Часть 9

Машина резко затормозила у входа в больницу, шины взвизгнули по мокрому асфальту. Двери распахнулись, и санитары, словно механизмы, отточенные временем, выдвинули каталку. Лицо Орхана было бледным, как лунный свет, пробивающийся сквозь тучи, а губы слегка приоткрыты, будто он хотел что-то сказать, но слова были где-то в глубине. Ифакат бежала за ними, её каблуки стучали по полу, как барабанная дробь. Её голос дрожал, но она не сдавалась: - Орхан, открой глаза! Пожалуйста, посмотри на меня! - Её пальцы сжимали край каталки, ногти впивались в металл, оставляя едва заметные царапины. Она чувствовала, как её сердце билось в такт шагам санитаров, каждый удар отдавался в висках, как молот. Врачи в белых халатах уже ждали у дверей реанимации. Их лица были каменными, но глаза выдавали напряжение. Орхана быстро вкатили внутрь, и двери захлопнулись перед ней словно стена, отделяющая её от всего, что ей было так дорого. Женщина прижалась лбом к холодному стеклу и её дыхание затуманило поверхность. - Не уходи, - прошептала она, словно её слова могли проникнуть сквозь сталь и бетон. - Я не смогу без тебя.. Внутри реанимации загорелся красный свет, и Ифакат почувствовала, как её тело охватила дрожь. Её пальцы впивались в ручку, будто она могла силой воли удержать Орхана в этом мире. Её дыхание сбивалось, сердце колотилось, как пойманная птица в клетке. Белоснежное платье, ещё недавно сиявшее чистотой, теперь было испещрено алыми пятнами, словно полотно, на котором кто-то выписал трагедию. Каждая капля крови казалась ей обвинением, напоминанием о том, что она не смогла его защитить. - Открой глаза, пожалуйста, Орхан.. - шептала она, но её слова растворялись в гулком коридоре, где время тянулось, как смола. Ифакат представляла его лицо, его улыбку, его руки, которые так крепко держали её всего несколько часов назад. Теперь эти руки были холодны и неподвижны. Женщина закрыла глаза, пытаясь успокоиться, но перед ней всплывали образы их последнего разговора. Он шутил, смеялся, обещал, что всё будет хорошо. Её губы дрожали, когда она вспоминала, как он прижал её к себе и его дыхание горячим шёпотом касалось её уха: «Я всегда буду с тобой..» Но сейчас он был там, за этой дверью, а она - здесь, беспомощная, как ребёнок, потерявшийся в тёмном лесу. Её пальцы сжались в кулаки, ногти впились в ладони, но боль была ничто по сравнению с тем, что творилось у неё внутри. Она молилась, чтобы он вернулся к ней, чтобы он снова посмотрел на неё своими тёплыми глазами, чтобы он снова назвал её своим светом. - Пожалуйста.. - шептала она, и её голос был настолько тихим, что его мог услышать только ветер, если бы он дул в этом стерильном коридоре. - Пожалуйста, вернись ко мне. Коридоры больницы были пропитаны запахом антисептика, звук шагов эхом разносился по пустым стенам. Ифакат стояла, прислонившись к холодной стене, ее пальцы судорожно сжимали край платья. Она смотрела на дверь операционной, за которой решалась судьба её возлюбленного. Каждая секунда тянулась как вечность, а сердце билось так громко, что, казалось, его стук был слышен на весь этаж. Ферит ворвался в коридор, его дыхание сбилось от быстрого бега. Он подбежал к Ифакат, его глаза метались между ней и дверью. - Невестка, есть новости? Как отец? - его голос дрожал, но в нем звучала надежда, которую он сам пытался удержать. Ифакат лишь покачала головой, губы дрожали, но слова не шли. Она не знала. Она ничего не знала. Ее мир сузился до этой двери, за которой, возможно, угасала ее вселенная. Сейран подошла тихо, как тень, в руках у нее был стакан воды. - Выпейте, Госпожа Ифакат.. - мягко сказала она, протягивая стакан. - Вам нужно успокоиться. Ифакат машинально отстранилась, ее взгляд даже не сдвинулся с двери. - Нет, - прошептала она. - Я не могу. Ферит сжал кулаки, его нервы были натянуты как струна. Он не мог просто стоять и ждать. - Они должны что-то сказать, - пробормотал он, шагая к двери, но Сейран мягко остановила его, положив руку на его плечо. - Позволь им выполнять свою работу. Не сейчас, - ее голос был тихим, но твердым. Хирурги сконцентрированные как никогда, словно режиссеры в кульминационной сцене фильма, двигались вокруг стола. Тело Орхана, обычно такое сильное и живое, сейчас казалось хрупким, почти предательски неподвижным. Лишь монитор, издающий равномерные бипы, напоминал, что он все еще борется. - Зажимы, - скомандовал главный хирург, его голос был спокоен, но в глазах таилась тревога. Он знал, что одно неверное движение и этот человек, возможно, никогда больше не почувствует своих ног. Его пальцы, привыкшие к точности, двигались почти автоматически, но каждая мышца была напряжена до предела. Кровь. Ее было так много, что казалось, будто она никогда не остановится. Ассистент быстро вытирал лоб, чтобы пот не залил глаза, но его мысли были далеко - он представлял как этот мужчина, будет реагировать на новость о возможной инвалидности. Будет ли он бороться? Или сломается? - Пуля задела позвоночник, но не раздробила его, - прошептал хирург, почти себе, словно пытаясь убедить, что еще не все потеряно. - Мы можем это исправить. Тем временем, за дверью операционной, стояла Ифакат. Ее мысли были заняты только одним: Он должен выжить. Он должен. Она не могла представить мир без его смеха, без его нахмуренных бровей, когда он был чем-то недоволен. Она даже не замечала, как слезы катились по ее щекам. Операция шла уже пятый час. Врачи были измотаны, но не могли остановиться. Каждая секунда была на вес золота. И где-то в глубине сознания, сквозь туман анестезии, Орхан, казалось, чувствовал их усилия. Его пальцы слегка дрогнули, почти незаметно. Операционная затихла, только монотонное гудение аппаратуры напоминало, что время не остановилось. Ифакат стояла, сжав кулаки до побеления костяшек, ее дыхание стало прерывистым, будто кто-то сжимал ей горло. Она смотрела на хирурга, но слова его будто тонули в густом тумане. - Ноги… могут заработать не сразу… - Эти слова откликнулись в ней, как удар молотком по стеклу, разбивая её мир на острые осколки. Ферит нервно провел рукой по лицу, его пальцы дрожали. - Мы сделаем всё необходимое, - выдохнул он, голос его звучал как натянутая струна. - Всё, что нужно, всё, что можно. Найдем лучших специалистов, купим оборудование… - Его слова были больше для себя, попытка ухватиться за