Часть 17

Утро выдалось ясным, как чистая акварель: солнце мягко проникало сквозь листву сада, легкий ветерок трепал завязки занавесок, воздух был наполнен запахом росы и свежего хлеба, что Орхан испёк ранним утром. Дом проснулся, как и всегда в последнее время, в деликатной тишине, полном принятии и нежности. Но этот день был необычнее остальных. Сегодня их ждала поездка в клинику - плановое УЗИ. Ифакат волновалась чуть больше обычного. Она сидела в спальне перед зеркалом, старательно причёсывая волосы, выбирая, какую косынку набросить, какую рубашку накинуть поверх лёгкого платья. Её глаза искрились тревогой, но в каждом движении было особое волнение: не страх - предвкушение. Маленькая дрожь перед встречей с их пока невидимым, неизвестным, но уже безмерно любимым ребёнком. Орхан стоял у дверного проёма и наблюдал, как она надевала туфли, хотя он уже трижды говорил: «Я помогу тебе». Её живот округлился, движения стали более замедленными, но она, несмотря на это, продолжала держаться за своё легкое женское упрямство. - У тебя глаза смеются, - заметила Ифакат, поймав его взгляд в зеркале. - Потому что я не могу оторвать от тебя глаз, - улыбнулся он. - Ты выглядишь, как весна после долгой зимы. Цветок, который дышит жизнью. Она вздохнула, вставая, и тут же подалась вперёд - неуверенно. Он оказался рядом в секунду, подставив руку. - Ну, что любимая.. Поехали? Ифакат кивнула, прижавшись к нему, и с этой точкой опоры под рукой, чувствуя, как крепко он держал её ладонь, вышла за порог дома. Клиника встретила их прохладой, стерильной белизной стен и мягким шёпотом голосов. На ресепшене приветливая медсестра направила их в кабинет врача. Шли они медленно, Орхан всё время держал руку на спине Ифакат, сдерживая волну собственной тревоги - он давно не был таким взволнованным. В кабинете их уже ждала доктор Озлем - женщина с добрыми глазами и мягкой улыбкой. Она много лет вела беременных и понимала всё с полуслова. Не болтала понапрасну, но каждое её слово было, как мягкий плед: спокойно, точно, утешающе. - Мои дорогие… - доктор подняла брови, рассматривая снимки анализов, что сняла с планшета. - Сегодня, я думаю, самое волнующее для вас УЗИ. Уже можно узнать пол ребёнка. Ифакат и Орхан переглянулись. В их взгляде читалась та самая нерешительность, как у детей, которым предложили загадочный подарок - открыть сейчас или подождать? - Гюльчин легла на кушетку, Орхан встал рядом. Он нагнулся ближе к ней, пока медсестра помогала освободить живот от одежды. - Можно, пожалуйста, пол ребёнка написать на листочке, сложить и... запечатать в конверт? Доктор Озлем улыбнулась и кивнула понимающее: - Конечно, конечно. Это очень прекрасная традиция. Мне только нужно пару минут, и я всё оформлю. Она включила датчик, поднесла к животу, покрытому капелькой геля. Экран озарился светом, и даже Ифакат, хоть и видела уже малыша несколько раз, теперь замерла - всё было другое. Уже были формы, очертания тела, очистившиеся линии профиля. Орхан стоял, как заворожённый. Его дыхание стало неглубоким, он держал руку Ифакат, но не сводил взгляда с экрана. - А теперь, хотите послушать сердечко? - предложила женщина, голос её звучал как будто издали, сквозь волну тепла. Ифакат кивнула, а Орхан молча сжал её ладонь. В следующий миг помещение наполнилось звуком. Громким, глубоким, как первый удар огромного живого колокола. Стонущим, спешащим, неумолимым - ритм, пульс, жизнь. Стук сердца их малыша. Глухой перестук, ровный, как галоп, разносился по комнате. Орхан не выдержал. Слёзы застлали ему глаза. Он отвернулся на мгновение, но голос Ифакат остановил его: - Орхан… Он посмотрел на неё. И слёзы покатились, одна за другой, неведомые, неуправляемые. Он не мог остановить их. - Я слышу биение сердца нашего малыша... Это волшебно. Орхан вновь притянул её руку к губам, поцеловав ладонь. Его щека была влажной. Улыбка - полной, глубокой, отчаянно счастливой. Он посмотрел на монитор и сказал так, как будто малыш мог его услышать: - Папа здесь. И всегда будет рядом. Когда УЗИ завершилось, и доктор распечатала снимок, Орхан забрал его первым. Он аккуратно взял глянцевый, тёплый от принтера листок, присел на стул и затаил дыхание. Он смотрел на него долго, как на редкую реликвию. В центре - маленькая фигурка, округлый лобик, крошечный нос. Всё это было ещё размытой тенью, но для Орхана уже самой ясной, самой прекрасной картиной в мире. Он провёл пальцем по краешку бумаги, поцеловал снимок, так, будто это был не снимок, а сама плоть его ребёнка. - Дай мне взглянуть, - попросила Ифакат, уже снова в своей одежде, слегка поднимаясь со стула. Но он, не отрываясь, тихо пробормотал: - Подожди чуть... Я ещё не насытился. Она засмеялась сквозь слёзы. Её лицо было светлым. - Позволь и мне немного полюбоваться нашим солнышком. - Я самый счастливый человек в мире. Ты сделала это. Мы сделали это. Смотри, какой он уже… как будто улыбается. - Это просто тень, - рассмеялась она сквозь слёзы. - Нет, это душа. Уже здесь. Ифакат наконец забрала у него снимок и аккуратно приложила к сердцу. - Такой момент. Навсегда. И доктор передала им маленький белый конверт с аккуратной надписью «Пол ребёнка». Ифакат взяла его с особым трепетом, как будто внутри лежал ключ к великой тайне и, в каком-то смысле, так и было. Но они решили пока не