Часть 10

Гюльгюн нервно сжимала телефон в руках, ее пальцы дрожали, как листья на ветру. Звонок снова ушел в пустоту, и она с силой швырнула устройство на диван, не в силах сдержать ярость. - Почему он не отвечает?! - прошипела она сквозь зубы, ее голос звучал как надтреснувший колокол. В голове крутились картины: Карам, Орхан, Ифакат… И она, Гюльгюн, в центре этого клубка лжи и предательства. Снова схватив телефон, она набрала номер с такой силой, что экран чуть не треснул. На этот раз трубку подняли. - Ну наконец-то! - выкрикнула она, но голос на другом конце был не Карама. - Гюльгюн, - раздался низкий, леденящий голос Халиса Аги. - Ты думала, что сможешь убежать от последствий? Она замерла, как заяц перед волком. - Господин Халис... Как вы.. А где Карам? - спросила она, стараясь звучать уверенно, но тревога прокрадывалась в каждый слог. - Он здесь, - ответил Халис, и в фоне послышался стон. - и он рассказал мне обо всем, Гюльгюн. Всю правду. Ты думала, что сможешь остаться в тени, пока мой сын мучается? Ее сердце упало в бездну. - Господин, это не так, я… - Не ври! - его голос взорвался, как гром. - Ты знала, что Орхан будет там. Ты специально сообщила этому подонку! Гюльгюн почувствовала, как пол уходит из-под ног. Она метнулась к окну, как будто там мог быть выход, но за стеклом лежал только мрак. - Папочка, я.. - Молчи! - перебил он. - Ты заплатишь за это. За каждый день, который мой сын проведёт в инвалидном кресле. Гюльгюн сжала телефон в дрожащих пальцах, её дыхание прерывалось, словно воздух разрывался на куски внутри её груди. Голос Халиса раскатился по её сознанию, как гром, заставляя сердце биться в ритме панического бега. - Ты слышала меня, Гюльгюн? Тебе конец! - его слова, словно лезвие, вонзились в её разум. Она чувствовала, как холодный пот стекал по спине, а в глазах мелькали тени предательств, которые она так старалась скрыть. - Я не хотела навредить Орхану, клянусь! - её голос сорвался на крик, сдавленный рыданиями. - Ифакат… это она! Она должна была ответить за всё! Всё это должно было произойти с ней! Халис засмеялся, и этот смех был подобен скрежету металла. - Ты думаешь, это оправдание? Слейся с тенью, как крыса, и не смей больше показываться. Я сам тебя найду. Его слова обрушились на неё, как лавина, заставляя её сжаться в страхе. Она бросила телефон на кровать, её руки дрожали, а мысли путались, как паутина. Гюльгюн знала, что Халис Ага не бросает слов на ветер. Он бы сделал так, чтобы она исчезла, как будто её и не было. Больница была тиха, словно затаившаяся хищница, готовящаяся к прыжку. Свет ламп дрожал, отражаясь на белых стенах, а воздух был пропитан напряжением. Ферит стоял у двери, его пальцы сжимались и разжимались в кулаках, как будто пытаясь ухватиться за что-то неосязаемое. Его взгляд был прикован к фигуре Халиса, который шел по коридору, твердо и неумолимо, словно ледник, сметающий все на своем пути. Когда Халис прошел мимо, не удостоив внука даже взглядом, Ферит почувствовал, как страх и ярость сплелись в его груди в один клубок. Он догнал деда, шаги его были резкими, словно барабанная дробь, предвещающая бурю. - Дедушка, - его голос дрогнул, но он заставил себя продолжить, - что ты собираешься делать с Карамом? Халис остановился и повернулся к внуку. Его глаза были холодны, как зимняя ночь, а губы сжаты в тонкую линию. Он смотрел на Ферита так, будто видел не только его, но и всех, кто когда-либо осмеливался перечить ему. - Все ответят по заслугам, - произнес Халис, его голос был тихим, но каждый слог звучал как удар молота. - Абсолютно все. Ферит почувствовал, как земля уходила из-под его ног. Он понял, что дед не просто говорил о Караме. В его словах был скрыт более глубокий смысл, который касался его матери, Гюльгюн. Она, стала слабым звеном в цепи, которую Халис собирался разорвать. - Дедушка, я понимаю, что моя мать совершила ужасную ошибку. Но пожалуйста.. - начал Ферит, но его голос предательски дрогнул. - она ведь тебе как дочь.. Халис усмехнулся, и эта усмешка была похожа на лезвие, готовое вонзиться в плоть. - Дочь? Она давно перестала быть моей дочерью. Теперь она получит то, что заслужила. Ферит почувствовал, как его сердце сжалось от ужаса и гнева. Он хотел кричать, но знал, что это только усугубит ситуацию. Он стоял, сжав кулаки, и смотрел, как Халис направился к палате отца, оставляя за собой тишину, которая была гуще, чем кровь. Халис шагнул в палату, его тяжелые ботинки гулко отдавались по кафельному полу. Глаза, холодные как лезвие, впились в Орхана, лежащего на больничной койке. Воздух между ними натянулся, как тетива лука, готовая сорваться в любой момент. Ифакат, стоявшая у окна, сжала ладонь в кулак, ее ногти впились в кожу, оставляя красные полумесяцы. - Ты думал, я не узнаю, что ты тут устроил? - голос Халиса был низким, как гул подземного толчка. - Жалкий неудачник, который даже с собственной женой не справился. - Орхан.. - позвала она, не отрывая взгляда от его рук. Он вздрогнул, словно ее голос вырвал его из глубокого забытья. - О чем говорит твой отец? - ее глаза, обычно такие мягкие, теперь горели холодным светом. Орхан замер на мгновение - Ни о чем, жизнь моя.. Халис Корхан как обычно чем-то недоволен. - мужчина приподнялся на локтях, его лицо исказила ярость. Грудь вздымалась, будто он готов был сорваться с койки, несмотря на боль. - Убирайся отсюда отец, пока я тебя сам не вышвырнул! - Ты? Меня? - Он шагнул ближе, тень от его фигуры накрыла Орхана, как черная туча. - Ты даже ноги свои поднять не можешь. Инвалид. Ни на что не годный. Ифакат стояла, словно буря, готовая обрушиться на Халиса Корхана. Её глаза горели, как раскалённые угли, а губы сжались в тонкую линию, преграждая путь словам, которые могли бы вырваться с разрушительной силой. Она чувствовала, как её пальцы непроизвольно сжались в кулаки, но боль была ничто по сравнению с тем, что происходило у неё внутри. Халис, напротив, оставался холодным, как ледяная глыба. Его голос звучал спокойно, почти безразлично, но в каждом слове сквозила ядовитая презрительность. - Ифакат, тебе