контроль в ситуации, где он был беспомощен. Ифакат вдруг резко повернулась, ее платье завертелась вокруг ног, как в танце. Она шагнула к окну, схватившись за подоконник, ее отражение в стекле было размытым, искаженным. - Он не может… так, - прошептала она, голос её дрожал. - Он не может быть сломленным. - Она чувствовала, как её сердце билось в груди, как будто пыталось вырваться наружу. Ферит подошел к ней, его рука коснулась её плеча, но она вздрогнула, словно его прикосновение обожгло её. - Невестка, мы справимся, - сказал он, но в его голосе не было уверенности. - Отец сильный. Он не сдастся.. - Это моя вина, - повторяла Ифакат. Сейран обняла ее, притянула к себе, чувствуя, как тело женщины было напряжено, словно натянутая струна. - Вы не виноваты. Мы рядом с вами.. Мы справимся. Вместе. Мысли путались, образы всплывали, как кадры из фильма, который она не могла остановить. - А если он никогда не сможет ходить? - прошептала она, и Сейран почувствовала, как по ее спине пробежал холодок. Ферит шагнул вперед, его глаза горели. - Он будет ходить. Я сделаю все, что в моих силах. - Его голос был как гром среди ясного неба, и Ифакат невольно вздрогнула. - Я могу увидеть его? Глаза Ифакат, полные мольбы, встретились с холодным взглядом врача. - Он без сознания, - произнес врач, его голос звучал как приговор. - Ему нужен покой. Но Ифакат словно не слышала. Её сердце, будто раненый зверь, билось в груди, и каждый удар отзывался болью. Она шагнула вперёд, её голос дрожал: - Хотя бы на мгновение, прошу вас.. Врач колебался, его взгляд скользнул по её лицу, и, наконец, он кивнул. - Пять минут. Не больше. Дверь открылась с тихим скрипом. Ифакат вошла в полумрак палаты, её шаги были едва слышны. Орхан лежал на кровати, его тело казалось хрупким, будто тень былого. Она подошла ближе, её пальцы дрожали, когда она коснулась его руки. - Орхан, - прошептала она, её голос был едва слышен. Её глаза скользнули по его лицу, она искала хоть малейший признак того, что он её слышит. Её дыхание смешалось с его, теплым и редким. Она наклонилась ближе, её губы чуть коснулись его щеки. - Проснись, - прошептала она, её голос был полон отчаяния. Её рука скользнула по его груди, она чувствовала слабый ритм его сердца. - Я здесь, - прошептала она, её губы коснулись его шеи. - жизнь моя, не оставляй меня одну.. Её дыхание стало чаще, она чувствовала, как её тело наполнялось теплом. Её пальцы скользнули по его коже, она искала хоть малейший отклик. - Орхан, - её голос дрожал, - ты должен открыть глаза.. Но он оставался неподвижным. Ифакат ещё долго сидела у его изголовья. Её пальцы дрожали, когда она касалась его холодной руки. Голос был тихий и прерывистый, шептал молитвы, смешанные с отчаянными просьбами. - Ты обещал мне вечность, а не один лишь миг.. Её сердце билось так громко, что казалось, оно вот-вот разорвёт ей грудь. Она наклонилась ближе, её губы едва коснулись его лба. - Ты сильнее смерти. Покажи ей, кто ты. - Её дыхание смешалось с его, и она почувствовала слабый трепет под своими пальцами. Ифакат замерла, её глаза расширились. - Орхан? Его веки дрогнули, и он медленно открыл глаза. Взгляд был мутным, но живым. - Ифакат… - Его голос был хриплым, как ветер, пробивающийся сквозь трещины в камне. Она схватила его руку, прижимая её к своей груди. - Я здесь, жизнь моя... Я с тобой. Орхан слабо улыбнулся, его пальцы сжали её ладонь. - Моя малышка, не отпустит меня.. - Его голос звучал как эхо из далёкого мира, но в нём была сила, которая заставила её сердце биться быстрее. Ифакат наклонилась ещё ближе и её губы коснулись его губ в нежном поцелуе. - Я никогда не отпущу тебя, - прошептала она, голос женщины дрожал от эмоций. Её рука скользнула по его груди, чувствуя тепло, возвращающееся в его тело. Орхан слабо застонал, его губы дрожали, словно лист на ветру, а пальцы, холодные и дрожащие, едва коснулись щеки Ифакат. - Не плачь.. - прошептал он, его голос был хриплым, как будто пробивался сквозь пелену боли. - Я ещё долго буду твоей бедой.. - Его глаза, тусклые и затуманенные, смотрели на нее с такой нежностью, что у Ифакат перехватило дыхание. Она сжала его руку, чувствуя, как его пальцы слабо сжимались в ответ. Её рука нежно гладила его ладонь, пока слезы текли по щекам, оставляя мокрые следы. Она умоляла его: Я не смогу без тебя. Пожалуйста, не оставляй меня одну.. - Её голос дрожал, она едва сдерживала рыдания. Орхан почти не двигался. Каждое слово давалось ему с трудом. Он сжимал её руку, пытаясь успокоить, но его движения были слабыми и неуверенными. - Эта пуля предназначалась мне, Орхан, - шептала Ифакат. - Я виню себя. Это моя вина. Почему ты закрыл меня собой?.э Слабым голосом, полным нежности, Орхан сказал: - Любимая.. Ифакат, ради тебя я и умереть готов. Её сердце сжалось от этих слов. Она подняла голову, чтобы посмотреть ему в глаза, и в его взгляде увидела не боль или сожаление, а бесконечную любовь. - Ты не умрёшь, Орханч - произнесла она. - Я не позволю тебе уйти. Ты нужен мне. Ты нужен своей семье. Орхан попытался приподняться, но его тело не слушалось, будто его ноги были прикованы к кровати невидимыми цепями. Он взглянул на Ифакат, его глаза, ещё затуманенные наркозом, с трудом фокусировались на её лице. - Что со мной? Я не чувствую... не чувствую ног, Ифакат.. - голос его был хриплым, но в нём уже пробивалась тревога. Ифакат знала, что должна сказать ему правду, но слова застревали в горле. - Это… это ещё воздействие наркоза. Ты просто не отошёл до конца, не переживай.. - её голос звучал слишком бодро, как будто она пыталась убедить не только его, но и себя. Её взгляд скользнул в сторону, к окну, где за стеклом клубился густой туман. Она думала о том, как долго сможет скрывать от него правду. Орхан медленно опустил голову на подушку, его дыхание стало глубже, но в глазах застыл немой вопрос. Он чувствовал, что что-то не так, но его разум был ещё слишком слаб, чтобы докопаться до сути. В комнате повисло тяжёлое молчание, нарушаемое только тиканьем часов на стене. Орхан закрыл глаза, его губы сжались в тонкую линию. Ифакат сидела рядом, её сердце билось так громко, что она боялась, он услышит. - Ифакат, - он открыл глаза, его взгляд был теперь яснее, - Ты уверена, что всё в порядке? Она замерла, её пальцы сжались в кулаки. - Конечно, Орхан. Просто дай себе время, - её