открывать. До какого-то особого дня, а пока они держались за руки. А снимок, полюбившийся Орхану, теперь бережно хранился в его нагрудном кармане, как драгоценность. Они вышли из клиники, и мир, казалось, стал другим. Музыка сердца малыша всё ещё звучала в их груди - как эхо новой жизни. Город утопал в мягком свете вечерних огней, витрины переливались цветами, отражаясь в сияющих глазах прохожих. Он словно притих в ожидании чего-то особенного. Что-то особенное действительно происходило - именно сегодня Орхан решил устроить маленький праздник для своей любимой Ифакат. После утреннего визита к врачу, где они в услышали мерное, уверенное биение крошечного сердечка на УЗИ, Орхан не мог сдержать переполняющих его чувств. Он был охвачен нежностью и благодарностью за всё, что проходила Ифакат ради их будущего ребёнка. Поэтому, когда они вышли из клиники, улыбаясь и сжимая руки друг друга, он сказал: - Поехали.. Я куплю тебе всё, что ты захочешь. Ифакат резко обернулась к нему. В её тёплых глазах вспыхнуло удивление, смешанное с радостью. - Орхан… - начала она, но он уже улыбался ей своей самой ободряющей улыбкой. - Всё, что ты захочешь, Ифош. Это мой способ сказать тебе «спасибо». Она робко прижала ладонь к животу, который уже заметно округлился. - Может, не стоит… Я сейчас такая… поправилась. Всё сидит как-то… не так. Мы лучше после родов что-нибудь купим, ладно? Но Орхан покачал головой и остановился, чтобы посмотреть ей прямо в глаза. - Всё именно так, как должно быть. Ты - прекрасна. А сегодня… я собираюсь выбрать тебе платье. Потому что я затеял кое-что. - Он наклонился ближе и прошептал с озорной искринкой: - Я устрою гендер-пати. Нет терпения ждать. Хочу, чтобы ты в этот день была самая красивая. Ну, хотя это и так невозможно не быть тебе. Губы Ифакат дрогнули в улыбке. Она попыталась удержаться, но не смогла - её глаза заблестели, и она ласково взялась за его руку. - Хорошо. Но ты сам виноват - я примерю всё, что найду. - Договорились, - рассмеялся Орхан и уже тянул её к стеклянным дверям торгового центра. Они заходили в бутики один за другим. Ифакат выбирала красивые платья свободного кроя - лёгкие ткани, пастельные тона, с утонченным кроем в стиле винтаж. Орхан следил за ней с легким благоговением, глаза его светились гордостью и восхищением. Она вышла из примерочной в первом наряде - нежное фисташковое платье с легким кружевом на рукавах. - Ну? - спросила она, слегка смутившись. Орхан качнул головой, медленно подходя ближе. - Я не уверен, что ты должна это покупать. - Почему? - нахмурилась она. Он положил ладонь на её животик, посмотрев в глаза. - Потому что это платье не достойно такой красоты. Ифакат рассмеялась, хлопнув его по плечу. - Ты льстец. - Ни в коем случае, - серьёзно покачал он головой, и глаза его вспыхнули озорным блеском. - Примерь ещё одно. Я хочу увидеть, какой образ подойдёт нашей всемогущей мамочке на торжество. Она уходила и приходила вновь - то в пудровом лёгком шифоновом платье, то в элегантной алой тунике, то в воздушном голубом. Каждый выход сопровождался его шутками, аплодисментами, и, конечно, обязательно - объятиями и поцелуем в носик. В какой-то момент, когда она вернулась в примерочную, Ифакат внезапно выглянула из-за занавески: - А теперь ты! Примерь хоть одну рубашку. Я хочу видеть, в чём будет мой самый красивый папочка. Орхан не стал спорить. Вскоре он вышел в светло-бежевом костюме с белой рубашкой. Ифакат зааплодировала. - Хм… Ты определённо создан для подиума. Повернись. Угу. Хорошенький. А если так... - Она наклонилась, поправляя ворот рубашки, и вдруг замерла, глядя вверх. - Что? - спросил он. - Ты самый красивый мужчина, которого я когда-либо видела. - голос её стал тихим. Он лишь склонился и нежно поцеловал её в губы, задерживаясь в этом моменте, полном любви, тепла и чего-то магического, что всегда происходит только тогда, когда действительно рядом - твоя судьба. День закончился новыми покупками и пакетом с тем самым платьем, которое идеально сидело на Ифакат. Они шли к машине, уставшие, но счастливые. Впереди их ждала гендер пати и большая новость, которую они вместе встретят, держась за руки. Наступил долгожданный вечер. Ветер был тёплым, и в нём ощущалось предвкушение праздника - лёгкое, волнующее дыхание чего-то важного, что вот-вот произойдёт. Всё пространство, где собирались родные и близкие, было утоплено в огоньках гирлянд, шариках словно конфетти - розового и голубого цвета, и аромате цветов, что благоухали в больших вазах по периметру сада. Посреди лужайки накрыли длинный деревянный стол, украшенный живыми пионами и нежными ромашками. Стеклянные баночки с мерцающими свечами создавали атмосферу сказки. Небо мягко сгоралось от заходящего солнца, раскрашенное медно-розовыми мазками облаков. Всё было словно нереально - будто мечта, которую нежно переносят в реальность любовью и терпением. Ферит и Сейран стояли рядом, держась за руки. Их глаза сияли, и хоть они давно уже были женаты, в их взглядах всё ещё виднелся тот самый трепет, когда ты впервые влюбляешься. Сейран гладила округлившийся живот, сдерживая слёзы. - Сейчас! - выкрикнул кто-то из гостей, и все замерли. На столе стоял огромный торт - белоснежный снаружи, увитый фигурами маленьких пинеток, ленточками и звёздочками. Только разрезав его, можно