лучше не вмешиваться, - произнёс он, не глядя на неё, словно она была лишь тенью, мелькающей на краю его сознания. - Мой муж, - выдохнула она, шагнув вперёд, её голос дрожал, но не от страха, а от гнева. - Орхан - мой муж! И вы не смеете говорить с ним так, как будто он ничего не стоит. Халис наклонил голову, его губы изогнулись в ухмылке, которая была острее лезвия. - Твой муж? Он инвалид, Ифакат. Жалкая тень человека, который не смог постоять за себя и свою жену. Её сердце сжалось, как будто его сдавили невидимые клещи. Она видела, как Орхан лежал за её спиной, его глаза были опущены, плечи сгорблены под тяжестью слов отца. Ей хотелось обернуться, обнять его, защитить, но она знала - сейчас она должна быть его щитом. - Вы не заслуживаете его, - прошипела она, её голос стал низким, почти звериным. - Вы не заслуживаете такого сына. Он сильнее, чем вы когда-либо! Халис засмеялся, но в его глазах промелькнуло что-то, что Ифакат не смогла прочитать. - Сильнее? Он едва может пошевелиться. Ты слепа, если не видишь этого. Она шагнула ещё ближе, её дыхание смешалось с его, её тело напряглось, готовое к схватке. - Не смейте говорить о нём так. Не смейте! Вы меня услышали? В воздухе нависло напряжение, словно гроза, готовая разразиться. Орхан с трудом приподнялся и взяв её за руку сказал. - Ифакат, хватит.. Остановись. Она остановилась, но её глаза не отрывались от Халиса, её тело всё ещё дрожало от ярости, которую она едва сдерживала. - Будьте вы прокляты! - резко выпалил Халис, направляясь к двери. - Недоумки! Ифакат стояла, сжимая кулаки, пока эхо хлопнувшей двери раскатывалось по каменным стенам палаты. Её дыхание было тяжёлым, грудь поднималась и опускалась в такт её ярости. Она повернулась к Орхану, её взгляд, обычно такой уверенный, теперь был полон тревоги, но она не позволила себе дрогнуть. Она знала, что сейчас ее слова - это не просто слова, а якорь, который должен удержать его от падения в бездну отчаяния. - Не слушай его, жизнь моя.. - прошептала она, кладя руку на его плечо. Ее пальцы слегка сжали ткань его рубашки, как будто пытаясь передать ему свою силу. - Твой отец не понимает. Он никогда не понимал тебя. Но я… я верю, что ты справишься. Орхан молчал, его губы были плотно сжаты, а взгляд устремился куда-то в пустоту. Его тело казалось тяжелым, будто он был закован в невидимые цепи. Ифакат почувствовала, как ее сердце сжалось от боли за него. Она знала, что его отец, Халис Ага, всегда был жестоким, но сейчас он перешел все границы. - Ты встанешь на ноги, - продолжила она, ее голос стал тверже. - Не сразу, может быть, но это произойдет. Мы вернемся к нашей жизни. К нашей… - Она замолчала на мгновение, словно боясь произнести следующее слово вслух. - К нашей свободе. Орхан медленно повернул голову, его глаза встретились с ее взглядом. В них было столько боли, но также и искра чего-то еще. - Свобода? - его голос был хриплым, как будто он долго не говорил. - Ты думаешь, что она еще возможна? Ифакат почувствовала, как ее дыхание участилось. Она наклонилась ближе, ее губы почти касались его. - Все возможно, если мы будем бороться вместе, - шепнула она, ее голос был теплым, обжигающим. - Ты не один. Я здесь. И я не позволю тебе сдаться. Ее рука медленно скользнула вниз, пальцами касаясь его руки. Орхан вздрогнул, но не отстранился. В воздухе повисло напряжение, словно молния перед грозой. - Ифакат… - начал он.. - Просто доверься мне, - прошептала она, ее дыхание стало горячим, как пламя. - Сейчас. Лечащий врач, словно актёр, вышедший на сцену не вовремя, застыл в дверях, сжимая в руках стерильную папку с диагнозами. Его глаза, привыкшие к боли и смирению, на мгновение уловили напряжение между ними. Воздух в палате был наэлектризован, словно перед грозой. Он улыбнулся, но эта улыбка была больше для себя - врач знал, что вторгся в священное пространство. - Господин Орхан, прогулка на свежем воздухе вам не помешает. - произнёс он, словно читая заученную строку. - Вы готовы? Ифакат, словно солнце, вырывающееся из-за тучи, засветилась от радости. Её глаза метнулись к Орхану, и в них читалось нечто большее, чем просто облегчение. Она хотела этого момента, хотела его так, что даже её пальцы непроизвольно сжались в кулаки. Инвалидная коляска, словно незваный гость, вкатилась в палату с лёгким скрипом. Орхан уставился на неё, будто она была его личным врагом. Его глаза, обычно такие спокойные, теперь горели яростью. - Я не поеду, - прошипел он, сжимая ручки кровати так, что костяшки пальцев побелели. - Уберите это отсюда.. Я не хочу. Ифакат, не теряя ни секунды, повернулась к врачу. - Доктор, оставьте нас, пожалуйста. Мы скоро выйдем. Её голос был мягок, но в нём звучала непреклонность. Врач кивнул, словно почувствовал, что дальнейшее его присутствие будет лишним, и вышел, оставив их наедине. Дверь закрылась с лёгким щелчком, и палата снова наполнилась тем напряжением, которое было прервано. Орхан всё ещё смотрел на коляску. Его ноги, когда-то сильные, способные унести его на край света, теперь лежали беспомощно, словно отрезанные от реальности. Он смотрел на них, как будто пытаясь заставить ожить силой мысли. Но ничего. Только тишина, прерываемая шелестом занавесок на ветру. - Орхан, - её голос был мягким, но в нём чувствовалась сталь. - Ты должен. Ради нас. - Я не хочу, чтобы ты бегала вокруг меня, как нянька, - прошептал он. - А я и не буду бегать, - ответила она твёрдо. - Орхан, перестань упрямиться. Ты не можешь продолжать так себя изводить, - сказала она, подходя к нему. Ее пальцы коснулись простыни, аккуратно сдвинув ее, обнажив его ноги. Она наклонилась, ее дыхание стало теплее, когда она взяла его под руки, помогая ему сесть в кресло. Орхан молчал, но его глаза следили за каждым ее движением. Когда она села напротив него, ее взгляд был полон решимости. - Не отчаивайся. Я здесь, и я сделаю все, чтобы ты снова стал собой. Моя любовь и забота поднимут тебя. Орхан улыбнулся, но в его глазах была грусть. Он протянул руку, его пальцы обхватили ее ладонь, притягивая ее ближе. Их лица оказались в паре дюймов