметил Найлус.       Она склонила голову набок, признавая его правоту.        — Думаю, да. Это было первое место, где я действительно чувствовала себя на своём месте. Я была создана для этой жизни, — она взглянула на него. — Что случилось с твоей матерью после того, как ты покинул базу «Затмения» вместе с Сареном?       — Я не знаю, — сказал он. — Я больше никогда её не видел. Она могла всё ещё работать на них, а могла быть уже мертва. Сомневаюсь, что я когда-нибудь это узнаю.       — Прости… — неуверенно сказала Шепард.       Найлус обхватил её за плечи.        — Я не сожалею об этом. Мне было лучше с Сареном, каким бы требовательным он ни был.       Шепард стала серьёзней.        — Мне не нравится, что ты завтра пойдёшь туда один. Ты уверен, что я не могу тебя прикрыть?       — Как бы мне ни хотелось, чтобы ты была там, — сказал он, — я не могу так рисковать. Я просто хочу поговорить с ним, а не угрожать. Это нужно сделать деликатно, — он фыркнул. — Я никогда не был силён в деликатности.       — Ты справился с этим на Шаньси, — сказала Шепард       Он прижался ротовыми пластинами к её виску.        — Кажется, я просто потерял голову, увидев тебя. Такую чуждую, но такую красивую.       — А теперь я твоя пара, — пробормотала она, поворачиваясь в его объятиях. Слегка подразнив его, она добавила: — Твоя жена.       Он попробовал произнести это слово по-английски, так как на турианском его не было.        — Мне нравится, как это звучит. Мне не с кем тебя познакомить, но не будут ли твои родственники меня осуждать?       — Я не уверена, что они знают, что делать, — сказала Шепард. — Они, вероятно, видели только изображения турианцев. Но я не думаю, что это будет похоже на свекровь Ша’иры, — Найлус удивлённо приподнял надбровные щитки, и она рассказала ему историю о матери Септимуса Ораки и о том, как он охотился на гарнака, чтобы раз и навсегда заставить её замолчать и перестать осуждать его отношения с Ша’ирой.       — Их любовь друг к другу известна во всех турианских колониях, — сказал Найлус. — Сейчас Ша’ира ведёт спокойную жизнь, но она потрясла сами основы Иерархии. Я горжусь тем, что следую их примеру вместе с тобой, Шепард. Возможно, однажды мы тоже перестаем скрываться и встретимся лицом к лицу с тем, что нас ждёт.       — Что бы там ни говорили мои родители, — сказала Шепард, — думаю, Окафор одобряет тебя.       На лице Найлуса отразилась тревога.       Шепард поспешил добавить:       — Она не знает точно, кто мы друг другу на самом деле, но замечает, что я часто хожу к тебе. Если ты достаточно проницателен, не так уж сложно сделать определённые выводы.       Он глубоко вздохнул.        — Мне хотелось бы думать, что она дала бы своё благословение. Но, в конце концов, это не имеет значения, раз уж ты выбрала меня.       — Так и есть, — сказала Шепард, поглаживая его по щеке.       Она отставила вино в сторону, забралась к нему на колени и провела руками по его обнажённой груди. После душа он надел только штаны, и она с удовольствием любовалась этим видом. Он одобрительно зарычал, когда она прикоснулась к нему, и наклонился, чтобы снова поцеловать. Она почувствовала, как он становится твёрдым и освобождается, и уже была влажной от желания.       Они были слишком измотаны, чтобы идти в спальню, поэтому разделись прямо там и устроились на диване, любуясь закатом через панорамное окно, выходившее на Академию.         Палавен: Дипломатический округ Ципритна. «Семь сестёр». 24 марта 2158 года, 15:30.       Шепард крепко проспала всю ночь после того, как вернулась в Дипломатический комплекс около двух часов ночи. Она была удовлетворена измотана после встречи с Найлусом и сразу же погрузилась в бессознательное состояние. Её смена в кабинете Окафор начиналась после завтрака, который она съела позже остальных членов отряда, чем вызвала несколько любопытных взглядов, на которые она не обратила внимания. В одиннадцать она сменила Уильямс на посту у двери и оставалась там до трёх. Пока она стояла снаружи, наедине со своими мыслями, её начало охватывать беспокойство. Найлус наверняка уже был в пути или уже в поместье Артериусов, где встречался наедине с Сареном.       Он, казалось, был уверен в своём плане и в том, что Сарен поверит его историю, но Шепард не могла избавиться от беспокойства. Когда её смена на посту закончилась, она накинула на голову противорадиационный капюшон и вышла из Комплекса в «Семь сестёр», чтобы чего-нибудь выпить и успокоится. Теперь она сидела за столиком, который в прошлом делила с Найлусом, и в тревожной тишине потягивала «Чёрную Звезду».       Дружелюбный мужчина-турианец стоял за барной стойкой и весело поприветствовал её, быстро смешивая напиток. Когда он подал его, и она перевела ему кредиты со своего инструметрона, он спросил:       — Где сегодня ваш друг?       Он, конечно, имел ввиду Найлуса, которого не раз видел в её компании.       — Деловая поездка, — уклончиво ответила она.       — Ну что ж, — сказал бармен, — если вам одиноко, вы всегда можете поговорить со мной.       Она выдавила из себя улыбку и подняла свой бокал, прежде чем направиться к столику и уединиться. Сделав глоток коктейля, она взволнованно постучала ногой.       — Эй, Шепард, — раздался знакомый голос, заставив её вздрогнуть. Она подняла глаза и увидела Аленко, стоящего напротив с опущенным на плечи капюшоном.       — Лейтенант, — сказала она. — Что-то не так? Она вскочила, готовая бросить стакан и побежать к Окафор.       — Нет-нет, — сказал Аленко. — Ничего. Я просто хотел поговорить. Не возражаете, если я присоединюсь к вам?       Она указала на стул напротив.        — Присаживайтесь. Хотите выпить?       — Может быть позже, — ответил он, складывая руки на столе. — Я надеялся с вами поговорить. В последнее время вы немного рассеянны, — Шепард насторожилась, и он это явно заметил, добавив: — Не в плохом смысле. На самом деле, вы выглядите счастливой, — он слегка, почти неохотно улыбнулся. — Вы здесь, на Палавене, среди турианцев, чувствуете себя как дома. Больше, чем все мы.       — Это интересное место, — сказала она искренне, если не уточнять детали. — Турианская культура завораживает, как и азари.       — Окафор сказала, что у вас на рынке появилась подруга-азари, — сказал Аленко. — Это здорово. И, конечно, есть лейтенант Крайк. Он вьётся вокруг вас, как мотылёк вокруг пламени.       Шепард сглотнула, чувствуя, как в ней нарастает тревога.        — Он хороший друг. Мы многое узнаём друг о друге… О наших расах, — она не осмелилась покраснеть, осознав, насколько хорошо она изучила его физиологию, и вместе с этой тревогой пришло желание. Она изо всех сил старалась держать себя в руках, но её влечение к нему было подобно удару.       — Я так и понял, — сказал Алекно. — Вам будет тяжело уехать через несколько месяцев, да?       По спине Шепард пробежал холодок. Каким-то образом в порыве недавней эйфории она забыла, что их задание на Палавене было временным и что через четыре месяца её переведут на другое место. Внезапное напоминание стало отрезвляющей дозой реальности. Если она хотела сохранить свою карьеру в Альянсе, ей нужно было следовать приказам и покинуть Найлуса. Чтобы скрыть почти паническое состояние, она сделала большой глоток из своего бокала.       — Я надеюсь, что эти новички, проходящие обучение в Цитадели, хорошо сработаются с Окафор, — продолжил Аленко, к счастью, не замечая дискомфорта Шепард. — Она отличный дипломат. Идеально подходит для этой мисси, — он слегка наклонил голову. — Думаете, вы захотите ещё вернуться сюда?       — Я не хочу уезжать, — сказала Шепард, не в силах сдержать эту мысль.       Аленко кивнул.        — Думаю, я это знал. Уверен, мы все это уже поняли, — он протянул руку, не настолько близко, чтобы коснуться её, но в знак поддержки. — Шепард, если вы хотите остаться, то не должны уезжать. Иногда люди находят свой дом в неожиданных местах. Я уверен, Окафор оставит вас при себе, если вы попросите её об этом.       Шепард посмотрела на него с усталым смущением.        — Я не ожидала, что меня очарует это место.       — Ещё бы, — сказал Аленко. — Шесть месяцев назад мы и представить себе не могли, что окажемся здесь. Тогда мы думали, что в галактике мы одни. Но, — он облизнул губы, осторожно подбирая слова, — после Шаньси стало ясно, что турианцы привлекли ваше внимание.       — Так и было, — призналась она. — А сейчас они делают это ещё сильнее.       — Особенно Крайк, — сказал Аленко, понизив голос.       Шепард уставилась на свой бокал — тот самый напиток, который он заказал для неё, когда они впервые пришли сюда.       — Вы не обязаны ничего говорить, — продолжил Аленко. — Это не моё дело. Но если хотите знать моё мнение, то наша встреча с его патрулём на Шаньси — это не случайность. Я думаю, что вы должны были оказаться здесь, Шепард.       — Я не верю в судьбу, — тихо сказала она.       Аленко пожал плечами.        — Там есть что-то большее, чем мы, даже если это просто пустая вселенная. Но что бы это ни было, у вас есть выбор: остаться или уйти. Но мне совершенно очевидно, каким должен быть ваш ответ.       Шепард посмотрел ему в глаза.        — Ты хороший человек, Кайдан. Было приятно служить с тобой все эти годы.       Улыбнувшись, он сказал:       — Вы тоже, коммандер. А теперь, думаю, пора и мне выпить. Что это у вас?       Она допила остатки своего напитка и встала.        — Я угощу тебя.       Она заказала два коктейля «Чёрная Звезда» у весёлого бармена и вернулась за столик. Разговор перешёл с Шепард на дни, проведённые Аленко в Ванкувере, Канаде, где он вырос. Это было хорошим отвлечением от мыслей о Найлусе и о том, с чем ему предстояло столкнуться, а также напоминанием о том, что её команда её поддерживает.         Палавен: поместье Артериусов, 50 км от Ципритина. 24 марта 2158 года, 16:30. Рассказ Найлуса Крайка.       Транспортное средство, на котором он добрался до поместья Артериусов, было гладким и неприметным, его арендовали, чтобы доставить его в дом как можно незаметнее. Пока он ехал, его охватило тревожное волнение, он потирал руки о свои худые бёдра и дёргал обивку сиденья, на котором сидел в задней части машины. Он ни на секунду не выдал своего беспокойства, когда присоединился к Сарену в доме, который тот купил после того, как стал Спектром. Ему было несколько веков, но финансовое состояние прежних владельцев рухнуло из-за неудачной инвестиционной схемы, и они продали его задёшево. Семья Сарена была далека от знати, о чем свидетельствовало его голое лицо, но он доказал свою ценность, несмотря на это, и никто не осмеливался упоминать об этом в его присутствии. Поместье было предметом гордости, которым он мог ткнуть в нос своим недоброжелателям.       