было узнать, кто же прячется в животике Ифакат: мальчик или девочка. - Ну? - прошептала Ифакат, вцепившись рукой в рукав Орхана. Орхан взял нож. Его руки слегка дрожали, но улыбка не сходила с губ. Он посмотрел на всех собравшихся, сердца которых билось быстрее обычного. Ферит тихонько прошептал Сейран: - Хоть бы мальчик... мечтаю научить его кататься на байке. - Надеюсь будет девочка. Копия Госпожи Ифакат, - улыбнулась Сейран. - Такая же упрямая и добрая. Нож вошёл в торт, и все склонились ближе. Момент истины. Когда Орхан вытащил первый кусочек, все дружно ахнули. - ГОЛУБОЙ! - закричал кто-то. - Это МАЛЬЧИК! И началось. Орхан откинул голову назад и закричал на весь сад: - У МЕНЯ БУДЕТ СЫЫЫН! - его голос разлетался в небеса, словно сотрясая даже звёзды. Ферит обнял его первым: - Поздравляю, папа! Снова! Ифакат стояла чуть в стороне, ладони её трепетно лежали на животе. Глаза искрились от слёз, но лицо её светилось. «Он будет лучшим папой в мире, - прошептала она себе самой, - и самый любимый мальчик будет у нас… такой же сильный, такой же добрый...» Орхан подошёл к ней, прижал к себе и прошептал в её волосы: - Ты сделала меня самым счастливым человеком. Спасибо тебе, любимая.. Праздник продолжался. Была музыка - живая, тёплая, как дыхание лета, были танцы, поздравления, смех детей и поднимающиеся фужеры с безалкогольным шампанским. Смех Ферита разносился выше всех, Сейран светилась светом безграничного счастья, а Ифакат и Орхан почти не отходили друг от друга, будто боялись упустить этот момент. Поздним вечером, когда гости начали расходиться, а небо стало густо-синим с сияющими крупными звёздами, Ифакат и Орхан, взявшись за руки, отправились к морю. Они шли босиком по тёплому песку, который хранил на себе лунный свет. Волны лениво катились к берегу, подбираясь всё ближе, словно желая взять в объятия эту пару. - Помнишь? - спросил Орхан, обернувшись к ней. - Когда я был прикован к креслу… я дал тебе обещание. Ифакат, дрожа от волнения, смотрела на него, не в силах сказать ни слова. - Я обещал, что однажды мы станцуем у моря босиком... На горячем песке. И прежде чем она успела что-то ответить, он поднёс её руку к своим губам, поцеловал её пальчики и мягко потянул к себе. Их босые ноги коснулись влажного песка, музыка воспоминаний заиграла внутри, и Орхан закружил её под шепот прибоя. Они танцевали. Под звуки моря, под музыку сердца, под взглядом луны. Лёгкий ветер играл с её волосами, он гладил её спину и животик, будто обнимал сразу двоих. Ифакат не сдерживала слёз - это были слёзы счастья, нежности и любви, которую нельзя было измерить словами. Орхан был с ней. Танцевал. Словно никогда не было боли, трудностей, сломленных шагов. Лишь он, она и их сын, который уже стал частью этого танца. - Ты самый лучший, - прошептала она, прижимаясь к нему. - Я безмерно люблю тебя.. - Мы лучшие. Потому что теперь мы целая вселенная. - ответил он, обнимая крепче. И море... Оно было свидетелем любви, выстраданной и вымоленной, любви, которая не просто была - а бессмертно танцевала вместе с ними в лучах ночного света. Жаркое солнце густо растеклось по улочкам прибрежного района Стамбула, окрашивая здания в золотистые, почти медовые оттенки. Волны моря тихо шелестели вдали, а воздух был наполнен ароматом жасмина, кофе и сладкой выпечки. После незабываемой ночи гендер-пати, казалось, даже небо над городом дышало спокойствием. Сейран, нарядно одетая в лёгкое голубое платье, поправив прядь волос за ухо, подошла к Ифакат, которая стояла у окна, поглаживая животик и глядя вдаль, где терялась линии горизонта. - Может, сходим в кафе? Туда, где ты любишь. Развеемся? - её голос был мягок, почти ласков. Ифакат улыбнулась, хотя тень усталости скользила по её лицу. - Это было бы мило... я давно там не была, - чуть задумчиво ответила она, - но Орхан... он не любит, когда я куда-то выхожу одна. Как по сигналу, Орхан вошёл в комнату, застёгивая манжету рубашки. Он остановился, услышав последние слова. - Куда ты хочешь пойти, любимая? - Сейран предложила сходить в кафе. Немного развеяться, - сказала Ифакат с мимолётной улыбкой. Орхан на мгновение замер. Он хотел бы держать её при себе каждую секунду - особенно теперь, в её хрупком состоянии. Но затем он кивнул, мягче, чем ожидалось: - Думаю, тебе действительно пойдёт на пользу немного свежего воздуха. А я... я заеду к отцу. Нужно кое-что обсудить. Ифакат с нежностью взглянула на него: - Всё хорошо? Он подошёл, поцеловал её в лоб. - Лучше не бывает, любимая. Но сердце Орхана сжималось тяжестью. Он не мог позволить ни одному облаку омрачить счастье, к которому он и Ифакат шли через страдания. Сегодня он принял решение: Гюльгюн должна покинуть Стамбул. Навсегда. Кафе было уютным, почти скрытым от глаз, с витриной, уставленной пирожными и домашними тортами. Воздух наполняли ароматы карамели и свежемолотого кофе. Сейран и Ифакат расположились у окна, за их излюбленным столиком, с видом на улицу. - Здесь всё так же, - выдохнула Ифакат, откидываясь на спинку кресла, - словно время остановилось. Сейран заказала сок и миндальное пирожное, зная, как Ифакат любит его. Разговор шел легко, тепло - о будущем малыше, о том, как Ферит возится с выбором коляски, и о платье, в котором Ифакат будет на фотосессии. Но спокойствие было недолгим. Звон дверного