друг от друга, дыхание смешалось. - Ты слишком прекрасна для меня, Ифакат.. - прошептал он, прежде чем его губы коснулись ее. Поцелуй был мягким, но в нем была вся его боль и благодарность. - Мы дополняем друг друга, жизнь моя.. Орхан отстранился, его голос стал тише, но в нем была искренность. - Я тебя не заслуживаю. Ты - нечто невероятное, а я… я сломан. Ифакат провела пальцем по его щеке, ее глаза сияли. - Ты мой Орхан. И я не позволю тебе оставаться сломленным. Ты заблуждаешься, если думаешь, что я позволю тебе сдаться. Орхан посмотрел на нее, его рука сжала ее сильнее. Она была его якорем в этом море отчаяния, и он знал, что с ней он сможет снова встать. - Тогда покажи мне, как ты сможешь меня поднять, - прошептал он, его голос стал глубже, в нем зазвучала надежда. Ифакат улыбнулась, ее губы снова приблизились к его, но на этот раз она была инициатором. Их поцелуй стал страстнее, словно они пытались растворить друг в друге всю боль и страх. - Ты всё ещё мой Орхан. Сильный. Непреклонный. Не смей забывать об этом. Доверься мне, - прошептала она, и её губы скользнули по его шее, оставляя за собой огненный след. Орхан замер, её близость, её тепло, её запах - всё это было, как лекарство, которое он не осмеливался принять. Кресло плавно катилось по узкому коридору, колеса мягко жужжали по полу. Орхан сжал ручку кресла, стараясь скрыть горечь в глазах. Он ненавидел это чувство беспомощности, но взгляд Ифакат, полный нежности и решимости, придавал ему сил. Сад в больнице был захватывающим. Яркие цветы, словно капли краски, разбросанные по холсту, окружали их. Воздух был наполнен ароматом роз и жасмина. Ифакат опустилась на колени перед креслом, ее глаза встретились с его взглядом. - Здесь так хорошо.. Вокруг так красиво. - ее голос был тихим, словно шелест листьев. Орхан кивнул, улыбка тронула его губы. - Ты - моя красота. Она рассмеялась, и этот звук был для него музыкой. Ее руки медленно скользнули по его ногам, пальцы слегка сжали его икры. - Я всегда буду рядом, - прошептала она, ее дыхание стало горячим и прерывистым. - Ничто не изменит этого. Орхан почувствовал, как его сердце забилось чаще. Ее близость, ее тепло - все это сводило его с ума. Его рука опустилась на ее шею, пальцы запутались в ее мягких волосах. - Ифакат, - произнес он, его голос дрожал. - Я не могу быть тем, кем был раньше. Она подняла глаза, в них горел огонь. - Ты всегда будешь мой. И это единственное, что имеет значение. Ее губы коснулись его руки, затем медленно поднялись выше. Орхан почувствовал, как его тело ответило на ее прикосновения, забывая о боли, о страхе, о всех ограничениях. Тонкие пальцы женщины дрожали, цепляясь за край деревянной скамьи. Вечерний воздух был пронизан запахом свежескошенной травы и едва уловимым ароматом лекарств, доносящимся из больничных окон. Она смотрела вдаль, где золотистые лучи заката касались верхушек деревьев, но её мысли были здесь, рядом с ним. С Орханом. Он сидел в инвалидной коляске, его тёмные глаза, как щели в скале, были прикованы к ней. Его лицо, когда-то такое сильное, теперь казалось бледным, почти прозрачным. Но в его взгляде была всё та же сила, та же страсть, что и в те дни, когда они тайно встречались под звёздами, когда он обещал ей мир. Теперь он мог предложить ей только свою беспомощность. И всё же она не уходила. - Тебе холодно, - прошептал он, и его голос был как шёпот ветра, ломающего сухие листья. Он накинул на её плечи свой плед, его пальцы коснулись её кожи на мгновение дольше, чем нужно. Шерсть плетала её кожу, но не так, как его взгляд - он прожигал её насквозь. - Я не замерзла, жизнь моя.. - начала она, но он перебил её резким движением руки. - Я должен, - сказал он. - я тоже хочу заботиться о тебе. Ифакат почувствовала, как её сердце сжалось. Она наклонилась к нему, её губы были так близко, что она могла почувствовать его дыхание. Оно было тёплым, как летний ветер, и горьким, как его боль. Она хотела сказать что-то, но слова застряли у неё в горле. Вместо этого она взяла его руку, её пальцы переплелись с его, и она почувствовала, как он напрягся. Ифакат опустилась перед ним на колени, ее пальцы скользнули по его груди, медленно, почти нежно, но с такой уверенностью, что он не мог не вздрогнуть. Ее ладони двигались вниз, к его животу, к тому месту, где тепло тела начинало перерастать в огонь. Орхан схватил ее за запястье, его пальцы впились в ее кожу, как когти. Он посмотрел на нее, его глаза были темными, почти черными, полными боли и желания, которые он не мог выразить словами. - Не cейчас.. - прошептал он, его голос был хриплым, словно он боролся не только с ней, но и с самим собой. - Я не могу… Ифакат взглянула на него, ее глаза были полны решимости. Она хотела напомнить ему, кто он есть, что он все еще мужчина, все еще тот, кто когда-то владел ее сердцем и телом. - Ты нужен мне, - прошептала она, ее голос был мягким, но с ноткой настойчивости. - Сейчас. Здесь. Всегда. Я не хочу давить на тебя.. Просто... хочу чтобы ты знал.. Для меня ничего не изменилось. Он закрыл глаза, его дыхание стало тяжелым, как будто он пытался удержать себя на краю, на грани, где его разум и тело могли бы встретиться. - Мне сложно смириться с тем, что произошло.. - снова сказал, но его руки не отпускали ее, его пальцы все еще сжимали ее запястье, как будто он боялся, что она уйдет. - Не думаю, что смогу.. Ифакат улыбнулась, ее губы скользнули по его шее, остановившись у самого уха. - Но я смогу, - прошептала она, и ее слова были как обещание, как вызов. - И ты почувствуешь это. Орхан вздрогнул, его тело дрожало, как будто оно пыталось ответить ей, но его разум все еще сопротивлялся. - Мы уталим тоску друг по другу, но.. - он прошептал, его голос был полон боли. - когда я встану на ноги. Когда я смогу… быть собой. Ифакат остановилась, ее сердце сжалось от его слов. Она хотела кричать, хотела плакать, но вместо этого она просто прижала его лицо к своей груди, чувствуя, как его дыхание смешивалось с ее теплом. - Ты не изменился.. - сказала она, и ее слова были тихими, но полными силы. - Ты навсегда