голос звучал почти шёпотом, но в нём уже не было прежней уверенности. Орхан не ответил, его взгляд снова стал отстранённым, но в его глазах уже начало просыпаться подозрение. Ифакат почувствовала, как холодный пот стекал по её спине. Она знала, что скоро ему придётся всё рассказать. Но не сейчас. Сейчас она должна была держаться. Дверь палаты с легким скрипом закрылась за ней, оставив в тишине лишь слабое жужжание медицинских приборов. Ее губы, только что коснувшиеся лба Орхана, еще хранили тепло его кожи, но в глазах уже плескалась тревога. Она знала, что мужчина, лежащий на больничной койке, был сильнее, чем казалось, но сейчас он выглядел таким хрупким, словно ветка, сломанная бурей. Ферит, словно тень, вынырнул из полумрака коридора. Его глаза, темные и напряженные, впились в Ифакат, словно пытаясь вытянуть из нее правду - Как он? - голос Ферита был низким, почти хриплым, но в нем читалась тревога, которую он старался скрыть. - Он пришёл в себя.. - ответила Ифакат, опуская взгляд. Ее пальцы непроизвольно сжались, как будто пытаясь удержать слова, которые она не могла выговорить. - Но… - она замолчала, чувствуя, как непрошенные слезы подступали к глазам. Ферит шагнул ближе, его дыхание стало чуть громче, чуть тяжелее. - Но что? - его голос дрогнул, но он взял себя в руки, сделав шаг назад, как будто боясь, что Ифакат скажет что-то, что он не готов услышать. - Я не смогла ему сказать.. - прошептала она, обнимая себя руками, словно пытаясь защититься от собственных мыслей. - Он должен набраться сил. Пока… пока не стоит говорить ему об этом. - Ты права, - наконец сказал он, голос его стал мягче, но в нем все еще таилась тревога. - Но ты должна быть рядом с ним. Он… он не должен чувствовать себя одиноким. Ифакат кивнула, с трудом сдерживая слезы. Она знала, что следующая встреча с Орханом станет испытанием для них обоих, но она была готова. Готова быть рядом, даже если это будет больно. В этот момент со стороны послышался знакомый голос.. Это был Халис ага.. Больничный коридор пропитался яростью. Его кулаки сжимались так, что кости трещали, а взгляд, будто раскалённый клинок, вонзался в Ифакат. - Ифакат! Ты… Ты виновата во всём! - его голос был как гром, раскалывающий тишину. Женщина отступила на шаг, её пальцы дрожали, цепляясь за край скамьи. Она хотела сказать что-то, но слова застревали в горле, как осколки. Ферит встал между ними, и его плечи стали стеной, возведённой за мгновение. - Дедушка, остановись! - его голос был низок, но в нём чувствовалась сталь. - Даже не вздумай. - Я проклинаю тот день, когда позволил этому дьяволу переступить порог моего дома! - его крик был словно удар кнута, раскалывающий тишину. В глазах Ифакат, стоявшей неподвижно, как статуя, читалось нечто большее, чем просто страх. Ее мысли были там, в палате, где лежал Орхан, ее муж, ее мир. Она не слышала оскорблений, ее сердце было разбито, но не Халисом, а пулей, которая едва не забрала её любимого. Ферит, сжав кулаки, шагнул вперед, его лицо было бледным, как мрамор. Он схватил деда за руку, пытаясь увести его от Ифакат, словно защищая ее от шторма, который он не мог остановить. - Дедушка, теперь не время для этого. Мы должны найти того, кто сделал это. Того, кто посмел поднять руку на отца, - его голос был тихим, но каждый звук в нем был наполнен яростью. Его глаза горели, как угли, готовые вспыхнуть в любой момент. В этот миг в коридоре больницы, где царила напряженная тишина, начал разворачиваться водоворот эмоций - ярость, боль, страх и жажда мести. Ифакат, наконец, посмотрела на Халиса, ее взгляд был холодным, как лед. Она не произнесла ни слова, но в ее глазах читались слова, которые она не решалась высказать вслух: «Вы никогда не поймете» - Затем она повернулась и направилась к палате, где лежал Орхан, ее шаги были твердыми, как будто она шла на поле боя. Ферит, все еще держа деда за руку, задумался. В его голове начали роиться мысли о том, кто мог стоять за этим покушением. В этом мире, где каждый шаг был шагом по лезвию ножа, он знал, что месть будет не сладкой, но неизбежной. Через пару часов доктор вышел из реанимации, его лицо было усталым, но в глазах светилась едва уловимая искра надежды. - Госпожа Ифакат... Он бредит вашим именем, - сказал врач, и его голос прозвучал как отдалённое эхо. Ифакат закрыла глаза, представляя, как Орхан, её Орхан, лежит там, в холодной палате, его губы шепчут её имя. Она видела его перед собой - его тёмные волосы, растрёпанные на подушке, его бледное лицо, измученное болью, но всё ещё такое знакомое, такое родное. Она хотела быть рядом с ним, чувствовать его дыхание, его тепло, даже если это тепло было слабым, как тень. - Могу я войти? - её голос дрожал, но в нём была решимость. Врач кивнул, и она шагнула вперёд, словно её ноги двигались сами по себе. Дверь реанимации закрылась за ней с тихим щелчком, и она оказалась в полумраке, где только мониторы мерцали холодным светом. Орхан лежал на кровати, его тело было опутано проводами, но его губы продолжали шептать: «Ифакат.. Ифакат.» Она подошла ближе, её рука дрожала, когда она коснулась его ладони. Его кожа была холодной, но она чувствовала, как его пальцы слабо сжимали её в ответ. - Я здесь, - прошептала она, наклоняясь так близко, что её дыхание смешивалось с его. - будь в порядке, прошу тебя.. Её губы едва коснулись его лба, и в этот момент она почувствовала, как что-то внутри неё разорвалось и собралось заново. Каждый вздох Орхана казался ей громче, чем удар грома. Его тело, раскаленное, как угли в камине, казалось, излучало тепло, которое проникало сквозь тонкую простыню, наброшенную на него. Она сидела в кресле рядом, пальцы нервно перебирали край своего платья, а глаза не отрывались от его лица. Щеки Орхана пылали, капли пота собирались на лбу, и он время от времени стонал, поворачивая голову на подушке. - Доктор сказал, что это нормально, - прошептала она себе, словно пытаясь убедить. Но сердце ее билось так, будто готово было вырваться из груди. «Нормально ли это?» - мысленно вопрошала она, чувствуя, как тревога сжимала ей горло. Орхан вдруг открыл глаза, их темные глубины встретились с ее взглядом. Он улыбнулся слабо, но в этой улыбке была странная смесь боли и чего-то еще, чего Ифакат не могла понять. Его рука протянулась к ней, пальцы слегка дрожали. - Ифакат, - произнес он