Найлус знал, что опасно встречаться с ним на его территории. Хлипкая история о том, что Найлус вдруг начал недоверчиво относиться к человечеству, могла бы сработать, если бы он подавил свою всепоглощающую привязанность к Шепард и изобразил ненависть, которую никогда не испытывал. Не тогда, когда из-за его импульсивности он пометил её кровью гарнака, а она чудесным образом ответила ему взаимностью вместо того, оттолкнуть его, что закончилось бы грандиозным скандалом.       Он сжал руки в кулаки, представляя, что всё ещё чувствует под ними мягкость её кожи, когда он брал её дважды за одну ночь. Когда он впервые увидел её на Шаньси, его поразили её округлые черты, гладкость её кожи. После неё он видел много других людей во время своего плена, но её лицо всегда преследовало его. По турианским меркам люди были такими же ничем не примечательными, как и азари, но Шепард всегда завораживала его. И теперь она была его — его возлюбленной, его женой, как говорят люди.       Необходимо было указать на Сарена как на того, кто покушался на жизнь посла людей. Он, конечно, мог бы легко убить её и всех остальных в Святилище, если бы хотел, но нет; это было предупреждение и способ возложить вину на людей и разжечь новый конфликт. Найлус мог понять скорбь по утрате брата, даже, если у него самого не было братьев, но ненависть ко всему виду за это не имела для него смысла.       Однако не было никаких сомнений в том, что его точка зрения была искажена любовью.       Он жаждал, чтобы Шепард была рядом с ним. Он жаждал её прикосновений, её приятного вкуса и податливой мягкости её тела. Закончив с Сареном сегодня, он вернётся к ней и снова проникнет в неё, погружаясь до самого основания в её шелковистое тепло. Он овладеет ей в её же комнате в нескольких метрах от кабинета Окафор, в нескольких шагах от остальных солдат Альянса в её команде; его желание было на грани потери контроля.              Транспорт замедлил ход, и, выглянув в тонированное окно, Найлус увидел бескрайние просторы из стекла и стали, из которых состояло поместье. Оно был одноэтажным, но просторным, пропускающим яркий свет палавенского солнца. Найлус сомневался, что им вообще понадобятся лампы в эти долгие дни.       Как только Найлус вышел из машины, водитель повёл свой транспорт прочь с территории поместья. Найлус остался в тени большого дома. Его охватило напряжение, когда он собрался с духом и натянул на себя лживую маску, через которую, как он надеялся, Сарен не разглядит его истинных намерений.       Когда он подошёл к двойным входным дверям, одна из них открылась, и он увидел самого Сарена, одетого во всё чёрное, с капюшоном на голове, из-под которого виднелись только кончики его гребня. Он выглядел таким же смертоносным и подозрительным, как и всегда, и поспешил впустить Найлуса, плотно закрыв за ним двери. Они вдвоём стояли в прихожей, хищно оценивая друг друга взглядами. Сарен не доверял ему полностью, это было видно. По крайней мере, пока.       — Найлус, — начал Сарен своим грубым голосом. — Я чуть не удалил твоё сообщение, даже не прослушав его. После того отвратительного представления в Академии я был готов разорвать с тобой все отношения.       — Я знаю, — сказал Найлус, изо всех сил стараясь изобразить сожаление. — И я бы это заслужил. Я тогда не до конца понимал, что представляют из себя люди. Я был глупцом, когда думал, что мы можем им доверять.       Сарен, казалось, был доволен, он стоял прямо и решительно.        — Ты прав, ты был дураком. Но ты одумался, — он указал на соседнюю комнату. — Пойдём, выпьем.       Они прошли в гостиную, и Сарен достал бутылку спиртного и щедро плеснул в два стакана. Он сунул один стакан Найлусу, и они выпили.       — После Шаньси, — начал Сарен, прислонившись к столу, — я подумал, что ошибся в тебе много лет назад. У тебя не было того, что нужно, чтобы стать Спектром.       Найлус стиснул зубы, но сохранил самообладание.       Сарен продолжил:       — Ты был слаб, преклоняясь перед людьми. Ты позволил женщине взять себя в плен.       — Это была ошибка, — сказал Найлус, скрипя зубами от лжи. — Я должен был убить её и остальных, когда у меня была такая возможность. Но теперь у нас может появиться такой шанс: либо избавиться от них, либо прогнать с нашей планеты.       — Действительно, — сказал Сарен, покручивая напиток в бокале. — Как далеко ты готов зайти? Ты бы убили посла людей?       Найлус с опаской спросил:       — Ты уже хотел сделать это в Святилище?       На лице Сарена появилась лукавая, опасная улыбка.        — Иногда я забываю, какой ты умный, Найлус. Было не так уже и сложно заполучить человеческое оружие, но нет, я не собирался её убивать. По крайней мере, тогда.       Ненависть закипела в Найлусе. Когда-то он восхищался Сареном, закрывая глаза на его жестокость и неумолимую готовность убивать ради выполнения задания, но теперь он видел его таким, какой он есть, и это его возмущало. Найлус, как ни старался сохранять невозмутимый вид, понимал, что выдал себя. Выражение лица Сарена стало жёстким.       — Я бы хотел тебе кое-что показать, — сказал Сарен, выдвигая консоль на столе, к которому он прислонялся.       Найлус осторожно присоединился к нему, чтобы посмотреть на экран. Сначала он не мог понять, что за изображение появилось на экране, но потом узнал террасу в кафе Дипломатического комплекса. Это было похоже на запись с камеры наблюдения, но качество было лучше — наверняка это была камера, установленная самим Сареном.       Было видно несколько столиков, за которыми сидели в основном турианцы, но среди них была и азари. Через несколько секунд Найлус увидел в трансляции себя и Шепард рядом с ним. Чувство страха начало окутывать его. Судя по азарийскому платью, которое было на ней, это было несколько дней назад, когда они тайком ушли в то место, которое, по их мнению, было уединённым. У него пересохло во рту, когда он увидел, как они вдвоём скользнули в темноту и обнялись. Найлус на видео склонил голову, чтобы поцеловать её.       — Ты говоришь, что убил бы человека, — прошипел Сарен рядом с ним, — когда на самом деле трахаешься с одной из них! Ты плохой лжец, Найлус. И всегда был таким.       — Это не то, что ты думаешь, — попытался возразить Найлус, но Сарен резко рассмеялся.       — Не пытайся это отрицать! — прорычал он. — Ты был не очень осторожен, если засунул язык ей в глотку так, что это видели все в ресторане. Ты заражён. Я должен убить тебя прямо на месте! — он набросился на Найлуса, пытаясь схватить его за горло, но Найлус блокировал его. Они сцепились, равные по силе, рыча между ударами.       Их бокалы упали на пол и разбились, когда Сарен повалил его на землю. Найлус яростно сопротивлялся, подстегиваемый необузданной злобой, но Сарен обхватил его рукой за шею, перекрыв доступ воздуха. Он захрипел, царапая руку когтями и проливая кровь Сарена.       — Отпусти меня! — прохрипел Найлус, вырываясь из хватки Сарена. — Ты не понимаешь. Я обманывал её. Их всех. Это была уловка!       Сарен крепко держал его, но не двигался, слушая его.        — Ты осквернил себя, соблазнив человека, чтобы заставить её довериться тебе?       — Да! — выдохнул Найлус, чувствуя, как давление на его трахею усиливается. От отчаяния ложь слетала с его языка гораздо убедительнее, чем он мог себе представить. — Как лучше было это сделать? Узнать как можно больше, а потом предать их. Это было что-то новое. Идея пришла после Святилища. Сарен, пожалуйста. Если ты когда-нибудь мне доверял, поверь в это.       Давление, затруднявшее его дыхание, ослабло, и он рухнул на колени на твёрдый пол.       — Это... больше, чем я ожидал от тебя услышать, — сказал Сарен. — Откуда мне знать, что ты не лжёшь мне?       Найлус посмотрел на него, в голове роились мысли. Он ответил, и слова показались ему горькими и неправильными:       — Позволь мне показать тебе. Я всегда хотел стать Спектром, пойти по твоим стопам. Дай мне шанс поработать с тобой против людей, и я докажу, что чего-то стою. Их нужно усмирить.       Сарен смотрел на него сверху вниз.        — Если ты предашь меня, твоя жизнь будет кончена.       — Я лучше умру, чем увижу, как люди распространяются по галактике, как вирус, — выплюнул он, испытывая крайнее отвращение к самому себе.       В его голове промелькнули образы Шепард: смех, озарявший её лицо, когда он безуспешно пытался её очаровать; экстаз, который она испытывала, когда он доставлял ей удовольствие своим ртом; её пристальный взгляд, когда он впервые увидел её на Шаньси; и страсть, которую она испытывала, когда он пометил её в предгорьях. Он отправился к Сарену ради неё, а теперь предавал свою любовь, чтобы защитить её и её народ — дать их расе будущее, возможно, для других таких же пар, как они.       Он и так мучался, оставляя её, но, если кто-то и мог позаботиться о себе, так это Шепард. Она была грозным бойцом, и любой турианец мог бы гордиться такой избранницей. Найлус провёл бы с ней остаток своих дней, уткнувшись лицом в её нежную шею, чтобы разбудить её в их общей постели, и долгие ночи прижимал бы её к себе, пока они тихо разговаривали ни о чём. Она была мимолётным мгновением счастья в его беспокойной жизни. Если бы только он мог наслаждаться этим подольше.       — Поверь мне, Сарен, — решительно сказал он. — Я тебя не подведу.       Сарен несколько секунд стоял неподвижно, но затем протянул руку, чтобы помочь Найлусу подняться на ноги. Свободной рукой он схватил Найлуса за плечо и улыбнулся, щёлкнув жвалами. Найлус не смог заставить себя ответить на улыбку, но крепко пожал протянутую Сареном руку, продав свою душу.         Палавен: Дипломатический комплекс Ципритина. 25 марта 2158 года, 21:00.       От Найлуса не было никаких вестей, и Шепард расхаживала по своим апартаментам, страх накатывал на неё густой волной. Она не присоединилась к отряду за ужином после возвращения из «Семи сестёр», в её крови бурлило несколько коктейлей, аппетита не было, беспокойство отражалось на её лице. По-видимому, Аленко успокоил их, потому что с тех пор они её не беспокоили.       