колокольчика, открывающийся с мягким звуком вход, заставил обеих обернуться. В кафе вошла женщина в дорогом белом костюме, с идеально уложенными волосами и холодным блеском в глазах. Гюльгюн. Она заметила их почти сразу. Улыбка скользнула по её лицу, натянутая, как шелк на заточке ножа. Без приглашения она направилась к ним и села за столик, словно это было нормально. - Какой сюрприз, - протянула она. - Ифакат… Сейран. Ифакат сразу напряглась. Пальцы, лежавшие на стакане, сжались. Это было то лицо, которое она никогда не хотела видеть снова. Лицо женщины, из-за которой Орхан стал прикован к инвалидному креслу. Та, кто отдала приказ Караму... стрелять. И вместо неё под пули встал Орхан. - Гюльгюн, - холодно сказала Ифакат, едва двигая губами. - Не сочти за грубость, но тебе здесь не место. Гюльгюн проигнорировала слова. Она внимательно посмотрела на Ифакат, с прищуром, в котором читалось нечто большее, чем просто оценка. - Я слышала… вы ждёте ребёнка, - сказала она, откидываясь назад. - В твоём возрасте - это настоящее чудо, поздравляю. Сейран почувствовала, как напряжение в воздухе становилось невыносимым. Она заставила себя улыбнуться, пытаясь разрядить обстановку: - Да, малыши, видимо, чувствуют, когда их хотят по-настоящему. Но Ифакат больше не могла молчать. Она резко обернулась к Гюльгюн, в её глазах вспыхнуло пламя: - Если бы не моя беременность, я бы вырвала тебе все волосы прямо здесь, на месте. Гюльгюн замерла на секунду. Сейран ахнула, осознав, что ситуация выходит из-под контроля. Она быстро достала телефон и, не надеясь, что это поможет сразу, написала: «Господин Орхан, пожалуйста, приезжайте. Немедленно. Госпожа Гюльгюн здесь» Она нажала отправить и сразу написала Фериту: «Ферит, мама Гюльгюн появилась. Мы с Госпожой Ифакат в кафе. Обстановка напряжённая. Нужно срочно приехать.» Ответ Ферита пришёл через секунду: «Я еду.» Тем временем, в машине, Орхан уже мчался по улицам в сторону отцовского дома. Он чувствовал, что ему нужно торопиться, но не понимал пока почему. Телефон завибрировал, и, взглянув на экран, Орхан увидел сообщение от Сейран. Он побледнел. Моментально изменив маршрут, он резко повернул руль, свернув в сторону залива, где находилось кафе. - Только бы успеть, - прошептал он. - Только бы она не видела ту змею слишком долго. Пальцы на руле дрожали, сердце колотилось гулко, словно предупреждение впереди. Воздух в кафе сгустился до предела... казалось, даже легкие не могли нормально втянуть кислород. Ифакат, глядя в глаза Гюльгюн, с трудом сдерживала натиск боли, злости и отвращения. Сейран, склонив голову, напряженно молчала, сжимая салфетку так крепко, что ногти почти пронзили ткань. И именно в этот момент за дверью кафе раздался звон колокольчика - на этот раз громкий, почти резкий. Двери распахнулись. Орхан влетел внутрь. Его взгляд мгновенно отыскал Ифакат, затем - Гюльгюн. Его лицо выражало ледяную ярость, которую едва сдерживала внешняя сдержанность. - Вставай, - грубо сказал он, и Гюльгюн подняла голову. - Орхан... - её голос был натянутой маской раскаяния. - Ты не так всё понял... - Если ты немедленно не уедешь из Стамбула, я сам добьюсь, чтобы тебя посадили за решётку. За подстрекательство к убийству. - грубо отрехал Орхан. Гюльгюн поднялась резким движением, но прежде, чем смогла что-либо сказать, к ним подошёл Ферит. - Папа, пожалуйста... - начал он, - Успокойся, я всё решу.. Орхан резко повернулся к сыну, его глаза метали молнии: - Ферит, что ты решишь? Каким образом сынок? Ты помнишь, в каком я был состоянии?! Ферит опустил взгляд. Грусть и разлом внутри души боролись с благодарностью к отцу и болью за мать. Молчание было мучительным. Ифакат встала. Или попыталась. Она сделала шаг... и вдруг её тело расслабилось, как будто силы покинули её целиком. Глаза распахнулись в панике и сразу закрылись. - Ифакат! - закричал Орхан, успевая подхватить её до того, как она упала. Сейран вскочила, закричав: - Что с вами Госпожа Ифакат?! Господин Орхан?! - Она потеряла сознание! - гаркнул он, прижимая жену к себе. - Быстро к машине! Орхан вынес её на руках, будто хрупкое стекло, что может расколоться от одного неверного движения. Секунда и он уже мчался по улицам города, Ифакат лежала на заднем сиденье, лицо было бледным и безжизненным, как фарфор. - Ифакат, любимая... открой глаза... пожалуйста... - его руки дрожали на руле. Больница вспыхнула под огнями, как маяк спасения. Орхан вбежал в приёмное отделение с Ифакат на руках: - Она потеряла сознание! Моя жена беременна! Прошу вас, помогите! Медсестры среагировали мгновенно, закатив каталку. Через минуту Ифакат исчезла за двойными дверями. Орхан остался стоять, оседая на скамейку, обессилев душой. Один за другим в больницу прибыли Сейран, Ферит… и, словно тень, Гюльгюн. Когда её фигура появилась у входа, Орхан резко встал. Он шагнул к ней, схватил за запястье с такой яростью, что Гюльгюн вздрогнула: - Вон отсюда! Сейчас же! - Орхан, пожалуйста! Я не хотела… я… - начала она, испуганно глядя на него. Ферит подбежал и встал между ними: - Папа… прошу, не делай этого. Я сам… - Уведи её, Ферит! - голос Орхана взорвался, разносясь по белым стенам коридора. - У-ве-ди её отсюда, пока я не потерял контроль. Гюльгюн, со слезами на глазах, шагнула ближе: - Орхан… прости, я не хотела чтобы