хрипло, и ее имя на его губах звучало как молитва. - Ты здесь… Она взяла его руку, почувствовав, как его кожа горяча на ощупь. Ее пальцы сжались вокруг его ладони, и она наклонилась ближе, ощущая, как его дыхание обжигало ее щеку. - Я здесь, Орхан, - прошептала она, голос едва различимый. - Я здесь, дорогой мой.. Он застонал снова, но на этот раз его рука потянула ее ближе. Их лица оказались на расстоянии дыхания друг от друга. Сердце Ифакат замерло. Он смотрел на нее с такой нежностью, что ей стало казаться, будто он видит ее душу. - Ты такая красивая, - пробормотал он, голос дрожал, словно ветер в листве. - Не уходи сейчас. - с этим словами он погрузился в сон. - Закрывай глаза, любимый.. Я никуда не уйду.. Ифакат просидела всю ночь у кровати Орхана, прислушиваясь к каждому его вдоху и выдоху, словно это была самая важная мелодия в ее жизни. Ее сердце болело от горя, наблюдая, как любимый человек борется за свою жизнь. Страх и отчаяние охватывали ее, потому что ее любовь могла быть лишь на грани гибели. Однако, когда Орхан, наконец, уснул, держа ее руку в своей, Ифакат почувствовала, как в ее сердце пробуждается надежда. Она поняла, что их любовь не может быть погублена ни болезнью, ни смертью. Она крепко обняла его руку, будто страх исчез, оставив лишь мгновение истинного счастья и любви. Их связь была крепче, чем когда-либо, и они знали, что вместе они смогут преодолеть любые испытания, что их любовь была источником силы. Утро в больнице было тихим, только мерцание флуоресцентных ламп нарушало монотонность белых стен. Ферит вошел в палату, держа в руках пакет с одеждой. Его взгляд скользнул по Ифакат, которая сидела у кровати, её пальцы сжимали край простыни, словно она пыталась удержать что-то неуловимое. - Невестка, я принес тебе сменку, - произнес он, голос был мягким, но с оттенком напряжения. Ифакат кивнула, её глаза были опущены, но в них читалась благодарность. Она взяла пакет и направилась в уборную. Ферит стоял у изголовья больничной кровати, его пальцы сжимали руку отца так, словно боялись отпустить последнюю нить, связывающую их. Рука Орхана была горячей, как раскаленный металл, а его дыхание - прерывистым и хриплым. Ферит наклонился, коснувшись губами ладони отца, словно пытаясь передать через этот жест всю свою тревогу и любовь. Орхан приоткрыл глаза, но взгляд его был туманным, словно он смотрел сквозь плотный туман. - Дедушка приехал, - произнес Ферит, стараясь говорить мягко, но в голосе его слышалась натянутая струна. Орхан замер, его губы сжались в тонкую линию, а глаза на мгновение прояснились, наполняясь темной тенью. - Защищай Ифакат, - прошептал Орхан, его голос был тихим, но в нем звучала стальная решимость. - Он не должен… не позволяй деду обижать её.. Ферит кивнул, чувствуя, как грудь его сжималась от тяжести этих слов. Он знал, что присутствие деда всегда было как ядовитый туман, медленно отравляющий все вокруг. - Все будет хорошо.. Не переживай отец. - сказал Ферит, но это была не просто фраза. Это был обет, клятва, которую он давал себе и отцу. Он чувствовал, как в его жилах пробежал холодный ток, предчувствие того, что грядет, но он знал, что не отступит. Никогда. Когда Ифакат вернулась, она выглядела иначе. Свежая одежда подчеркивала её фигуру, а запах её духов смешался с больничным воздухом, создавая странный контраст. Она села рядом с Феритом, её плечо слегка коснулось его. - Его сознание всё ещё мутное.. - прошептала она - Но врачи говорят, что его состояние стабильное. - Отец будет бороться.. Не переживай. Кровавый закат окрасил небо в багровые тона, словно сама земля истекала кровью. Ифакат стояла у окна больничной палаты, её пальцы нервно сжимали край подоконника. Орхан лежал на кровати. Лицо мужчины было бледным как мрамор, а дыхание едва слышно. Глаза Ферита горели холодным огнём. Он подошёл к Ифакат, его голос был тихим, но полным угрозы. - Кто мог это сделать? - спросил он, и каждый слог звучал как удар молота. - В голову приходит только одно имя.. - прошептала она, опуская взгляд. - Карам.. Ферит замер, его кулаки сжались так, что кости затрещали. Он знал Карама - мелкий паук, который всегда прятался в тени. Но теперь этот паук перешёл черту. - Он заплатит, - произнёс Ферит, и в его голосе не было ни капли сомнения. - я убью его собственными руками! Ифакат почувствовала, как её сердце заколотилось. Она знала, что Ферит не остановится, пока не найдёт его. Но что, если он сам попадёт в ловушку? В этот момент Орхан слабо пошевелился, его губы прошептали что-то неразборчивое. Ифакат бросилась к нему, её руки дрожали, когда она взяла его ладонь. - Ферит.. Орхан просыпается... Побудь с нами ещё немного. - сказала Ифакат. Ферит подошёл к кровати, его взгляд был твёрдым. - Скоро я сообщу вам, где искать этого подонка. Ифакат почувствовала, как холодный ветер проник в комнату, словно сама судьба шептала им предупреждение. Но она знала, что остановить Ферита было невозможно. Он был как ураган, который сметал всё на своём пути. - Будь осторожен, - прошептала она, но Ферит уже вышел из палаты, его тень растворилась в коридоре. Ифакат осталась одна, её мысли путались, как клубок змей. Она знала, что игра только начинается, и ставки были слишком высоки. Орхан открыл глаза, и мир вокруг него медленно начал обретать форму. Свет лампы, тусклый и размытый, будто сквозь толщу воды, проникал в его сознание. Он почувствовал, как холодный металл кровати касался его спины, а тонкие трубки, словно щупальца, отцеплялись от его тела. Дыхание было прерывистым, как будто легкие заново учились дышать. Ифакат стояла у двери, ее пальцы сжимали край стола так крепко, что костяшки побелели. Ее сердце билось так громко, что, казалось, эхо от него разносилось по всей палате. Когда доктор произнес: - Жар спал. Состояние нормализовалось. - ее ноги подкосились, но она удержалась. Она не могла позволить себе слабость, не сейчас. - Орхан… - ее голос был шепотом, но он прозвучал как гром среди тишины. Его веки дрогнули, и он медленно открыл глаза. Взгляд его был мутным, но, увидев ее, он слабо улыбнулся. Губы его были сухими, потрескавшимися, но он попытался что-то сказать. Ифакат бросилась к нему, не в силах сдержать себя. Ее руки обвили его шею, она прижалась к нему так сильно, словно боялась, что его снова заберут. - Наконец-то ты пришёл в себя.. - прошептала