останешься моим, навсегда. Орхан сжал кулаки, его пальцы дрожали, кровь стучала в висках, будто пыталась вырваться наружу. Его ноги, мертвые и неподвижные, были молчаливым напоминанием о том, что он больше не тот человек, каким был раньше. Но Ифакат - она была другой. Ее руки, теплые и сильные, обвили его, словно щит, защищая от самого себя. - Перестань, - прошептала она, ее голос был тихим, но таким твердым, что он замер. - не отдаляйся от меня. - Ее пальцы коснулись его щек, смахивая слезы, которые он ненавидел. - Ты делаешь мне больно, - сказала она, и в ее глазах он увидел не жалость, а ярость. Не против него, а за него. - Ты думаешь, мне важно, сможешь ли ты ходить? Ты жив. Ты здесь. Это всё, что мне нужно. Ее слова ударили его, как молот. Он хотел отвернуться, спрятаться, но она не позволила. Ее лицо было так близко, что он чувствовал ее дыхание - горячее, неровное. - Ты - мой, прошу тебя.. - прошептала она, и в ее голосе была такая сила, что он не мог пошевелиться. Ее губы едва коснулись его, легким, почти невесомым прикосновением, но оно заставило его вздрогнуть. Ифакат не отступала. Ее руки скользнули вниз, к его плечам, шептали что-то, что он не сразу понял. - Ты не один, - сказала она, и ее голос звучал как обет. Ее пальцы медленно двигались, исследуя его тело, не оставляя места для сомнений. Она не боялась его боли, его гнева, его слабости. Наоборот - она принимала всё, как есть. Орхан замер, его дыхание стало глубже, сердце билось быстрее. Он не знал, что сказать, но его тело ответило само. Его руки дрожали, когда он потянулся к ней, словно боясь, что она исчезнет, как мираж. Ифакат улыбнулась, ее губы снова коснулись его, но на этот раз тверже, увереннее. Она не торопилась, как будто знала, что у них есть всё время в мире. Ее пальцы скользнули под его рубашку, касаясь кожи, и он почувствовал, как внутри него что-то оживает. - Позволь мне, - прошептала она, и в ее голосе была смесь просьбы и приказа. Орхан отстранил её руку, словно она была раскалённым железом, обжигающим его кожу. - Ифакат, дай мне время. Я пока… пока не могу, - его голос дрогнул, - я не тот, кто был раньше. Это тело - это…- Он не договорил, отвернувшись, словно стыдясь самого себя. Ифакат встала с колен, её движения были плавными, как течение реки, но в её глазах бушевала буря. - Как ты до сих пор меня не понял? - прошептала она, её голос был тихим, но в нём звенела сталь. - Который раз я за тобой в огонь и воду. Мужчина сжал кулаки, его ногти впились в ладони. - Я не хочу быть обузой, - его слова вырвались с горечью. - Ты заслуживаешь большего, чем просто калеку. Ифакат положила руку на его грудь, чувствуя, как билось его сердце - быстро, неровно. - Ты не обуза, - её голос стал мягче, но в нём всё ещё звучала непоколебимость. - Ты мой Орхан. И я не позволю тебе убежать от меня. Ни в этот раз, ни в следующий. - Ифакат.. - Позволь мне быть твоей силой, - прошептала она, - когда ты не можешь сам. Орхан чувствовал, как его ладони становились влажными, словно он только что сжал их в кулаки и выпустил всю свою решимость наружу. Он отвернулся, оставив Ифакат стоять на аллее, ее силуэт растворялся в вечернем тумане. Он не мог понять, почему она так настойчива, почему она не хочет дать ему пространства, чтобы осмыслить свою новую реальность. Он был сломан, и это было очевидно, но она, казалось, не видела этого - или, может быть, видела, но решила игнорировать. Ее глаза, полные упрека и желания, жгли его кожу, даже когда она уже отошла. Он сжимал ручки инвалидной коляски, чувствуя, как металл холодел под его пальцами. Его сердце било тревогу, но он молчал, не решаясь позвать ее. Она шла к озеру, ее платье слегка развевалось на ветру, и он не мог оторвать от неё взгляда. Ифакат стояла у воды, ее образ отражался в темной глади озера. Она улыбнулась, но это была не та улыбка, которая несла облегчение. Это была улыбка, которая говорила: - Я знаю, что ты боишься, но я не отступлю. Орхан чувствовал, как его дыхание сбивалось, как будто она уже рядом, хотя между ними была целая аллея. Он знал, что она вернется, и что тогда ему придется решать: остаться в своей скорлупе или рискнуть всем, чтобы почувствовать себя живым. Холодный металл колес инвалидной коляски пронизывал его ладони, словно ледяные иглы. Он медленно продвигался вперед, колеса мягко скрипели по земле, словно шепча ему о неизбежности. Озеро перед ним сверкало, как расплавленное серебро, а Ифакат стояла на берегу, словно статуя, застывшая в вечности. Её длинные волосы трепал ветер, и она казалась такой далекой, хотя была всего в нескольких шагах. - Ифакат, - позвал он, голос его был мягким, почти робким. Но женщина не обернулась. Орхан подъехал ближе, его сердце билось так громко, что он боялся, что она услышит. Он протянул руку, касаясь её ладони. Кожа была мягкой, но холодной, как утренний туман. - Прости меня, - прошептал он, глядя на её профиль. - Я дурак, любимая. Оттолкнул тебя, когда ты была единственной, кто остался рядом. Ифакат медленно повернула голову, её глаза были полны боли, но и надежды. Она не сказала ни слова, лишь сжала его руку в ответ. Её дыхание смешалось с его, и вдруг он почувствовал, как её губы коснулись его руки - нежный, почти неуловимый поцелуй. Орхан закрыл глаза, позволив себе на мгновение забыть о коляске, о боли, о страхе. Он почувствовал, как её рука скользнула по его плечу, её пальцы проникали в его волосы, и он почувствовал, как её тело прижималось к его, несмотря на коляску. Её запах был сладким, как спелый персик, и опьяняющим, как вино. - Ты мой дурак.. - прошептала она. - Я очень тебя люблю. Орхан не смог сдержать дрожь. Он знал, что это только начало, что между ними ещё многое должно произойти. - Я не могу больше здесь находиться, Ифакат, - его голос был низким, почти рычанием. - Эти стены, эти запахи… они сводят меня с ума. - Ты знаешь, что я не могу просто так взять и увезти тебя отсюда.. - её ответ был мягким, но твёрдым, - Это решение за доктором.. Как будто по сигналу, из дверей больницы вышел доктор Али, его белый халат развевался