так получилось. Ты не понимаешь, как я страдала… Он подошёл почти вплотную. Его лицо было напряженно спокойным, но в глазах бушевал ураган: - Если с Ифакат и нашим ребёнком что-то случится... клянусь тебе, я убью тебя собственными руками. Гюльгюн замерла. Никто никогда не говорил с ней так. Особенно Орхан. Но он больше не был тем человеком. В нём жила новая, беспредельная любовь. К Ифакат. И всё, что грозило этой любви - должно было быть выжжено. Её почти насильно увели, и в коридоре повисло тревожное, тяжёлое молчание. Часы шли. Время казалось вечностью. Больничный коридор был затянут тревожной тишиной, нарушаемой только гулким тиканием часов, что будто отмеряли бесконечность. Орхан стоял у стены, пальцы сжаты в кулаки, костяшки побелели. Вся его сдержанность, внутренняя сила и холодная решимость всё ещё удерживали его от взрыва. Но внутри бушевал пожар. Сейран стояла немного поодаль, прижатая к Фериту, который нервно теребил пуговицу на рукаве. Они молчали, не в силах что-то сказать. Ни один из них не хотел разрушать столь хрупкое, почти священное ожидание, где любая фраза могла пробить тонкую ткань надежды. Когда дверь из палаты наконец отворилась, доктор с усталым лицом и густыми бровями вышел навстречу тревожным взглядам. - Пациентка пришла в себя. Состояние стабилизировалось. Ребёнку ничего не угрожает. Самое главное - полный покой. Никакого стресса, волнений. Ни грамма. Орхан сжал губы, сдерживая облегчённый вздох, а потом, словно рухнув стеной, оперся плечом на стену, уронив голову вниз. Слёзы подступили к глазам, затуманили ему зрение. - Можно к ней? - хрипло спросил он. Доктор кивнул. - Только ненадолго. Она очень слаба. Орхан прошёл по коридору тяжёлой походкой, но, открывая дверь палаты, словно сам скинул с себя весь вес. Внутри царил полумрак. Ифакат лежала на кровати, тонкое одеяло укрывало её до груди. Щеки всё ещё были бледны, губы пересохшие. Но глаза - любимые ясные глаза - были приоткрыты и потеплели при виде Орхана. - Орхан… - прошептала она едва слышно. Он подошёл к ней молча, сел на край кровати и взял её за руку. Его пальцы дрожали, губы задрожали, когда он поднёс их к тыльной стороне её ладони. - Ты напугала меня, Ифош… - голос его будто сломался от боли. - Я готов пережить всё, что угодно, но не потерять тебя. Никогда. - Всё хорошо, не переживай … - выдохнула она. - Наш малыш… ему ничего не грозит? - Всё хорошо, солнышко. Вы оба в порядке. Просто отдыхай. Я рядом. Я не отойду ни на шаг. Ифакат слабо улыбнулась - глаза блеснули слезами, но теми, что рождены не страхом, а глубоким, всепоглощающим доверием. В коридоре, где напряжённость снова нарастала, дверь снова открылась. И Гюльгюн, несмотря на протесты Сейран, снова появилась в поле зрения Орхана. Он выпрямился мгновенно, как пружина, и вышел к ней, взгляд сверкающий от ярости. - Я же велел тебе убраться отсюда! - голос громыхнул, грохотал по белому кафелю, разносился по коридору, заставляя медперсонал оборачиваться. Ферит тут же бросился за ним: - Папа, остановись! Прошу тебя! Она просто хотела… - Она хотела? - Орхан схватил Гюльгюн за руку, её взвизгнувшую от неожиданности. - Она хотела смерти Ифакат! Моей жены! Разве ты этого не понимаешь, Ферит?! Или осознать, что твоя мать - чудовище, превышает твои возможности? Ферит замер. Его лицо исказила боль. Он знал. Он всё понимал. Но сражался с душой. Потому что, сколь бы жестокой ни была правда, Гюльгюн оставалась его матерью. - Прости меня… Я совершила ошибку. Я не должна была просить Карама... Но всё вышло из-под контроля, я не думала, Орхан… что ты… пострадаешь. Я просто… - Замолчи! - прорычал Орхан, отталкивая её с отвращением. - Гюльгюн.. Слушай меня внимательно. Ты уберешься отсюда... Не испытывай моё терпение. Гюльгюн отступила, побледнев, зажимая рот рукой. Слёзы струились по её лицу, но Орхан уже не смотрел на неё. Он отвернулся и вошёл обратно в палату. Внутри Ифакат снова прикрыла глаза. Он тихо подошёл к ней, опустился на колени, положив голову на край кровати. - Прости... - прошептал он, обращаясь к ней... - За всё, что тебе пришлось пережить. За то, что этот яд снова просочился в нашу жизнь. Мы будем счастливы, жизнь моя. Ифакат тихо прикоснулась к его волосам, словно подтверждая, что слышала. Что поверила. А за окнами больницы первые звёзды вспыхнули в спокойном, тёплом небе. Той самой вселенной, что снова давала им шанс. Шанс быть вместе. Жить. Любить. И быть счастливыми. Несмотря ни на что. Ночь в Стамбуле была неожиданно тиха. Огни города отражались в застеклённых окнах больницы, создавая иллюзию мерцающего звёздного неба. За этими стеклянными стенами, в полумраке палаты, Ифакат спала. Её дыхание стало ровным, ритмичным. Аппарат у изголовья кровати мерно отсчитывал удары сердца и малыша, которого она в себе носила. Орхан не отходил от неё ни на шаг. Он держал её за руку всё это время, как будто боялся, что, отпустив, снова потеряет. Здесь, в этой комнате, где всё было пронизано стерильным светом и тишиной, Орхан смотрел на неё иначе - не как на любимую женщину, не как на будущую мать их ребёнка… а как на чудо, посланное ему свыше. Он был умирающим человеком до встречи с ней. Сломленный, растерявший всё. Но она вернула его к жизни. Своей любовью, своим стоическим терпением, своими тёплыми глазами. Сейран тихонько