она, ее голос дрожал, а слезы катились по щекам, оставляя влажные следы на его больничной рубашке. - Я так боялась, что жар не спадёт... Орхан слабо поднял руку, его пальцы дрожали, когда он коснулся ее волос. Он не мог говорить, но его прикосновения говорили за него. Ифакат почувствовала, как его пальцы медленно скользили вниз, касаясь ее шеи, затем плеча. - Жизнь моя, Орхан.. - томно прошептала Ифакат.. Женщина аккуратно опустилась на край больничной кровати. Ее губы, нежные и теплые, коснулись его лба, затем медленно скользнули к его щеке. Он застонал, но не от боли - скорее, от неожиданности и того, как сильно он скучал по ее прикосновениям. Ее пальцы, тонкие и мягкие, проложили путь по его лицу, как художник, восстанавливающий картину после долгого перерыва. - Орхан, - прошептала она, ее голос звучал как шелест листьев на ветру. - Я так боюсь потерять тебя.. Он улыбнулся, хотя губы его дрожали. - Ты никогда не потеряешь меня, - прошептал он в ответ, его голос был слабым, но полным обещаний. - Не думай о плохом. Орхан медленно поднял руку, преодолевая боль, и коснулся ее щеки. Его пальцы дрожали, но он не отпускал. - Ляг рядяшком.. - попросил он, его голос звучал как молитва. - Мне нужно твое тепло.. Я нуждаюсь в тебе. Ифакат долго смотрела на него, ее глаза блестели от слез, которые она не давала себе пролить. Она осторожно легла рядом, стараясь не задеть его рану. Их тела соприкоснулись, и она почувствовала, как его сердце билось под ее ладонью. Тепло его тела смешивалось с ее, создавая невидимую нить, связывающую их. Орхан закрыл глаза, наслаждаясь ее близостью. Его дыхание стало спокойнее, но он не отпускал ее. - Ифакат, - прошептал он, его губы практически коснулись ее уха. - Я чувствую, как ты исцеляешь меня. С каждым твоим прикосновением боль уходит. Она улыбнулась, хотя знала, что его слова были больше, чем просто комплимент. Ее пальцы медленно скользнули по его груди, избегая раны, но приближаясь к его сердцу. - Я всегда буду с тобой, - прошептала она - Всегда... Ифакат лежала рядом с ним, её дыхание было неровным, словно она несла на своих плечах груз, который вот-вот раздавит её. Её пальцы сжали его руку так крепко, что кости затрещали, но Орхан не дрогнул. Его глаза, тёмные и проницательные, остановились на её лице, читая каждую эмоцию, каждую дрожь. - Орхан.. Мне нужно тебе кое-что сказать, - её голос был тихим, но в нём сквозила такая сила, что Орхан почувствовал, как по его спине пробежали мурашки. - Я подозревал.. Чувствовал, что что-то не так. - его голос был спокоен, но в глубине его глаз уже загорался огонь тревоги. - Говори, Ифакат.. - Пожалуйста не расстраивайся только, хорошо? - Ифакат.. - Это лишь вероятность, но... возможно, ты больше не сможешь ходить, - её слова повисли в воздухе, как лезвие, готовое обрушиться. - Но шанс на восстановление есть. Не теряй надежду, хорошо? Орхан замер. Его глаза сузились, дыхание стало резким, грудь вздымалась, словно он только что пробежал марафон. - Почему ты мне раньше не сказала? - его голос был как гром среди ясного неба, низкий и грозный. - Я боялась.. Это всё произошло из-за меня, - Ифакат опустила глаза, её губы дрожали. - Я не хотела, чтобы всё так получилось. Орхан сжал кулаки, ощущая, как гнев и отчаяние пульсируют в его висках. - Не смогу ходить? - его голос прозвучал хрипло, словно ржавый нож, вонзающийся в тишину комнаты. Ифакат не отступила. Ее пальцы, теплые и уверенные, скользнули по его щеке, стирая предательские слезы. - Ты будешь снова стоять на ногах, - прошептала она, и в ее голосе звенела сталь. Он отвернулся, но она поймала его подбородок, заставив встретиться взглядом. В ее глазах горел огонь - не жалость, а вызов. - Я не позволю тебе сломаться, - сказала она, и ее губы чуть дрогнули, обнажая ту самую уязвимость, которую она так тщательно скрывала. Плечи Орхана были напряжены, словно каменные глыбы, несущие тяжесть всего мира. Он сжал кулаки, пытаясь загнать свои слёзы обратно. - Не прячься от меня, - её голос был тихим, но твёрдым, как сталь, обёрнутая в шёлк. Она опустилась на колени перед ним, её руки нашли его лицо, пальцы скользнули по щекам, сметая слёзы. - Ты думаешь, что обрекаешь меня? - её губы дрогнули, но взгляд не отводил. - Ты - моё счастье, Орхан. Не слово, не поступок, не тело. Ты. Он снова попытался отвернуться, но её пальцы мягко вернули его лицо к себе. - Ифакат.. Я хотел сделать тебя счастливой, а теперь… - его голос сорвался, словно верёвка, натянутая до предела. - А теперь ты будешь делать это каждый день, - перебила она, её голос звучал как приказ, но в нём была и ласка, и тепло. - Ты думаешь, что сломан? Ты просто изменился. И я изменюсь вместе с тобой. Мы пройдём этот путь вместе, каждый шаг, каждый камень на дороге. Орхан не ответил, но его руки медленно обняли её, сжимая её тело, как будто боясь, что она исчезнет. - Я здесь, - повторила она, и её голос был уже не просто словами, а чем-то большим, чем они оба. Между ними натянулась тишина, наполненная невысказанными словами и обещаниями, которые можно было почувствовать только сердцем. Орхан лежал неподвижно, стараясь не шевелиться, чтобы не разбудить Ифакат. Ее дыхание было теплым и ровным, губы чуть приоткрыты, словно она вот-вот что-то скажет. Его сердце сжалось в груди, как будто кто-то сжал его в кулаке и не отпускал. Мысль о том, что он больше никогда не сможет встать с этой кровати, терзала его, как ржавая пила, медленно режущая его душу. Он поднял руку, пальцы дрожали, но он все равно коснулся ее щеки. Кожа была мягкой, как шелк, и теплой, как солнце после холодного утра. Ифакат слегка шевельнулась, но не проснулась, ее губы снова дрогнули в улыбке. Орхан почувствовал, как его собственные губы тоже потянулись вверх, несмотря на боль, которая грызла его изнутри. - Я не стану обузой для тебя, любимая.. - прошептал он, хотя знал, что она не услышит. Его голос был тихим, как шелест листьев за окном. Но его слова звучали в его голове, как гром, отголоски которых разносились по его разуму. Ифакат прижалась к нему ещё сильнее, ее руки крепче обхватили его. Она всегда была сильной, всегда держалась за него, как будто он был ее якорем в этом мире. Но теперь он чувствовал себя скорее камнем, тянущим ее вниз. Мужчина закрыл глаза, пытаясь прогнать мысли, которые кружились в его голове, как стая