на ветру. Его походка была уверенной, глаза - проницательными. Он остановился перед ними, его взгляд скользнул от одного к другому, словно взвешивая слова, которые ещё не были произнесены. - Господин Орхан хочет домой, - сказала Ифакат, её голос был тихим, но настойчивым. - Что скажете, доктор? Доктор Али прищурился, его губы сжались в тонкую линию. Он подошёл ближе к Орхану, его дыхание слегка коснулось лица мужчины. - Это конечно же возможно.. Но есть некоторые условия.. Если вы будете делать гимнастику и соблюдать режим, - начал он, его голос был спокойным, - то через неделю я вас выпишу. Ифакат слегка улыбнулась, её губы приоткрылись, словно она хотела что-то сказать, но вместо этого она просто посмотрела на Али. В её взгляде была благодарность. - Госпожа Ифакат, можно вас? - кивнул мужчина. Али увел Ифакат в сторону, и Орхан почувствовал, как в его груди стала закипать ревность, словно ртуть в термометре, готовом взорваться. Его пальцы стиснули подлокотники инвалидного кресла, белые от напряжения. Он не мог слышать их разговора, но его взгляд прилип к их лицам, жадно выискивая малейшие намеки на то, что происходит. Доктор говорил что-то тихо, его голос был мягким, но серьезным. Ифакат слушала, ее глаза расширились, а губы слегка дрожали. Она кивнула, словно давая клятву, и выпрямилась, как солдат перед битвой. - Я сделаю все, что нужно, - сказала она, и ее голос был твердым, несмотря на дрожь в нем. - даже больше. Али кивнул, и его рука медленно поднялась, коснувшись ее плеча. Это было легкое прикосновение, почти невесомое, но для Орхана оно стало словно удар молота по наковальне. Его челюсть сжалась, и в глазах вспыхнул огонь. Его Ифакат, его единственная, его жизнь - и этот человек осмелился прикоснуться к ней. Ифакат обернулась, ее взгляд встретился с взглядом Орхана. В ее глазах была решимость, но и тень тревоги. Она подошла к нему, опустившись на колени рядом с его креслом. - Ну что, жизнь моя.. Скоро мы вернёмся домой.. - прошептала она, ее руки обхватили его. Орхан хотел ответить, хотел сказать, что не нуждается в жалости, что он сильнее, чем они думают, но слова застряли в горле. Его взгляд снова метнулся к Али, который стоял в стороне, наблюдая. В его глазах была не просто профессиональная заинтересованность. - Что он сказал? - наконец прохрипел Орхан. Ифакат вздохнула, ее пальцы сжали его руку. - Это будет нелегко, но я обещаю, что мы пройдем этот путь вместе, - сказала она, избегая прямого ответа. - А если ты будешь ревновать по пустякам.. мне придётся тебя ударить. Колеса коляски мягко постукивали по плитке ритм, будто бы отсчитывающий последние секунды старой жизни. Ифакат сжала рукоятки, ее пальцы белели от напряжения, но на лице - маска спокойствия. Орхан смотрел в потолок, светящийся лампами, и его голос прозвучал глухо, как будто из другой реальности - Ничего не будет как раньше. Ифакат резко остановила коляску, ее пальцы сжали его руку, чуть выше запястья. Ущипнула. Нежно, почти ласково, но с таким намеком, что он почувствовал, как кровь прилила к месту прикосновения. - Не говори так, - прошептала она, и в ее голосе было что-то, что заставило его сомкнуть губы. В палате стояла почти полная тишина, нарушаемая только равномерным гудением медицинской аппаратуры. Сквозь полузакрытые жалюзи в комнату проникал мягкий свет солнца, отбрасывая тёплые полосы на простынь и лицо сидящего на кровати Орхана. Мужчина выглядел бледным и усталым, но в его глазах горел огонёк, который невозможно было погасить - даже боль и неизвестность не могли лишить его этой внутренней силы. Доктор Али молча готовил инструменты для финального осмотра перед выпиской. Он был серьёзным, но тёплым человеком, к которому Орхан чувствовал уважение - хотя сейчас, глядя на то, как врач задержался взглядом на Ифакат, он испытал странный, неприятный холод в груди. Ифакат стояла рядом, не отрывая взгляда от своего мужа, её руки окутывали его плечи так, словно она боялась его потерять. Пряди рыжих волос падали на её щёки, отражая золотые лучи утреннего солнца, а в глазах - тревога, боль и бесконечная преданность. - Сейчас будет немного неприятно, - тихо сказал доктор, и коснулся холодным инструментом сухожилий на ноге Орхана. - Скажите, чувствуете ли? Орхан стиснул зубы. Он хотел что-то почувствовать, хоть слабое покалывание, хоть какой-то признак жизни в конечностях, но всё было по-прежнему пусто. - Нет, - выдохнул он, откинув голову назад. Доктор нахмурился. Он потратил не один день в этой палате, наблюдая за динамикой, строя план восстановления. Сейчас он взял паузу, встал и посмотрел прямо в глаза пациенту. - Это долгий путь. Очень долгий, - сказал он с мягкой уверенностью. - Но шансы есть. Вы встанете, Господин Орхан. Я в это верю. И у вас есть самое главное, с чем почти никто не приходит - такая жена - это… настоящий подарок. Вам повезло друг с другом. Особенно вам. Ифакат чуть заметно улыбнулась и благодарно кивнула. - Спасибо вам, доктор Али. За всё. Однако Орхан отвёл взгляд. Слова доктора, которыми он должен бы гордиться, ужалили его как яд. Он чувствовал себя не мужчиной, а обузой. Каким правом он всё ещё удерживает рядом с собой эту женщину? Она молода, прекрасна, сильная... Он ведь только мешает ей жить. И всё же… мысль о том, что однажды она уйдёт, отравляла его душу сильнее, чем любые возможные диагнозы. - Сейчас придёт медсестра.. возьмет кровь, и, если анализы будут хорошими, можете готовиться к выписке. Я дам вам минутку, - мужчина коротко попрощался и вышел, оставляя их одних. Тишина повисла между ними. Ифакат села на край кровати, взяла его за руку и склонилась ближе. - Ты думаешь, я не вижу, как ты сжался? - прошептала она. - Не ревнуй к нему, любимый. Мне не на кого смотреть. Мои глаза давно не ищут, потому что уже нашли. Тебя. Он молчал, глядя в потолок. Потом медленно повернулся к ней. - Правда? В её глазах вспыхнул свет. Она кивнула и коснулась пальцами его щеки. - Самый прекрасный мужчина в моей жизни лежит прямо передо мной. Упрямый, как никто. Сильный, даже когда не может встать. Я люблю тебя не за