приоткрыла дверь и вошла, стараясь не нарушать их покой. - Как она?.. - прошептала девушка, взглянув на лежащую Ифакат. - Спит. Врач сказал, что сейчас всё под контролем, - Орхан устало потер переносицу, - но мне так страшно… Я едва держусь. Сейран подошла ближе, опустилась на стул рядом с ним. - Госпожа Ифакат сильнее, чем кажется. Мы все видели это. Орхан кивнул, но его взгляд был тяжёл - как будто он пытался удержать мир на плечах. - Я не должен был отпускать её. Сейран мягко взяла его за руку. - Вы не могли знать об этом. Это не ваша вина. - Я мог потерять её … - прошептал он. Ифакат чуть шевельнулась. Сейран улыбнулась и вышла, оставив их наедине. Орхан склонился к ней, бережно поправил прядь со лба и прошептал: - Когда ты откроешь глаза - я хочу, чтобы первым, что ты услышишь, были мои слова: Единственная моя, я люблю тебя. Всем сердцем. Больше жизни. И будто услышав, женщина медленно приоткрыла веки. Сначала расплывчато, словно сквозь мутное стекло, а потом чётче, она увидела его - склонившегося, родного, любимого. - Орхан… - губы её едва шевелились. - Я здесь… Ифакат слабо улыбнулась, медленно подняв руку, погладила его щёку. - Теперь… я точно знаю, что он будет расти с лучшим отцом на свете. Слёзы вновь подступили к Орхану. Он аккуратно склонился к ней, поцеловал её ладонь, прежде чем приложить её к своему сердцу. - И с самой прекрасной мамой. На следующее утро, под звон посуды и утреннюю суету, у дверей палаты снова появился Ферит. Его лицо было мрачным, опущенные глаза выдавали борьбу внутри. Он долго смотрел в окно, прежде чем зайти. Орхан сидел у постели, поправляя подушку. Ферит, собравшись с духом, заговорил первым: - Папа… Я сделал как ты хотел. Отправил маму. Она уехала в Анкару. Мама больше не появится здесь. Обещаю. Орхан отвёл взгляд, будто ему понадобился миг, чтобы переварить услышанное. - Благодарю, сынок, - наконец сказал он. - Знаю, тебе это далось нелегко. - Она… она сделала ужасное. Я всё понимаю. Просто… она всё равно моя мать. И… - Ферит сглотнул, глаза замутнели. - Не думай, что я это оправдываю. Никогда. Орхан встал, подошёл к нему и положил руку на плечо сына. - Ты не должен выбирать между отцом и матерью. Но ты должен защищать то, что правильно. Ферит кивнул. И в этот момент в палату вошла медсестра и сообщила, что их ожидает в своём кабинете доктор Озлем. Тёплый полуденный свет мягко расстилался по облицованным плиткой стенам медицинского кабинета. Воздух был наполнен приглушённым запахом антисептика и каким-то едва уловимым цветочным ароматом - может, от духов лечащего врача, а может, от свежих тюльпанов, стоявших в стеклянной вазе у окна. Ифакат сидела на кушетке, прислонившись к подушке, которую заботливо подложила медсестра. Рядом с ней стоял Орхан - с прямой спиной, напряжённым взглядом и руками, неотлучно прижатыми к её ладони. Он буквально пылал вниманием. Доктор Озлем сделала последний штрих в медкарте и поверх очков посмотрела на Ифакат и Орхана. - Госпожа Ифакат, - начала она мягко, но строго, - вы перенесли серьёзный стресс. Ваш организм отреагировал скачком давления и кратковременной гипоксией. Это опасно в вашем положении. Очень опасно. Ифакат чуть опустила глаза, сжав губы. Орхан крепче обнял её ладонь. - Если подобная ситуация повторится, - продолжила врач, - нам придётся госпитализировать вас и положить на сохранение. Причём не на один день. Строгий постельный режим, постоянное наблюдение, медикаментозная терапия. Вы понимаете, что находитесь в группе риска? Ифакат кивнула, голос у неё слегка дрогнул: - Да… Я понимаю. Я не хочу больше рисковать ни здоровьем ребёнка, ни своим… Доктор кивнула: - Тогда самое главное сейчас - эмоциональное спокойствие. Никакого волнения, лишней нагрузки и, пожалуйста, никакого стресса. Ни семейных ссор, ни конфликтов. Только тишина, забота и любовь. Орхан глубоко вздохнул и заговорил твёрдо, сдержанно, но с огнём за словами: - Доктор, я сделаю всё, чтобы подобное больше не повторилось. Отныне вся её жизнь будет пронизана только заботой. И моей любовью. Ифакат едва не прослезилась от этих слов. Она крепче сжала его ладонь, пряча в нём тревогу, благодарность и молчаливую клятву в ответ. После выписки день был тёплым, на удивление солнечным и тихим. Вся природа словно знала: Ифакат нельзя тревожить ни звуком, ни ветром. Орхан открыл дверцу машины и протянул руки, мягко помогая ей выйти. Он действовал с нежностью, как будто поднимал неженку-хризантему, боясь повредить лепестки. - Осторожно. Держись за меня… Он помог ей дойти до входной двери, придерживая за спину, пока она ступала по лестнице. Когда они вошли в дом, Орхан едва заметно вздохнул - словно теперь, только здесь, они были в полной безопасности. - Ложись. Отдохни, пожалуйста, - прошептал он, ведя её в спальню. Он открыл одеяло, вложил в подушки и накрыл. Ифакат посмотрела на него усталыми, но тёплыми глазами. - Я так скучала по нашему дому… Он кивнул: - А я по тебе.. Он присел у кровати. Её ноги, изящные и чуть вздувшиеся из-за долгого сидения и стресса, выглядывали из-под пижамных штанин. Он осторожно взял одну ступню в руки и начал медленно массировать подушечки пальцев. - Ты напряжена… - прошептал он, продолжая бережно растирать ступню. Его пальцы двигались мягко, ритмично, нежно продавливая каждый участок. Он перешёл