Что-то было не так, она чувствовала это нутром. Найлус уже должен был вернуться. Он должен был прийти к ней в Комплекс. Но ничего не происходило, и тишина была невыносимой. Потирая лоб рукой, Шепард взвешивала свои ограниченные возможности. Она могла продолжать ждать, не в силах ни спать, ни есть, или могла сама отправиться в поместье Артериусов и найти его. Последнее разрушило бы его легенду прикрытия — если Сарен вообще купился на неё. Ей хотелось думать, что так и было, но пропажа Найлуса вызывала у неё острую панику. Сарен был опасен, и, хотя Найлус был умелым бойцом, Шепард не могла избавиться от ощущения, что всё пошло наперекосяк.       Найти адрес дома Артериусов было довольно просто, но добраться туда — совсем другое дело. Она не могла воспользоваться транспортом посольства, а до такси было слишком далеко. Она знала только одного знакомого, который мог бы незаметно вывезти её из Ципритина, и, не имея другого выбора, она включила свой инструметрон и, слушая гудки, ждала, пока Ша’ира ответит.       Когда азари появилась на маленьком экране, она была идеально одета, и на её лице не было и следа вечерней сонливости.        — Шепард, — сказала она. — Какое неожиданное удовольствие.       — Прости, что беспокою тебя, — поспешно сказала Шепард, — но мне нужна твоя помощь. Это касается Найлуса.       Выражение лица Ша’иры изменилось: она забеспокоилась.        — С ним всё в порядке?       — Я не знаю, — ответила Шепард. Хотя рассказывать ей подробности было рискованно, она всё равно выложила всё как есть, закончив словами: — Мне нужно добраться до него, Ша’ира. Я должна быть с ним.       В ответе Ша’иры не было колебаний:       — Встретимся по этому адресу через десять минут. Я прибуду на своем транспорте, — немного помолчав, добавила: — Держись, Шепард. Мы его найдём.       Не зная, предстоит ли ей вступить в бой, Шепард надела свою самую лёгкую броню, прикрепив к спине винтовку, а к бедру — пистолет. Она натянула на голову капюшон и очень быстро вышла из номера, сжимая руки в кулаки, спустилась на лифте в вестибюль и вышла на улицу.       Место, которое назвала ей Ша’ира, находилось всего в трёх кварталах отсюда, и, хотя Шепард выделялась на фоне всё ещё оживлённых улиц, она добралась туда без особого лишнего внимания. У обочины уже стоял транспорт, выкрашенный в тёмный сверкающий фиолетовый цвет и явно более старый, чем сама Шепард. Когда дверь открылась, она нырнула внутрь и увидела Ша’иру, откинувшуюся на бархатное сиденье. Её льняная одежда исчезла. Вместо неё был облегающий боевой костюм и ботинки, а в пределах досягаемости — два пистолета. Шепард всегда было трудно представить её в роли коммандос в её девичестве, но здесь она выглядела именно так, как нужно.       — Спасибо тебе за это, — сказала Шепард, когда транспорт рванул вперёд.       — Я знакома с Сареном Артериусом, — сказала Ша’ира. — У него плохая репутация среди моего народа. Ему никогда не нравилось присутствие азари на Палавене. Это старое, предвзятое мышление, как будто он родился девять веков назад, — она нахмурилась. — Если он забрал твоего возлюбленного, то твой долг — отправиться к нему.       Шепард прислонилась к своим бёдрам, сцепив руки.        — Если Сарен причинил ему вред, я убью его голыми руками.       Ша’ира одарила её невесёлой улыбкой.        — Я не сомневаюсь, что ты бы это сделала. Я нечасто вижу такую сильную любовь, как твоя. Если только не смотрюсь в зеркало.       — Это случилось быстро и внезапно, — сказала Шепард, — и, может быть, это глупо, но я никогда раньше так себя не чувствовала.       — И, скорее всего больше не будешь, — сказала Ша’ира. — Но, надеюсь, тебе и не придётся. Мы найдём твоего Найлуса, и вы воссоединитесь.       Шепард опустила голову.        — Моя команда должна будет улететь через четыре месяца.       — Но уж точно не ты, — сказала Ша’ира. — Ты так же связана с Палавеном, как и я, и не только как избранница турианца. Ты вписалась в этот мир, как будто это пазл, в котором не хватало только тебя, чтобы его собрать. Конечно, ты не сможешь уже оставить это позади.       — Нет, — сказал Шепард. — Я попрошу, чтобы меня перевели сюда на постоянной основе, а если Альянс не разрешит, я уволюсь.       Похлопав её по плечу, Ша’ира сказала:       — Отлично.              Когда они выехали из центра Ципритина, транспорт ускорился и помчался по равнине в сторону сельской местности. У Шепард на инструметроне была карта, которую она проверяла чаще, чем следовало бы, но Ша’ира не обращала на это внимания. Она молчала смотрела вперёд, но при этом не упуская Шепард из поля зрения. Шепард завидовала её спокойствию. Однако пострадать могла не она, а кто-то другой.       Прошло тридцать мучительных минут, прежде чем транспорт замедлил ход, а затем остановился. Ша’ира открыла дверь, нажав на кнопку, и Шепард выскочил наружу с пистолетом наготове.       Дом был весь угловатый, местами заострённый, в стёклах отражался угасающий дневной свет. В любое другое время он был бы красивым, но в тот момент он казался зловещим, его края выглядели достаточно острыми, чтобы рассечь плоть.       — Дверь открыта, — сказала Ша’ира, подойдя к Шепард. Она держала в руках один из своих пистолетов и направила его на входную дверь.       Они бесшумно прокрались по вымощенной булыжником дорожке, ведущей к двери, и, когда Шепард первой достигла её, она толкнула дверь дулом пистолета. Панель бесшумно открылась, обнажив пустой коридор.       