голодных воронов. Он чувствовал, как ее сердце билось в унисон с его собственным, их ритмы сливались, как два потока, встречающиеся в одной реке. Он хотел верить, что это будет продолжаться вечно, но страх разлучил их, как нож, разрезающий ткань. Горячий ветер Антепа хлестал по лицу Ферита, смешивая запах пыли и пота. Он стоял над связанным Карамом, его пальцы сжимали прядь чёрных волос парня, заставляя того вскинуть голову. - Долго ты бегал, мышонок, - прошипел Ферит, проводя лезвием ножа по обнажённой шее Карама. Тот дёрнулся, но верёвки впились в запястья глубже. Стройка вокруг них была пустынна - только ржавые балки, тени и тихий скрип металла на ветру. Охрана отошла, оставив их наедине. Ферит знал, что они не вернутся, пока не услышат сигнал. - Ты думал, сможешь спрятаться? - Ферит ухмыльнулся. Он ждал этого момента. Его пальцы скользнули под рваную рубашку пленника, ощущая горячую кожу, покрытую тонкой испариной. - Мой отец… Молись чтобы с ним всё было хорошо.. - прошептал он, прижимаясь теснее. - Но в любом случае ты труп.. - Лезвие ножа опустилось ниже, разрезая ткань. Карам резко дёрнулся, но Ферит уже прижал его к холодному бетону, чувствуя, как под ним дрожало чужое тело. - Животное! - Не только я участвовал в этом, Феритджииим.. Знаешь, кто сообщил мне о местоположении твоего отца и невестки? - Ну! Говори быстрее! - Твоя мать.. Госпожа Гюльгюн сообщила.. Ферит сжал кулаки так, что ногти впились в ладони, оставляя кровавые полумесяцы. Воздух в помещении был густым от запаха железа и пота. Карам, прижатый к бетону, хрипел, выплевывая алую слюну. - Как моя мать вышла на тебя?! - голос Ферита звучал как скрежет стали по камню. Каждый удар был отмерян с холодной точностью - не чтобы убить, а чтобы заставить чувствовать. Ребра трещали под ударами, но Карам не просил пощады. Его глаза, залитые кровью, все еще горели ненавистью. - Она… хотела… её смерти… - прошептал он, и Ферит взревел, вцепившись ему в волосы, притягивая к себе так близко, что их дыхание смешалось. - Моя мать… - Ферит прошипел, - сумасшедшая. Но ты… ты исполнитель. - Хватит! - громовой голос Халиса Корхана разорвал воздух, как взрыв. Старик, седовласый и яростный, ворвался в ангар, его трость стучала по бетону, словно отсчитывая последние секунды перед бурей. Ферит обернулся, его глаза, полные ярости, встретились с ледяным взглядом деда. - Не вмешивайся, дедушка! Это мое право - отомстить за отца! Халис подошел, не торопясь, и его пощечина прозвучала, как выстрел. Ферит отшатнулся, ощущая жгучую боль на щеке, но не от боли, а от унижения. - Ты позоришь его имя, - прошипел Халис, его голос был как лезвие, разрезающее тьму. - Убьешь его - станешь таким же, как он. Ферит сжал зубы, его руки дрожали, но он не посмел бы ударить деда. Халис кивнул своим людям, и те, как тени, окружили Карама, подняли его, словно мешок с мусором. - Уберите его. Пусть никто не видит, не слышит, - приказал Халис, его голос был как холодный ветер, не терпящий возражений. Ферит смотрел, как Карама выносили, его тело, избитое и окровавленное, казалось, уже не принадлежало этому миру. В его груди что-то сжалось, как будто гнев начал превращаться в нечто иное. Халис подошел ближе, его глаза сверкнули. - Найди другой способ, внук. И в этот момент, когда напряжение между ними достигло пика, Ферит почувствовал, как что-то внутри него дрогнуло. Возможно, это был не только гнев, но и страх - страх стать тем, кого он ненавидит. Ферит сжал кулаки, его ногти впивались в ладони, оставляя борозды на коже. Слезы катились по щекам, смешиваясь с пылью, что витала в воздухе ангара. Грудь поднималась тяжело, словно камень лежал на сердце. Он не мог поверить, что его отец, всегда такой сильный, непоколебимый, теперь лежит в больнице, не в силах подняться. Халис, крепче обнял внука, его рука, широкая и шершавая, сжимала плечо Ферита. - Мы сделаем всё, чтобы он встал, - проговорил он, и в его голосе звучала сталь, непреклонность, которую Ферит так часто слышал в детстве. - Ты поезжай к нему. Он ждет тебя. Ферит кивнул, его горло сжалось от кома, который не давал сказать больше ни слова. Парень вышел из ангара, солнечный свет ослепил его, но он не моргнул. Он сел в машину, руки сжали руль так, что костяшки побелели. Двигатель завелся с низким урчанием, и он выехал на дорогу. Его мысли путались, как клубок змей, каждая из которых шипела о чем-то своем. Он вспомнил, как отец учил его водить, как смеялся, когда Ферит впервые заглох на перекрестке. А теперь… Теперь он лежит, и Ферит чувствовал, как гнев, страх и бессилие смешивались в его груди. Машина мчалась по дороге, ветер бил в лицо через открытое окно. Ферит не сбавлял скорость, его пальцы судорожно сжимали руль. Он должен был быть рядом. Должен был увидеть его, убедиться, что отец еще дышит, что он еще борется. А впереди, за поворотом, ждала больница, белые стены, запах антисептика и тишина, которая разрывала душу. Ферит знал, что встретится с этим, но он не был готов. Он никогда не будет готов. Он резко затормозил у входа в больницу, его сердце билось так, будто пыталось вырваться из груди. Теперь он был здесь, перед тяжелыми стеклянными дверями, за которыми ждала Ифакат. Она стояла в холле, её фигура была озарена мягким светом люминесцентных ламп. Её глаза, обычно такие твёрдые и непоколебимые, теперь сияли чем-то, что Ферит давно не видел - надеждой. - Твой отец.. Он всё узнал.. - её голос дрожал, но она старалась держаться. - Орхан хотел увидеть тебя. Ферит почувствовал, как что-то внутри него сжалось, а затем отпустило, словно камень, который он нёс годами, наконец упал с его плеч. - Пойдём, - она сказала, её голос был твёрдым, но в нём всё ещё чувствовалась дрожь. - Он ждёт нас. Ферит кивнул, но в его голове уже крутились мысли, которые он не мог заглушить. Он не знал, что будет дальше, но одно он знал точно - всё изменится. Ифакат вошла в палату, и воздух словно ожил от ее присутствия. Ее длинные волосы, словно шелковый водопад, струились по плечам, а глаза, как две угольные звезды, загорелись при виде Орхана. Мужчина, был всё ещё бледным, но несмотря на своё положение, он встретил ее взгляд и улыбнулся, словно солнце после долгой бури. Его рука, потянулась к ней, и Ифакат без колебаний села на край кровати. Их пальцы сплелись, как корни векового дерева, крепко и неразрывно. - Мой