к другой ноге, затем провёл руками по икрам, неторопливо и глубоко разминая каждую мышцу. Его движения говорили за него: «Я здесь. Я рядом. Тебе больше не надо ни о чём волноваться.» Ифакат смотрела на него, как будто впервые. В её взгляде пряталась лисья хитринка, женская магия. Она резко притянула его за галстук к себе, поднявшись чуть вперёд, гладила его подбородок кончиками пальцев. - Ты знаешь, - прошептала она, нежно прикусив его нижнюю губу, - я очень… очень соскучилась по твоим поцелуям. Орхан на миг задержал дыхание. Она чувствовала, как резко изменилась его энергетика - он загорелся от одного её взгляда. Всего один её шепот, лёгкий намёк и его внутренняя сталь таяла. Он наклонился, не отрывая глаз от её губ, и осторожно коснулся их своими. Один поцелуй, мягкий, согревающий, - затем другой: более глубокий, чувственный. Она вплела пальцы в его волосы, прижимая его ближе. Он заскользил губами по её щеке, затем вдоль шеи, осторожно, будто изучая каждый миллиметр её кожи заново. - Прости, - пробормотал он, потерявшись в её дыхании. - Я должен оберегать тебя, а ты снова сводишь меня с ума… Она засмеялась, тихо, но с той искоркой, которую он так обожал. - Мы будем осторожны… - прошептала она, целуя его снова. - Но мне нужен ты. Сейчас просто - будь рядом. Пускай весь мир исчезнет… останемся только ты и я… Он прижался лбом к её лбу, вдыхая её запах, чувствуя, как их сердца бились в синхроне. Этот момент не требовал продолжения, спешки… Он был идеален тем, что они были вместе. Тут. Живые. Любящие. И в одном ритме. Ифакат засыпала, укрытая не только одеялом, но и его ладонью, лежащей у неё на животе. А Орхан, смотря на неё, только шептал: - Я тебя никому не отдам… Никогда. Дом был окутан глубокой тишиной. За окном играл ночной Стамбул - вдалеке мерцали огни уличных фонарей, приглушённый шум машин едва доносился до уютной спальни, где в полумраке спали Ифакат и Орхан. Мужчина лежал на спине, облокотившись одной рукой на подушку, равномерно дыша, а волосы растрепались по лбу. Ифакат была рядом, аккуратно свернувшись к нему, словно стараясь не нарушить его покой. Но вдруг она резко подалась вперёд, раскрыв глаза. Что-то разбудило её… нет, это была не тревога. Это было… желание. Маринованные сливы. Её лицо моментально изменилось - беспокойство, смешанное с капризной сосредоточенностью. Эта внезапная беременная тяга не оставляла ей покоя. Она повернулась к Орхану, коснулась его щеки и тихонько прошептала: - Орхааан… Любимый… Он застонал сквозь сон и слегка приоткрыл один глаз. - Ммм? Что случилось? Ты в порядке? - голос всё ещё хриплый, сонный. - Мне страшно стыдно беспокоить тебя, но… - она сделала паузу, виновато пряча лицо в его плечо. - Я до безумия хочу… маринованных слив. Вот прямо сейчас. Орхан несколько секунд просто смотрел на неё в полусонном трансе. Видимо, пытался осмыслить слова. - С-чего? Маринованные... сливы? - Да-а, - протянула она, накрыв своё лицо ладошкой. - Так тянет… я не могу. Пожалуйста… если ты найдёшь… я буду самой счастливой на свете. И тут до него дошло. Он улыбнулся, сначала едва заметно, а потом заразительно и широко. Засмеялся тихо, не веря, как это всё мило и в то же время… так по-настоящему. - Конечно, - сказал он с теплом. - Конечно, любимая. Где бы они ни были - я найду их. Обещаю. Он встал, сонно потягиваясь. Натянул рубашку, джинсы, заправил волосы назад. Прежде чем уйти, наклонился над ней и поцеловал в лоб. - Дождись меня. Обязательно. И не выходи, пожалуйста, на улицу. Холодно, солнышко. Я скоро вернусь. Полночь давно прошла, а Орхан мотался по ночному Стамбулу. Один магазин, второй, третий… - всё тщетно. Он уже чувствовал лёгкое отчаяние. В центре города, в спальном районе, на окраине - всё было закрыто или результат один: «Нет таких, Господин! Давно разобрали». Он почти сдался. Но на одной старой улочке в районе Бешикташ он встретил пожилого мужчину у лавки с подсветкой и цветами. - Прости, отец, - Орхан обратился к нему, - вы не знаете, где здесь можно достать маринованные сливы? Не обычные, а именно домашние, кисло-солёные? Старик посмотрел на него с лёгкой улыбкой и подмигнул: - Беременная? Орхан удивился, даже замер на секунду. - Да… А откуда вы…? - Сколько лет торгую в этом районе - поверь, сынок, почти каждая вторая беременная женщина среди ночи просит именно маринованные сливы, - прогудел тот, словно обрадовавшись. Он указал: - Пройди вон туда, в узкий переулок. Там лавка дяди Хамида. У него есть - точно знаю. Через двадцать минут Орхан вошёл в крошечную, полутёмную лавку, где пахло специями, уксусом и сушёными травами. Старичок за прилавком уже держал в руках банку. - Я знаю, зачем ты пришёл, - сказал он, даже не спрашивая. - У меня лучшие сливы в этом районе. Домашние. Жена сама маринует по рецепту её бабушки. Орхан усмехнулся, как будто очутился в старой сказке. Он с благодарностью взял стеклянную банку, будто это был не просто продукт, а акт любви к его женщине. Когда Орхан вернулся домой, уже начиналась глубокая ночь. Он остановил машину, и, выходя, увидел у входа на крыльце фигуру. - Ифакат! - ахнул он и поспешил к ней. - Ты почему на улице? Здесь холодно! Воздух сырой! Она стояла в его пальто, держа руками живот, в её глазах прятались искра волнения и ожидания. - Я не могла уснуть. Хотела быть