возможность ходить, Орхан. Я люблю за сердце. За душу. За то, что ты - это ты. Его голос дрогнул. - А я не знаю, что буду делать, если потеряю тебя. - Ты меня не потеряешь, - прошептала она и прижалась лбом к его. - Я с тобой. Всегда была. Всегда буду. Он медленно обнял её, чувствуя, как напряжение покидало мышцы, и впервые за долгое время позволил себе вздохнуть немного легче. В тот момент, пока солнце прокладывало золотые дорожки по их лицам, Орхан понял: путь будет нелёгким. Но он не одинок. А с такой женщиной рядом - никакая боль не страшна. - Но мне все равно не нравится, как он смотрит на тебя, - прошептал он, голос низкий, словно гром под землей. - Орхан, прекрати. Он вообще не смотрит на меня так, как ты думаешь, - ответила она, но в ее голосе была тень сомнения. Легкий удар ее пальцев по его лбу был скорее ласковым, чем сердитым. Орхан на мгновение закрыл глаза, почувствовав, как ее прикосновение пробежало по его коже, как электрический разряд. - Ты слишком ревнив, - сказала она, но в ее голосе была нотка игры, словно она пыталась разжечь что-то внутри него. Орхан посмотрел на нее, и в его взгляде было что-то дикое, что-то, что заставило ее замолчать. - Иногда мне кажется, что ты забываешь, чья ты на самом деле, - прошептал он, и его губы чуть ли не коснулись ее уха. Ифакат почувствовала, как ее дыхание участилось, но она не отстранилась. Ее рука потянулась к его лицу, пальцы скользнули по его щеке. - Я никогда не забываю, - ответила она, и в ее голосе была обещание, которое заставило его содрогнуться. - Ифакат, - начал он, но она приложила палец к его губам, останавливая его. - Не говори, - прошептала она, и ее губы были так близко, что он мог почувствовать их тепло. В этот момент в палате показалась медсестра. Молодая девушка с каштановыми волосами, завязанными в аккуратный хвост, вошла с легкой улыбкой на лице. Ее движения были точны, почти механичны. Она присела рядом, достала шприц и аккуратно взяла кровь. Ифакат следила за ней пристальным взглядом, словно пыталась разгадать, что скрывалось за этой внешней безмятежностью. Орхан, слегка приподнялся, опираясь на локоть. - Не могли бы вы мне уколоть обезболивающее? - попросил он, голос его звучал мягко, но с легкой ноткой настойчивости. Медсестра кивнула, достала ампулу и набрала содержимое в шприц. Ее пальцы скользнули по его бедру, приспуская штаны, чтобы найти нужное место для укола. Орхан не моргнул, только слегка прикрыл глаза, ощущая холодное прикосновение металла к своей коже. Когда медсестра закончила, он улыбнулся, глядя ей прямо в глаза. - Спасибо, вы прекрасно справляетесь. - Девушка смущенно улыбнулась и быстро вышла из палаты, оставив за собой легкий запах антисептика. Ифакат подняла бровь, смотря на Орхана. - Ты слишком любезен, - сказала она, голос ее звучал как лезвие, обернутое в шелк. - Будь осторожен, а то получишь больше, чем просил. Орхан рассмеялся, его смех звучно разнесся по палате. - Что? Я просто выразил благодарность. Разве это преступление? Ифакат прикусила нижнюю губу, чувствуя, как пальцы Орхана впивались в её кожу, оставляя следы. Её дыхание участилось, когда он притянул её ближе, грудь к груди, так что сквозь тонкую ткань платья она ощущала каждый его мускул. - Ты мой.. - прошептал она, обжигая его шею горячим дыханием. - И если кто-то посмеет даже взглянуть на тебя… Орхан засмеялся, но смех тут же превратился в стон, когда её зубы впились в нежную кожу под ухом. - Ты так боишься меня потерять? Орхан провел ногтями по ее спине, чувствуя, как она напряглась. Ифакат откинула его голову назад, заставляя смотреть в ее полные одержимости глаза. - Боюсь, - ее голос был низким, как гром перед бурей. - Но остальным следует меня бояться. В этом тепле, в тишине и уединённости, время словно застыло. Орхан лежал, опираясь на подушки, глаза его были устремлены в глаза той, которая всегда была рядом - его Ифакат. Её ладонь, тёплая и нежная, касалась его щеки. Она так близко склонилась к нему, что он чувствовал аромат её любимых духов - тот самый, что ассоциировался у него с домом. Их взгляды встретились, и в секунду между ними вспыхнула искра, вопреки стенам больницы, боли и страхам. Она наклонилась, и их губы соединились - сначала робко, потом с чуть заметным голодом, с надеждой, с обещанием, что всё будет хорошо. Почти страстный, почти навязчиво нежный поцелуй. Как память о былых временах и вера в грядущие. Но как раз в этот момент дверь с лёгким скрипом приоткрылась. - Ой! Простите… - послышался извиняющийся и чуть смущённый голос Сейран, их невестки. Ифакат отстранилась, её щёки окрасились лёгким румянцем, а Орхан лишь чуть улыбнулся, не скрывая нежности в глазах. - Здравствуй, Сейран, - проговорил он. - Всё хорошо, проходи. Девушка держала в руках аккуратный пакет, из которого уже доносился домашний аромат. - Я подумала… Ну, вы, наверное, голодные… Больничная еда - это не еда, - с легким смущением сказала она. - Вот, приготовила вам суп. По рецепту тёти. Орхан благодарно кивнул, но тут же добавил: - Спасибо, Сейран, но у меня нет аппетита. Ифакат сразу нахмурилась и его голосу вмиг пришёл конец. Она, скрестив руки на груди, взглянула на мужа строго. - Ты сейчас же будешь кушать, Орхан. И это не обсуждается. Он усмехнулся, а Сейран едва не рассмеялась, наблюдая, как уверенная и решительная Ифакат достала контейнер и открыла его. Изнутри сразу распространился аромат свежего, насыщенного турецкого супа с зеленью и специями - такой родной, такой тёплый, что даже Орхан не мог удержаться от того, чтобы глубоко вдохнуть. - Я сам, - попытался было возразить он и потянулся к ложке. Но Ифакат уже зачерпнула первую ложку. - Нет, сегодня я хочу позаботиться о тебе. И ты дашь мне это сделать. Он притворно вздохнул, затем с искрящейся улыбкой посмотрел на неё: - Ну раз уж ты так хочешь… Только будь осторожна. Суп горячий. Ты должна на него дуть, моя госпожа. Сейран не смогла сдержать весёлый смешок, прикрыв губы ладонью. Ифакат бросила на Орхана игривый взгляд, покачала головой и всерьёз подула на ложечку. - Вот так? Или надо с особым