ангел вернулся, - прошептал Орхан, его голос был хриплым, но теплым, как горячий чай в зимнюю ночь. - иди скорее ко мне.. - Я всегда здесь.. - ответила Ифакат, ее голос дрожал, как лист на ветру. Женщина прикоснулась к его щеке, словно боясь, что он рассыпется в прах. В этот момент дверь палаты мягко отворилась, и в комнату вошел Ферит. Его высокий силуэт замер на пороге, а глаза, такие же темные, как у отца, пронзили пространство вопросом. - Как ты себя чувствуешь, отец? - спросил он, его голос был спокоен, но в нем чувствовалась тревога, как подводное течение. Орхан кивнул, его улыбка стала шире. - Могло быть и лучше, сынок.. Но я в порядке. Ифакат украдкой посмотрела на Ферита, их взгляды встретились, и в углу ее губ промелькнула едва заметная улыбка. Ферит же, будто ничего не заметив, подошел ближе, и его рука невольно коснулась её плеча. - Дорогие мои.. Орхан заметил что-то странное в поведении Ферита. Какая-то нервозность, затаенная тревога читались в каждом движении сына. Поэтому он попросил Ифакат оставить их. - Жизнь моя, оставишь нас с сыном наедине? - нежно поцеловав Ифакат в руку, прошептал Орхан. - Не скрывайте от меня ничего.. - Невестка, всё хорошо.. Мы просто поговорим.. Ифакат покинула палату, оставив отца и сына наедине с гнетущей тишиной. Ферит не знал, как сообщить отцу страшную правду, как выложить перед ним этот клубок предательства и лжи. Как сказать, что это его мама сообщила Караму об их местонахождение? Слова застревали в горле, словно комья песка. Он боялся реакции отца, боялся разочарования в глазах самого близкого человека. Но все же, собрав остатки мужества, он набрался смелости и рассказал. Каждое слово, каждое предложение давалось ему с трудом, словно он выдирал их из самого сердца. Орхан слушал, не перебивая, его лицо постепенно багровело от ярости. С каждой фразой, слетавшей с губ Ферита, гнев нарастал в нем, словно буря. Неужели это правда? Неужели, мать его детей, способна на такое? Орхан был вне себя от злости. В палате воцарилась напряженная тишина, нарушаемая лишь его тяжелым дыханием. - Я не могу в это поверить, - прорычал он, глядя на Ферита с болью и разочарованием в глазах. Ферит подошёл к отцу и сказал, - Я поговорю с мамой, она попросит прощения.. И невестке всё объясню. - Прощения!? Сынок, ты с ума сошёл? Она собственноручно отдала нас на растерзание эту подонку. Что ты собираешься объяснять? - В глазах мужчины плескалась буря. Орхан хотел, чтобы Гюльгюн ответила за это. Он чувствовал себя преданным, обманутым, растоптанным. Орхан любил Ифакат, она была для него самой ценной. В её объятиях он находил утешение, в её глазах - отражение своей силы. Она была его тайной, его слабостью, его единственным спасением в этом мире интриг и лжи. И теперь, когда его жизнь висела на волоске, он понимал, насколько она ему дорога. - Сын.. - голос Орхана был хриплым, но твердым, - Ифакат не должна узнать о том, что Гюльгюн причастна к этому. Никогда. Ты меня понял? - Я понял, отец. Никто не узнает. - произнес он, голос был низким и спокойным, как бездонное озеро. - Но знаешь, невестка не глупая. Она почувствует, что ты что-то скрываешь. - Она не должна узнать. Она… - он замолчал, слова застревали в горле, как шипы. - Ифакат слишком импульсивная. Если узнает, Гюльгюн конец.. - Я сделаю все, что нужно, чтобы защитить ее, - сказал он, и в его голосе была непреклонность стали. - Но ты тоже должен быть готов к любому повороту. Лицо Орхана было бледным, но глаза горели неистовым огнем. Он сжал простыню в кулаке, словно пытаясь удержать в руках хоть что-то реальное в этом мире, где всё катилось в пропасть. - Насчёт этого подонка.. - голос его был низким, хриплым, будто ржавый клинок, скребущий по камню. - Ты сказал, что дед спрятал его? Где? - Надёжное место, отец. Дедушка знает, что делает. - Надёжное место? - Орхан слегка приподнялся на локтях, игнорируя боль, которая пронзала его тело, как тысячи игл. - Ты хоть понимаешь, что это не его дело? Это не его война! - Но и не твоя, отец, - Ферит подошёл ближе, его голос стал тише, но от этого только напряжённее. - Ты едва выжил. Невестка переживает. А моя мать сошла с ума. - Я сам разберусь с ней, - прошипел Орхан, его пальцы впились в простыню. - Но Ифакат… - он замолчал, его голос дрогнул. - Отправь её куда-нибудь подальше. Любой ценой. Ферит усмехнулся, но в глазах читалась тревога. - Ты знаешь её.. Она не уедет. Не оставит тебя. - Она должна! - Орхан ударил кулаком по кровати, металлический каркас дрогнул. - Я не могу… - он замолчал, его голос сломался. Ферит опустил голову, его пальцы сжались в кулаки. Он знал, что отец прав. Но он также знал, что Ифакат никогда не послушается. - Я скажу ей, - прошептал он. - Но ты знаешь, что она не послушает меня. Орхан закрыл глаза, его дыхание стало тяжелее. - Ферит, ты должен её уговорить… - он открыл глаза, и в них было что-то дикое, почти звериное. - Защити её. Любой ценой. Ферит кивнул, но в его голове уже крутились планы, один опаснее другого. Парень стоял в коридоре, его дыхание чуть сбилось. Ифакат, женщина, которая всегда держалась с ледяным достоинством, теперь выглядела словно загнанная лань. Ее глаза, обычно полные уверенности, теперь метались, ища ответов на вопросы, которых она даже не могла полностью сформулировать. - Ферит, что происходит? - ее голос дрожал, но в нем звучала сталь. Она не привыкла отступать. - О чем вы говорили с отцом? - Все хорошо, невестка, - он протянул руку, но она отшатнулась, ее плечи уперлись в холодную стену. - Не переживай.. Просто, тебе следует поехать со мной. Это ради твоей безопасности. Отец так ре.. - Уехать? - она прошептала, и в ее голосе прозвучало что-то, что заставило Ферита напрячься. - Орхан решил? А я что, кукла в ваших руках? Ферит чувствовал, как напряжение в воздухе нарастало, словно перед грозой. Он хотел сказать ей больше, но знал, что это не его право. Ифакат, не дожидаясь ответа, рванула мимо него, ее шаги гулко отдавались в пустом коридоре. Она ворвалась в палату. - Орхан! - она бросилась к нему, ее руки сжали край койки. - Что это за игра? Почему ты решил все за меня? Орхан посмотрел на нее, и в его взгляде была тяжесть, которую она раньше не замечала. Он медленно поднял руку, коснувшись ее щеки. - Ты знаешь, почему, - его голос был тихим, но каждое слово било по ней, как