Январь 1913

|15 января 1913 года. Церковный приют имени матушки Лоран.| Холодно. Двое детей, мальчик и девочка, сидели на крыльце заднего входа городской церкви. —Да ты ничего не понимаешь…дебил. Нужно возвращаться в тепло. Я расскажу матушке она наругает их… Пойдем выпьешь чаю…? Девочка лет 13, легонько пихая в плечо, пыталась убедить юношу вернуться в церковь. Темно серые глаза обратили взор к ней. —Гретта, это бесполезно. Брань матушки, порка, наказания, ничего не изменит их ненависти ко мне. Меня презирают даже дьяконы, что уж говорить о остальных сиротах? —…Я б тоже тебя ненавидела, Михельсон. —Не называй меня по фамилии. —Хорошо… Яков. Представь себя на их месте. Родителей убивают отступники, ты ненавидишь их. А в твоём приюте живёт ребенок, чей отец один из отступников. Поверь ты создаёшь не лучшее впечатление, и должен это принять. —Принять свою травлю?! А они хотят побыть на моем месте? Меня с детства презирают просто…за то что я рожден. Я не виноват, что моя мать тупая шлю… —Яков… —…ха. Мои проблемы, что мой отец грёбаный урод! Из-за спины Якова послышался голос взрослой женщины. —Не бранись, Яков. Выражаться так на территории церкви наказуемо. Голос принадлежал Матушке Лоран, жене священника, которая устроила приют в церкви. Она считала всех воспитанников родными и к каждому пыталась найти подход. Даже к таким как Яков. —…Извините, матушка. Яков спрятал лицо за блондинистой челкой, склонив голову. —Ничего, возвращайтесь в приют. Нечего сидеть на холоде. Гретта, проследи за ним. —Как скажете. В комнате было холодно, все-таки камин был лишь в центральном зале. И до комнат сирот тепло никак не доходило. Перед сном Яков опять бранил свою жизнь, в мыслях конечно. Страшно есть и спать, да существовать толком. Все в этом месте его ненавидят. Сколько раз его избивали, сколько раз пытались добавить в еду отраву для мышей. Все детство его учили молиться, просить прощение у бога, и быть праведным. Но раз бог ненавидит его, то всё это нужно делать в 5 раз усерднее. Яков думал по другому. «Бог кем бы ты не был. Я ненавижу тебя. Ненавижу всем сердцем» 16 января 1913 года Утро Голос Дьякона с болью отдался в ушах. Даже не позволив съесть ужасной каши, сирот повели на молитву. Конечно, воскресенье. Помимо сирот, в главном зале молилось много стариков. Многих сирот они подкармливали. Особенно Грете, досталось сладостей и выпечки. А Яков… «Мадам Лоран до сих держит это мерзкое отродье?..» «Поселила дитё дьявола под боком» «Уверена этот малец в один день всех…» «Не болтай языком, Анджелина! Смотри какой хилый. Разве этот уродец, может что сделать?» Всё это они говорили не скрываясь. Показывая пальцем. Несколько сирот присоединились к обсуждению. Якову было наплевать на молитву. Хотелось убежать. Что он собственно и сделал, кинувшись в сторону комнат. Украв зеркало из старой кладовке, мальчик разглядывал свое лицо. Бледное, с нежными чертами, губы тонкие, глаза странные. Неужели по нем видно что он… Изгой среди святых. Ненавистник бога. Как его называют ещё? Вечерком того же дня. Стук в дверь. —Яш… Ну выйди ты, а? Хватит спектаклей. Грета стояла около двери стараясь выманить друга. Когда никакого ответа на вопрос не последовало, она вздохнула и оставила тарелку с пирожным за дверью. Этот январь был холодным.