ритуалом? - шепотом поддразнила она. - Можно ещё пару кругов, - усмехнулся он, и в его глазах снова загорелось веселье, забытое за эти долгие дни. Сейран тихо наблюдала за парой, ощущая, как это простое, почти детское общение между ними наполняло комнату теплом и собой. Они смотрели друг на друга, как будто весь мир остановился, и существовал только он - этот момент. Когда ложка с любовно подутым супом касалась губ Орхана, он закрывал глаза, даже не из-за вкуса, а потому что чувствовал её заботу. Когда суп закончился, Ифакат аккуратно закрыла контейнер, вытерла губы Орхана салфеткой и, поцеловав в лоб, пошла мыть посуду. Стоило ей только выйти, как Орхан сразу жестом позвал Сейран. - Подойди, дочка - сказал он тихо, с лёгкой улыбкой. - Ты не могла бы купить для Ифакат цветы? Пионы. Она очень любит белые и розовые. Сейран сразу кивнула, её глаза засверкали от доброты и внутреннего умиления. - Конечно. С удовольствием. И девушка ушла, будто по невидимому заданию судьбы. Когда Ифакат вернулась, вытирая руки, Орхан встретил её загадочной улыбкой. - Закрой глаза, - попросил он. Та удивлённо приподняла бровь: - Зачем? - Просто доверься мне. Она подчинилась, слегка взволнованная, как в юности перед неожиданным подарком. Он наклонился к тумбочке, протянул руку за ширму. И когда она открыла глаза… её дыхание перехватило. Перед ней был роскошный букет пионов - таких любимых, с огромными белыми, как облако, лепестками, и нежно-розовыми, напоминающими рассвет. - Орхан… - прошептала она, дрожа голосом. - Ты заслуживаешь радость, даже если я не могу её достать своими ногами. Но я найду способ. Всегда. Пусть даже буду калекой… Я всё равно буду человеком, который делает тебя счастливой. На её глазах блестели слёзы. Она не могла сдержать их - это было слишком искренне, слишком сильно и правильно. Она присела на край кровати, взяла его руку и прижалась к ней. Он мягко сжал её пальцы и, не отрывая взгляда, поднял её руку к своим губам. Поцеловал с благоговением, с тем немым обещанием, которое говорило больше, чем тысяча слов. - Ты моё всё, - прошептал он, и она кивнула, уткнувшись носом в его плечо. - Ифош, я так тебя люблю. - Ты моё сердце, Орхан. И в этом маленьком уголке больничной палаты, среди запаха медицинских антисептиков и лёгкого цветочного аромата, царила любовь. Настоящая. Та, что не подвластна бедам. Та, что живёт вопреки всему. Когда тишина вновь воцарилась в палате, и сердце Ифакат чуть успокоилось от эмоций, она подняла голову, стараясь проглотить ком в горле. Её ладонь оставалась в руке Орхана, такой тёплой, живой, настоящей… Пионы стояли в вазочке на подоконнике, преображая палату - больше она уже не казалась ей холодной и посторонней. Этот букет был для неё не просто сюрпризом. Он был признанием, напоминанием, что её муж всё ещё здесь, всё ещё борется, всё ещё любит её с той же силой, как и много лет назад. - Ты никогда не перестаёшь удивлять меня, - прошептала она, уткнувшись лбом в его плечо. - Даже сейчас, когда ты не можешь ходить, ты всё равно идёшь ко мне. Только теперь - сердцем. - Потому что это единственное, что у меня работает без сбоев, - тихо ответил он и засмеялся. - Сердце, которое я давно тебе отдал. Они замерли, слушая тишину, наполненную их дыханием, мыслями, воспоминаниями. - Ты всё ещё сердишься из-за доктора Али? - вдруг нарушила она тишину. Он поджал губы, чуть отвернувшись. - Нет… То есть да. Но я не прав, - медленно выговорил он. - Я просто… не хочу казаться тебе слабым. Мне кажется, что если я потеряю эту силу, я потеряю тебя. Она качнула головой и взяла его лицо в ладони. - Ты ошибаешься, Орхан. Сильный не тот, кто встаёт на ноги. Сильный - тот, кто, лежа в постели, умеет хранить любовь. Кто способен в самых трудных условиях думать не о себе, а о том, как сделать приятно любимой женщине. Ты думаешь, я полюбила тебя за мускулы или походку? Он усмехнулся: - Ну, честно говоря, за походку ты меня хвалила не раз… - Тогда я была глупой. А сейчас я - твоя Ифакат. Та, которая будет с тобой - в счастье, в горе и даже в палате с бледно-жёлтыми стенами, - её голос стал мягким шёпотом. - Ты не потеряешь меня, потому что без тебя - я не я. Орхан смотрел на неё, сдавленно сглатывая эмоции. В уголках его глаз блестело отражение слёз. Он отвернулся - слишком гордо, чтобы показать их ей в полную силу, но не быстро - чтобы она всё же успела увидеть, как он тронут. - Я рад, что ты здесь… - выдохнул он. - Только ты можешь заставить меня поверить, что я - всё ещё мужчина. Она снова взяла его руку и прижала к сердцу. - Для меня - ты мужчина всей моей жизни. Сильный или слабый, грубый или смешной. Ты - Орхан. А Орхана нельзя заменить, нельзя забыть, нельзя оставить. Понимаешь? Он кивнул, пытаясь сдержать дрожь губ. Дверь пошевелилась тихо, и Сейран заглянула внутрь, держа в руках маленькую коробку. - Ох... Простите… Я только на минутку. Принесла вам рахат-лукум. Ифакат обернулась, вытерла слёзы и улыбнулась ей тепло: - Спасибо, милая. Присаживайся на минутку. Нам как раз нужна сладость, чтобы прогнать тяжёлые мысли. Сейран подошла, села на край подоконника и разложила часть сладостей на тарелку. - Папа сегодня намного лучше выглядит.. Даже шутит… - сказала она, многозначительно поглядывая на Орхана. - Это всё благодаря вам, Госпожа Ифакат. Ифакат чуть покраснела, но сдержанно кивнула. - Это мы вместе. За ним не так-то просто ухаживать. Он ещё ворчит каждые два часа… - Не ворчу, я просто выражаю мнение, - вставил Орхан. И все трое засмеялись - светло, чисто, по-семейному. После короткой беседы Сейран встала, оставила сладости и тихо вышла, оставляя супругов наедине. День медленно клонялся к вечеру. Медсестра принесла плед, и Ифакат устелила его на коленях Орхана. Она села рядом и, не говоря ни слова, прижалась к нему плечом. Его рука легла ей на спину - пусть чуть ослабленная, но такая надёжная. - Скажи мне одну вещь, - вдруг шепнул он. - Какую? - Когда я встану… - он замолчал, - ты станцуешь со мной на берегу нашего моря? Она улыбнулась, вспоминая тот вечер, когда под звёздами, под песню старого патефона, они