уверена, что ты вернёшься. - она вздохнула. - Ты нашёл их? Он улыбнулся. Поднял пакет и словно победоносно раскрыл его: - Конечно нашёл! Для тебя я хоть на луну за сливами полечу! - Орхан… - прошептала она, едва веря. Он быстро взял её под руку и проводил внутрь. - А теперь - немедленно в кровать. И никаких открытых окон! - строго, но по-доброму приказал он. На кухне Орхан аккуратно открыл банку, её аромат сразу заполнил помещение - насыщенный, солоновато-кислый, такой, которого хотела Ифакат. Он тщательно выложил несколько слив в маленькую белую тарелочку и подал её ей, усевшейся на стул с подушкой за спиной. Ифакат сияла. Её глаза блестели от восторга и детского счастья. Не выдержав, она быстро поднесла к губам первую сливу, хрустнула - и закрыла глаза. - О, Аллах… - простонала она. - Это… это рай! Орхан от души расхохотался, наблюдая, как его изысканная, спокойная Ифакат ест с таким аппетитом, будто год была в пустыне. - Ты не представляешь, как я счастлив - видеть, как ты ешь это с таким восторгом, - сказал он с улыбкой. - Я бы съездил за второй банкой, даже если бы пришлось плыть по Босфору вплавь. - Не нужно, - рассмеялась она. - Но если через три дня захочется чего-то экзотичного… ты ведь не против? Он поцеловал её в лоб, обвивая рукой за плечи. - Я твой поставщик любых безумных желаний. И стоит ли говорить… что даже маринованные сливы теперь стали для них символом любви - бесконечной, преданной и готовой свернуть весь Стамбул ради одной капризной, счастливой улыбки. Сквозь открытое окно спальни доносились звуки прибоя, крики чаек и лёгкий морской бриз, шевелящий тонкие занавески. В комнате пахло свежестью, морской солью и лёгким ароматом жасмина - любимым запахом Ифакат. Орхан сидел на краю кровати, одетый в простую льняную рубашку и свободные штаны. Его взгляд был направлен в окно, куда ещё недавно уносил её в танце по горячему песку. Она спала, свернувшись калачиком под тонким пледом, лицо спокойно и беззащитно. Сегодня было не просто утро. Сегодня - особенный день. Последний визит доктора Нур. Физиотерапевт, которая теперь была почти членом семьи, сыграла решающую роль в восстановлении Орхана после ранения. Это она шаг за шагом вернула ему возможность двигаться, стоять. Вернуться к жизни. Сегодня - её последний осмотр. Контрольный. Решающий. Орхан вышел к ней в гостиную, где уже накрыли лёгкий завтрак: чай с мятой, сыр, свежий хлеб. Но он не притронулся к еде. Его сердце билось гулко от нетерпения. Женщина в белом костюме и с аккуратным пучком на голове выглядела, как всегда, сдержанно, но доброжелательно. - Господин Орхан, - она улыбнулась мягко, - вы готовы? Он кивнул. Не сказал ни слова. Но по его взгляду было видно - он ждёт этот момент всем существом. Осмотр начался. Доктор Нур тщательно ощупала ноги, проверила чувствительность, сгибание суставов, ответ на давление. - Поднимитесь, пожалуйста, - сказала она. Он встал уверенно. - Пройдите сюда и обратно. Он прошёл. Медленно, но с уверенностью. Без следов былой скованности, без страха. Ноги слушались, как прежде - как до трагедии, до выстрела, до ночи, когда жизнь почти оборвалась. Доктор Нур взяла планшет, сделала несколько пометок, и, сняв очки, глубоко посмотрела на него. - Господин Орхан… - она выпрямилась и сказала с полной уверенностью: - Ваши ноги… полностью восстановлены. Функционально вы здоровы. Вам больше не требуется реабилитация. Орхан будто не сразу понял смысл сказанных слов. Он моргнул. Затем ещё раз. И только потом, словно тяжёлое облако сошло с его плеч, в лице появилась эмоция - тихая, глубокая радость, которая медленно превращалась в благодарность. Ифакат появилась на лестнице - в лёгком халате, с растрёпанными локонами. Она уловила в воздухе ток изменения. Увидела его лицо. И замерла. - Что?.. - прошептала она. Орхан обернулся к ней. Сначала медленно, потом с широкой улыбкой, влажными глазами. Он подошёл. Не ковыляя. Не на опоре. А будто летя, каждый его шаг был триумфом. - Я… полностью восстановился, Ифакт, - прошептал он, остановившись перед ней. - Всё. Навсегда. Я вернулся. Слёзы хлынули из глаз Ифакат тут же. Она закрыла рот рукой, затем бросилась к нему, обняв крепко за шею, почти повиснув на его плечах. - О, Аллах … - шептала она, - Я очень счастлива.. Он обнимал её крепко, точно клялся никогда больше не отпускать. Он знал, какая боль лежала за их плечами. Сколько бессонных ночей она сидела с ним, теряя в себе, чтобы вернуть его. Доктор Нур, наблюдавшая за ними, едва сдерживала слёзы. - Вы чудо. Вы оба, - стоя у двери, сказала она. - И если честно… Я всегда верила, что вы встанете на ноги. Но то, с какой верой и любовью, Госпожа Ифакат, каждый день вы поддерживали наши сеансы, держали, поднимали… Вы - настоящее исцеление в теле женщины. Ифакат рассмеялась сквозь слёзы, обняв Орхана ещё крепче. - Наш сын будет танцевать с отцом, - прошептала она. - А я… я получу ещё тысячи танцев на горячем песке. Орхан смотрел на неё так, как смотрел только человек, переживший утрату и заново обретший свою судьбу. - И каждый из этих танцев будет ради тебя… Они стояли посреди своей гостиной, среди утреннего света и солёного воздуха, среди звуков моря и шепота любви, пережитой, выстраданной, окончательно победившей. И эта радость - настоящая, простая, чистая - была сильнее любого прошлого.