Шепард вскинула пистолет, заметив движение внутри, но это был всего лишь клочок бумаги, скользнувший по полу и застрявший на краю смятого ковра. Где-то было открыто окно, в которое дул ветерок. Шепард вошла внутрь, проверяя углы на предмет того, не выскочит ли кто-нибудь и не застанет ли их врасплох.       Ша’ира была справа от неё, на краю другой комнаты. Она прошептала имя Шепард, призывая её.       Источником сквозняка было разбитое стекло в противоположной части помещения, которое, судя по всему, было гостиной. Осколки стекла сверкали на полу, а рядом с ними виднелось пятно голубой крови. Сердце Шепард замерло.       — Почти ничего, — сказала Ша’ира. — В лучшем случае царапина, — она прокралась вдоль дальней стены, оглядывая разбросанные бумаги и кожаную мебель, исцарапанную когтями, с торчащей набивкой. На полу виднелись царапины, лужи липкой полу засохшей жидкости у опрокинутого стола, а в нескольких шагах от него валялись осколки разбитого стула.       — Если Сарен напал на твоего Найлуса, — сказала Ша’ира, — он не сдался без боя. Или, возможно, всё было наоборот.       — Найлус был здесь не для того, чтобы сражаться с ним, — сказала Шепард. — Он бы не стал этого делать, — она подошла к столу со сломанной консолью в центре. Она постучала по ней, но та мигнула лишь раз, прежде чем окончательно погаснуть. Их здесь не было. Они подрались, разнесли всё вокруг и ушли. Куда, она не знала. С неохотой она сказала:       — Здесь почти ничего нет. Нам следует…       Неподалеку раздался вой сирены, и, когда они с Ша’ирой выглянули в окно, то увидели красные, синие и белые мигающие огни: универсальный знак полиции. У неё засосало под ложечкой. Вооружённые человек и азари в разгромленном доме турианца выглядели не очень хорошо, и, если они не сбегут как можно скорее, им придётся давать чертовски подробные объяснения.       — Мы не можем выйти через главный вход, — прошипела она Ша’ире. — Чёрт, машина.       — Уходим, — ответила Ша’ира. — Нам нужно поспешить, — кивнув, она позволила Шепард первой вернуться в прихожую и пройти дальше в дом. Сирены приближались, и Шепард была уверена, что их заметят из-за открытой планировки дома.       Они прошли через пустую, казалось бы, нетронутую кухню и направились к задней двери, но, когда Шепард повернула ручку, в глаза ей ударил ослепительный свет фонарика. Она прищурилась и отшатнулась как раз в тот момент, когда дверь распахнулась и двое турианских полицейских схватили её за руки.       — Мы их взяли! — сказала турианская женщина. — Этот человек соответствует описанию Спектра Артериуса. Но он ничего не говорил об азари.       Шепард не стала сопротивляться, когда они схватили её, но сказала:       — Что бы там ни говорил Артериус, это ложь.       — Всё, что вы скажете, может быть использовано против вас в суде, человек, — резко ответил полицейский, — так что выбирайте слова с умом.       — Мы будем говорить только в присутствии адвоката, — сказала Ша’ира, — но мы пойдём с вами без сопротивления. Верно, коммандер?       Шепард расслабила напряжённые плечи, подчиняясь.        — Верно.       Сарен подставил её, как и в горах Святилища. Он знал, что она придёт за Найлусом, и устроил так, чтобы её поймали, как воровку-домушницу. Человека, которого поймали на взломе с проникновением, возможно, даже обвинили в нападении на самого Сарена, должны были немедленно выслать с Палавена без права на возвращение. Если он хотел разлучить её с Найлусом, то ему это удалось.       Шепард позволила турианцам затолкать её в заднюю часть одной из их машин, где она была прикована наручниками к Ша’ире. Она хотела извиниться, но это было бы бесполезно. Она была побеждена и сломлена, и ко всему прочему находилась во власти улик, которые могли разрушить её будущее с Найлусом и её карьеру в Альянсе.       Закрыв глаза, она почувствовала, как транспорт тронулся с места. Когда она снова открыла глаза, поместье Артериусов было уже в километре от них.  Палавен: Дипломатический комплекс Ципритина. 26 марта 2158 года, 07:00.       Провести ещё одну ночь в турианском изоляторе было не самым приятным времяпрепровождением, но рано утром Шепард посадили в другой транспорт и вернули в Дипломатический комплекс. Фенира встретила её и проводила прямо в кабинет Окафор, где оставила Шепард наедине с послом.       Окафор смотрел на неё пристально, но не без доли неодобрения.        — Потребовалось много переговоров, чтобы вас освободили, коммандер. Думаю, вы должны мне очень подробно всё объяснить.       Шепард прокручивала этот сценарий в голове всю бессонную ночь и выбрала правду, даже если за это ей придётся поплатиться. Она сказала:       — Лейтенант Крайк… Найлус отправился расследовать дело Сарена, на которое мы оба обратили внимание. Он хорошо его знает и поверил мне, когда я сказала, что подозреваю его в нападении на Святилище. Я не ожидала, что буду участвовать в его разведке, но, когда он не связался со мной после того, как отправился туда, я поняла, что что-то случилось. Я должна была узнать, в безопасности ли он.       Окафор посмотрела на неё с бесстрастным выражением лица.        — Ты привязана к лейтенанту.       — Мы связаны, — просто ответила ей Шепард. — Я люблю его.       Окафор сказала:       — У меня закрадывались мысли на счёт вас, — она подошла к своему столу и положила на него руку. — Учитывая шаткое положение дел между нашими видами, я могу сказать, что заводить роман с турианцем — плохая идея. Но любовь не подчиняется дипломатическим отношениям, — она улыбнулась уголком рта. — Это очень романтично. Вы говорите, что вы связаны, а не просто влюблены в друг друга?       Шепард ответила:       — Он последовал турианской традиции и убил гарнака, чтобы произвести на меня впечатление. В тот момент я не знала, что это значит, но когда он рассказал мне, то дал мне выбор: отвергнуть или принять его предложение. Не было никаких сомнений в том, что я выберу его, посол. С самого Шаньси я никогда не забывала о нём. Увидеть его снова было откровением для меня.       Шепард почувствовал облегчение, признавшись в этом.       Окафор на мгновение улыбнулась, но тут же снова стал серьёзной.        — Вы собирались держать свои отношения в секрете?       — Да, — сказала Шепард. — Мы не хотели ставить под угрозу шансы человечества сохранить хорошие отношения с турианцами, — она опустила взгляд. — Мы оба знали, чем рискуем.       — Полагаю, так и было, — сказала Окафор. — Вы очень рациональный и здравомыслящий человек, коммандер, — она выдохнула. — Никаких следов лейтенанта Крайка или Сарена так не обнаружили. Будет проведено как минимум какое-то расследование, но турианские власти не вмешиваются в дела Спектров.       Шепард почувствовала тошноту, но это её не удивило. Она сказала:       — Не думаю, что Сарен убил его.       — Я очень на это надеюсь, — сказала Окафор. Она отошла от своего стола и подошла к Шепард. — В то время как Сарен практически неуязвим, коммандер, вы — нет. Турианцы готовы не привлекать вас к уголовной ответственности за ваши действия в его поместье при одном условии.       — Я должна покинуть Палавен, — сказала Шепард, чувствуя, как в груди зарождается и быстро распространяется боль.       — Без права на возвращение, — печально сказала Окафор.       Колени подогнулись, и Шепард потянулась к стулу, чтобы удержаться на ногах. Если Найлус благополучно вернётся, вряд ли она увидит его снова. Он мог бы встретиться с ней в другой части галактики, но, не будучи в этом уверенной, она сделает единственное, что было в её силах: останется в Альянсе и продолжит следовать приказам. Это оставило в её душе пустоту, которую, она была уверена, никогда не заполнить.       Окафор положила руку ей на плечо.        — Мне очень жаль, Шепард. Я ничего не могу сделать.       — Я знаю, мэм, — слабым голосом ответил Шепард. — Когда они хотят, чтобы я покинула Палавен?       — Завтра утром за вами прибудет корабль Альянса, — ответила посол. — У вас будет время попрощаться, я об этом позаботилась.       — Спасибо, — сказала Шепард. — Для меня было честью работать с вами, мэм.       — И мне с вами, коммандер.       Отсалютовав, Шепард вышла из кабинета. Она не могла сейчас встретиться со своей командой, вместо этого ей хотелось провести последние несколько часов среди высоких серебряных шпилей Ципритина и, может быть, на рынке. Ей нужно было увидеться с Ша’ирой, и она надеялась, что та в безопасности в своём магазине.       В очередной раз, как она предполагала, в последний, она накинула капюшон на голову и вышла из Комплекса.         Палавен: район рынка Ципритина. 26 марта 2158 года, 08:00.       Ветер усилился, когда Шепард вошла на рынок через палладиевые арки, и теперь она понимала, о чём говорят торговцы на турианском. Ветер трепал её капюшон, заставляя часто поправлять его, чтобы скрыть лицо, пока она шла по извилистым улочкам к магазину одежды. К своему ужасу, она обнаружила, что брезентовые навесы опущены наполовину, что означало, что магазин закрыт. Тем не менее она нырнула под один из них и позвала:       — Ша’ира?       В помещении никого не было: вешалки с одеждой, кресло Ша’иры и шкура гарнака исчезли. Шепард огляделась, чувствуя, как что-то ёкает у неё в груди, но её внимание привлекло движение внутри раздевалки. Показалась Ша’ира в капюшоне и чёрном платье.       — Не думала, что увижу тебя сегодня, — сказала она, улыбаясь. — Я рада, что тебя отпустили без особых задержек.       — Тебя они тоже не смогли долго удерживать, — сказала Шепард.       Ша’ира покачала головой.        — Мой адвокат очень хорош, и у меня всё ещё есть репутация в этом мире, — она посерьёзнела. — Боюсь, у тебя дела обстоят не так хорошо.       — Нет, — сказала ей Шепард. — Утром за мной прибудет корабль Альянса.       — Спектры обладают слишком большой властью в этой галактике, — недовольно проговорила Ша’ира. — Что-нибудь стало известно о Найлусе?       Молчание Шепард было достаточным ответом.       Ша’ира подошла к ней и взяла за руку.       — Не отказывайся от него. Он преданный. Он снова тебя найдёт.       Хотя надежда была лишь призрачной, Шепард крепко сжала её пальцы. Она спросила:       — Ты уже закрываешься?       — Я закрываю магазин навсегда, — ответила Ша’ира.       Шепард воспротивилась.        — Но Палавен — твой дом, — мрачно продолжив: — Они ведь не вынудил тебя уехать, верно?       — Это не так. Моё время здесь просто подошло к концу. Мне пора двигаться дальше.       Как ни странно, Шепард её понимала. Ша’ира прожила большую часть своей долгой жизни среди турианцев, и, хотя она была частью их общества, и Шепард предполагала, что она проведёт остаток своих дней в Ципритине, она понимала, почему Ша’ира решила оставить его позади, отказавшись от наследия, которое она создала вместе с примархом Оракой. Она всегда будет частью легенд турианцев и азари, но уйдёт из них тихо, с достоинством, которое всегда сохраняла.       — Ты вернёшься на Тессию? — спросила Шепард.       — Нет, — ответила Ша’ира. — Я отправлюсь на Цитадель и найду себе занятие, — она снова улыбнулась, на этот раз шире. — Возможно, когда-нибудь там мы снова встретимся.       Шепард сказала:       — Надеюсь, что это так. Было приятно с тобой познакомиться.       — И мне с тобой, — сказала Ша’ира. — она протянула руку сквозь капюшон Шепард и коснулась её щеки, — ты очень сильная и смелая. Продолжай прислушиваться к своему сердцу.       — Его больше нет, — тихо сказала Шепард. — Оно осталось с Найлусом, где бы тот ни был.       Ша’ира отпустила её.        — У меня есть кое-что для тебя. Пойдём, — подведя Шепард к одной из немногих уцелевших полок, она подняла широкую плоскую коробку с названием её магазина, написанным на одном из языков азари. — Не так давно я сделала это для тебя в надежде, что ты полюбишь своего турианца так же, как я своего.       Она держала коробку, пока Шепард поднимала крышку. Внутри был изысканный капюшон, расшитый знаком колонии Македин. У Шепард защипало в глазах.       — Сделай мне одолжение, позволь мне увидеть тебя в нём перед уходом, — сказала Ша’ира.       В то же мгновение Шепард сняла свой синий капюшон и накинула новый на плечи, прикрыв им голову. Ша’ира с нежностью посмотрела на неё.       — Тебе идёт, — сказала она. — Носи его с гордостью.       Шепард провела кончиками пальцев по его краю.        — Спасибо.       Ша’ира склонила голову и сказала:       — Прощай, Шепард. Пусть Богиня моего народа и духи турианцев хранят тебя, — затем она вернулась к сборам, а Шепард в своём новом изящном капюшоне, снова вышла на утреннее солнце Палавена.        Палавен: Дипломатический комплекс Ципритина. 26 марта 2158 года, 09:15.       Это была долгая, но спокойная прогулка по коридору, ведущему в апартаменты Шепард. По пути в Комплекс она поймала на себе несколько взглядов, обращённых на её поразительный капюшон, но они не были осуждающими. Работа над капюшоном была настолько тщательной, что он привлекал внимание даже при беглом взгляде. Она высоко держала голову, неся на себе метку своего избранника.       Она остановилась у двери в свою комнату и увидела большой пакет, завернутый в коричневую бумагу и перевязанный толстой веревкой. Под узелком была спрятана записка, она осторожно взяла её и развернула.       Рука дрожала, когда он писал буквы, которые давались ему с трудом, но слова были написаны на совершенно разборчивом английском.               Моя возлюбленная,              Я перевёл это с помощью экстранета на твой язык и надеюсь, что ты сможешь разобрать, что я написал. Я не сказал тебе всей правды, когда сказал, что еду к Сарену за информацией. Единственное, что я мог сделать, чтобы он мне поверил, — это предать тебя. Это было невыносимо, и я боюсь, что никогда не заслужу твоего прощения, но я не мог позволить Сарену разрушить хрупкий союз между нашими народами. Чтобы спасти его, я должен быть рядом с ним, чтобы остановить его, когда он окончательно потеряет контроль. Как и примарх Орака и Ша’ира, я хотел, чтобы моя любовь к тебе объединила нас, а не разлучила. Можешь ли ты поверить, что я ушёл от тебя, потому что люблю тебя больше жизни? Я люблю тебя, Шепард, и всегда буду любить.       Шкура этого гарнака — твоя, можешь оставить её себе или сжечь. Я не могу сказать тебе, куда мы с Сареном направляемся, но я обещаю тебе: я позволю ему научить меня всему, чему он может, а потом, когда придёт время, я отомщу ему. Я знаю, что это пустое обещание, но это был единственный вариант, который я мог придумать. Если ты сможешь найти в себе силы простить меня, Шепард, я надеюсь, что мы ещё встретимся. Но знай, что бы ни случилось, я буду любить тебя до последнего вздоха.

Найлус.

      Первая слеза, упавшая на страницу, размыла чернила, но Шепард уже запомнила слова. Взяв упакованную шкуру гарнака, она забежала в свою комнату, где развернула её и зарылась пальцами в мех, прижимая его к груди. Она нечасто плакала, но в этот раз разразилась потоком яростных рыданий. Она хотела проклясть Найлуса, но не могла. Если бы ей пришлось оставить его, чтобы спасти ему жизнь, она поступила бы точно так же.       Расставание причиняло мучительную боль, а шкура гарнака была единственной связью с ним, которую она могла сохранить, — как и Ша’ира со своим Септимусом. Она будет брать её с собой, куда бы она ни отправилась и куда бы ни направил её Альянс. Никто никогда не прикоснётся к шкуре, кроме неё, только если Найлус не вернётся к ней, чтобы снова возлечь на вместе с ней.       Боясь потерять её, она обернулась в шкуру и поддалась печали, которую будет нести в себе с этого момента.