кружились, не замечая времени и возраста. - Обещаю, - прошептала она. - И босиком, и до самого рассвета. Он поцеловал её в висок и закрыл глаза. И в этот момент, в этой палате, где жизнь будто шептала: «Ты справишься», - любовь побеждала всё. Ифакат чувствовала его тепло, его дыхание, которое казалось таким хрупким, но упрямо продолжало заполнять пространство между ними. Когда доктор Али вошел, его шаги были тихими, почти неуловимыми, как будто он боялся нарушить хрупкое равновесие этого момента. - Так.. Хочу сообщить, что ваши анализы в норме, - произнес он, и его слова прозвучали как музыка. Ифакат почувствовала, как ее сердце сжалось от облегчения. Она повернулась к Орхану, ее глаза блестели от сдерживаемых слез. Ее губы коснулись его руки, и она почувствовала, как он слегка дрогнул. Она знала, что он терпел молча, что больничные стены душили его, но теперь, наконец, был свет в конце этого темного туннеля. - Как я и говорил, через неделю мы вас выпишем. Я найду для вас лучшего физиотерапевта. - продолжил Али, его голос был мягким, но уверенным. Ифакат кивнула, ее благодарность была искренней, но в ее голове уже роились другие мысли. Она представляла, как ее руки будут скользить по его телу, как она сможет вернуть ему ту жизнь, которой он заслуживает. Орхан посмотрел на нее, его глаза были темными, но в них горела искра. Он не сказал ни слова, но его взгляд говорил все. Ифакат почувствовала, как ее кожа покрылась мурашками. Она наклонилась к нему, ее дыхание смешалось с его. Их губы почти соприкоснулись, когда она прошептала - Вместе мы справимся.. Доктор вышел, оставив их наедине с этим новым началом. Ифакат стояла у изголовья кровати, её глаза горели темным огнем, который Орхан чувствовал даже сквозь туман боли и отчаяния. Она наклонилась ближе, её дыхание смешалось с его, губы почти касались его щеки. - Ты знаешь, как я хочу тебя, - прошептала она, её голос был низким, как шорох шелка. - люблю тебя.. Орхан ощутил её руку на своём плече, её пальцы скользнули вниз, к его груди. Он пытался поднять руку, но его тело не слушалось. Отчаяние сжало его горло, но он не хотел показывать слабость. - Я очень соскучился по тебе, - прошептал он, его голос дрожал, но в нём была твёрдость. Ифакат улыбнулась, её губы прикоснулись к его уху, горячие, как раскалённый уголь. - Возьми меня.. - сказала она, её рука опустилась ниже, к его бедру, пальцы скользнули по коже, вызывая мурашки. Орхан зажмурился, пытаясь подавить волну желания, которая накатывала на него. - Я не могу, - прошептал он, но Ифакат уже чувствовала его реакцию сквозь тонкую ткань одежды. - Здесь ты всё ещё мужчина, - её голос был твёрд, но в нём была нежность. Орхан почувствовал, как её рука сжимала его, и он вздрогнул. - Подожди, - сказал он, его голос был хриплым, но он не мог позволить себе потерять контроль. Ифакат остановилась, её глаза сверкнули, но она убрала руку. - Я подожду, - прошептала она, её губы снова коснулись его кожи. - Но не заставляй меня ждать слишком долго. Орхан сжал зубы, его тело горело, но его разум был в хаосе. Он не хотел быть слабым, но реальность давила на него, как камень. - Я не могу обещать, - сказал он, его голос был тихим, но в нём была искренность. Ифакат улыбнулась, её глаза блестели. - Я знаю, - прошептала она. - Но я буду рядом, пока ты не будешь готов. Орхан закрыл глаза, её дыхание смешалось с его, и он почувствовал, как её тепло обволакивало его. Они оставались так, в тишине, где слова были лишними, а желание пульсировало в воздухе, как живое существо. Ифакат сидела рядом, её пальцы нежно гладили его кисть, прочерчивая спокойные круги по коже. Это простое движение так успокаивало Орхана… Её прикосновение было как дыхание ветра в жару, как капля воды в пустыне. В её глазах он видел не жалость - нет. Он видел силу, уверенность, и ту любовь, которая не требует доказательств, - ту, что идёт из самой глубины души. - Хочешь, я почитаю тебе? - тихо предложила она, прервaв тишину. - Ту книгу, которую ты всегда хотел дочитать, но всё откладывал? Он кивнул, не в силах подобрать слова. Она подошла к шкафчику у кровати, достала потёртый томик в мягкой обложке. Её голос, чистый и спокойный, заполнил палату, как будто время вдруг замедлилось. Она читала, а он не слушал слова - он слушал её, звук её голоса, ритм её дыхания... Всё это напоминало ему, что он живой. Что он - здесь. Что он нужен. Спустя несколько страниц она остановилась и тихо вложила закладку. - Ты устал. - Нет, - хрипло возразил он, - говори ещё… Она улыбнулась и наклонилась, погладив его по щеке. - Завтра продолжу. Завтра - это уже шаг ближе к твоему возвращению. Нам нужно делить силы, Орхан. Это будет марафон, а не спринт. Он усмехнулся криво, как мог в своём положении. - Ты всё такая же. Мудрая и строгая. - А ты всё такой же - упрямишься перед сном, - хихикнула она. Наступила лёгкая, уютная пауза. Слов уже не требовалось. Она сидела рядом, укрывая его своим теплом. - Ифакат, - после долгой паузы спросил он, немного наклонив голову, - а если я… если я так и не смогу встать? Она не моргнула, не отвела взгляда, не позволила даже тени страха коснуться её лица. Вместо ответа она встала, подошла вплотную и снова села к нему, теперь на кровать, лицом к нему. Взяла его ладони в свои и вложила в них что-то важное - не предмет, не слово, а частичку своей души. - Тогда я стану твоими ногами. Тогда я буду за нас двоих. Но я верю. Я верю, что ты пойдёшь. И не потому что тебе сказали, что можешь. А потому что ты - Орхан. Мой Орхан. А ты всегда выбираешь путь трудный, но верный. Он закрыл глаза. Его грудь наполнялась эмоциями, которые уже не вмещались внутрь. Он был на краю, между страхом и надеждой. Но именно её голос, спокойный, сильный и такой родной, удерживал его от падения. - Спасибо… - прошептал он. - За то, что ты есть. - Всегда. - Ифакат коснулась его губ коротким, лёгким поцелуем. - Пока бьётся твоё сердце - я рядом. И даже после. Он сжал её руку. Тихо. Слабо. Но уверенно. И в этом касании было обещание - он будет бороться. Ради неё. Ради себя. Ради них обоих.