молот. - Ферит, выйди. Ферит кивнул, его глаза скользнули по Ифакат, прежде чем он развернулся и вышел. Дверь закрылась с глухим щелчком, оставив их наедине. Ифакат чувствовала, как ее сердце колотилось в груди, словно пытаясь вырваться. Она знала, что Орхан был прав, но это не делало ей легче. Она не хотела уезжать, не хотела оставлять его здесь одного, но он смотрел на нее, и в его взгляде было что-то, что заставляло ее молчать. Женщина разрывалась между яростью и отчаянием. Ее слезы катились по щекам, оставляя горячие следы, как раскаленные угли, обжигающие кожу. Она металась по палате, словно загнанный зверь, не находя выхода из этой ловушки, которую судьба подстроила ей и Орхану. Ее руки сжимались в кулаки, ногти впивались в ладони, давая физическую боль, чтобы заглушить душевную. - Не оставлю тебя! - ее голос разорвал тишину, звучал как крик раненой птицы, которая не хотела отпускать свое гнездо. Ни за что! - Ифакат! - его голос прогремел, как гром, заставив ее замереть. Она посмотрела на него, и в этот момент мир вокруг них исчез. Его глаза, такие же сильные, как и прежде, пронзали ее, пытаясь донести то, что словами не выразить. - Уезжай. Ты не должна оставаться здесь. Мне не нужна твоя помощь, - его слова были холодны, как зимний ветер, но она знала, что за ними скрывалось нечто большее. Его грубость - это щит, который он выставил, чтобы защитить ее, чтобы оттолкнуть. - Не ври мне, Орхан, - прошептала она, опускаясь на колени рядом с кроватью. Ее рука дрожала, когда она коснулась его лица, почувствовав тепло его кожи, несмотря на всю эту холодность в его голосе. - Я не вру, - его дыхание стало прерывистым, но он не отводил взгляда. Она видела, как он боролся с собой, как его пальцы сжимали простыни, пытаясь удержаться от того, чтобы протянуть руку к ней. - Ты всегда был плохим лжецом, - она наклонилась ближе, ее губы почти касались его уха, дыхание горячо и неровно. - Думаешь, что сможешь меня отпугнуть? Я знаю тебя, Орхан. Он не ответил, только сжал зубы, его тело напряглось, как струна, готовое порваться. Она почувствовала, как его сердце ббилось словно пытаясь вырваться из груди. Ее рука медленно опустилась на его грудь, чувствуя ритм его сердца, а ее губы нашли его. - Ты не понимаешь, Ифакат! Этот подонок не остановится. Он доберется до тебя, а я… я не смогу даже встать, чтобы защитить тебя! Его слова резали ей душу, но она не отступила. - Ты думаешь, я испугаюсь? Ты думаешь, я брошу тебя здесь, чтобы он мог сделать что-то с тобой?! - Голос ее был низким, почти шепотом, но в нем была сталь. - Я не убегу. Я останусь здесь. И если Карам решит сунуться сюда, он узнает, что значит перейти дорогу Ифакат Корхан. Орхан замер, его дыхание стало тяжелым. Его рука дрожала, когда он попытался дотянуться до нее, но она уже выпрямилась, смотря на него сверху вниз. - Ты не один, Орхан. Вспомни, я всегда была рядом с тобой. Только я. В этот момент дверь палаты скрипнула, и оба взглянули на порог. Там стояла медсестра, с подносом в руках, но ее взгляд был прикован к ним, словно она чувствовала напряжение, витающее в воздухе. - Все в порядке? - спросила она осторожно. Ифакат медленно кивнула, но ее глаза не отрывались от Орхана. - Все в порядке, - сказала она, и в ее голосе звучала невысказанная угроза, адресованная невидимому врагу, который где-то там, за стенами больницы, ждал своего часа. Тем временем, за стенами палаты Сейран стояла в холодном коридоре больницы, её пальцы нервно сжимали край сумки. Воздух был пропитан запахом антисептика и тишиной, прерываемой лишь редкими шагами медсестры. Когда Ферит появился в коридоре, она сразу поняла - что-то не так. Его лицо было бледным, глаза мутными, словно он только что смотрел в бездну. Он шёл медленно, как будто каждое движение давалось ему с трудом. Когда он подошёл ближе, Сейран не выдержала - шагнула навстречу, обняла его так крепко, что он чуть не потерял равновесие. Его тело было напряжённым, как струна, готовая лопнуть. - Что случилось? - прошептала она, её голос дрожал, хотя она пыталась держать себя в руках. Ферит закрыл глаза, его дыхание стало прерывистым. - Этот подонок сказал… мама… она… она всё подстроила. Она замешана, понимаешь? Моя мать хотела убить невестку... Что с нашей семьёй не так, а?! Мой отец… он может остаться инвалидом из-за неё. - Его слова падали, как камни в тихую воду, и Сейран почувствовала, как её сердце сжалось. Она знала, как он любил свою мать, как часто говорил о ней с теплотой. А теперь этот идеальный образ рушился на глазах. Сейран прижала его к себе сильнее, её пальцы вцепились в его спину. - Ферит, я здесь. Мы справимся. Вместе. - Она чувствовала, как его тело дрожало, как будто он вот-вот развалился бы на части. Её губы прикоснулись к его виску, и она почувствовала, как он вздрогнул. - Ты не один, - прошептала она, её дыхание смешалось с его. Ферит медленно опустил голову на её плечо, его руки обвили её талию. - Сейран… я не знаю, что делать, - его голос был едва слышен, словно он боялся произнести это вслух. Она отстранилась, чтобы посмотреть ему в глаза. - Мы разберёмся. Сейчас тебе нужно быть сильным. Для отца. Для себя. - Её пальцы медленно скользнули по его щеке, и она увидела, как в его глазах промелькнула искра надежды. - Позвони маме Гюльгюн. Вдруг это бесчестный оклеветал её. Ферит сразу же набрал своей матери: - Это правда мама? Ты и этот подонок были в сговоре? Отвечай же! В трубке повисла тишина. Гюльгюн, казалось, потеряла дар речи. Она всегда считала себя умнее, хитрее и проницательнее. Как она могла допустить такую оплошность? Как Карам мог так облажаться. Ярость и страх боролись в ней, парализуя волю. - Ферит, сынок, послушай, ты не понимаешь… - начала она дрожащим голосом, пытаясь хоть как-то оправдаться. Но Ферит не дал ей договорить. - Я все понимаю, мама. Но ты перешла черту. Отец не простит тебе этого. Я не знаю, что он сделает, но будь готова ко всему. Гюльгюн в отчаянии схватилась за соломинку. - Помоги мне, Ферит. Ты же мой сын. Ты должен защитить меня. Ферит замолчал. Он любил свою мать, несмотря ни на что. Но то, что она сделала, было непростительно. Он не мог поддержать ее в этом. - Я не смогу тебе помочь. Теперь тебе придется пожинать плоды своих деяний. С этими словами Ферит повесил трубку, оставив Гюльгюн наедине со своим страхом и надвигающейся бурей.