Звезда плачет

В детстве мы все любим сказки. Слушать истории про любимых героев и о их приключениях, представлять себя на их месте и погружаться в тот нереальный мир, где добро всегда побеждает зло. Мы живём с ними на протяжении долгих лет и даже не представляем, сколько смысла может быть вложено в эти истории. Многие люди порой даже не задумываются, как пишутся сказки. Какие чувства и переживания авторы вкладывают в свои творения, какие уроки хотят преподать своим читателям. Сказки — это не просто выдумки, это отражение нашей реальности, нашей мечты, наших страхов и надежд. Иногда сказки рождаются из боли, из потерь и разочарований. Авторы, словно алхимики, перерабатывают негативные эмоции в красивые и поучительные истории, даруя надежду тем, кто её потерял. А иногда сказки — это просто способ поделиться радостью, любовью и счастьем, чтобы мир стал чуточку светлее и добрее. И кто знает, может быть, прямо сейчас, где-то далеко, рождается новая сказка, которая изменит чей-то мир и подарит веру в чудо тому, кто её потерял. *** Детский смех врезался в стены замка, где царила ночь, словно мать, обнимающая своих детей. Лишь одна комната оставалась неприступной для её ласки — та, где уютно устроилась маленькая девочка с сияющими глазами, жадно впитывающая каждое слово отца. «Так рыцарь спас прекрасную принцессу, и они жили долго и счастливо.» — Люцифер перевернул последнюю страницу книги и с лёгким щелчком захлопнул её. — Вот и конец истории. Он поднялся с кровати, чтобы вернуть книгу на полку, но тут же замер под пристальным взглядом дочери. Шарлотта Морнингстар сидела, укутанная в пушистое одеяло, но в её глазах не было и намёка на сон — только упрямство и каприз. — Ммм, не хочу спать! Хочу ещё сказку! — надула щёки девочка. Люцифер вздохнул, потирая переносицу. Он едва держался на ногах от усталости, но перед этим взглядом устоять было невозможно. — Уже поздно, яблочко. Давай я расскажу тебе новую сказку завтра? — попытался он договориться, но Чарли тут же скрестила руки. — Нет, хочу сейчас. — Шарлотта Морнингстар, — он сделал вид, что сильно нахмурился, — если вы сейчас же не закроете свои глазки, я буду щекотать вас до утра. — Ну, па-а-ап! Ты же знаешь, что я не люблю, когда меня так называют, но я люблю твои истории, так что хочу ещё одну, пожалуйста! — умоляла юная принцесса, не теряя надежды. Люцифер закатил глаза. — Хорошо, видимо, ты серьёзно не уснёшь так просто, да? — Ты всё прекрасно понял. — Ладно, но только одну последнюю сказку и всё, сделка? — Сделка. — Чарли тут же протянула руку, и они торжественно пожали друг другу ладони. — И какую же сказку ты хочешь? — Мою любимую. Люцифер молча кивнул, откидывая прядь золотистых волос, и начал рассказ: «Давным-давно, когда мир был ещё юным, а небо сияло чище хрусталя, жил маленький ангелочек…» Его голос, обычно такой звонкий и полный жизни, теперь звучал глухо, будто эхо из далёкого прошлого. «Он был весёлым и радостным, рядом с ним никогда не было скучно. И были у него старшие сёстры и братья, которые считали, что их младший брат ведёт себя довольно по-детски. Однажды захотели ангелы создать удивительный мир и наполнить его самыми красивыми растениями и животными. Долго и упорно они работали над своей затеей, ни один век прошёл, прежде чем у них получился дивный цветущий сад — место, где всегда светило солнце, где цвели самые удивительные цветы и пели птицы. Но маленькому ангелу запретили туда входить…» Чарли затаила дыхание, слушая. Она знала эту историю наизусть, но каждый раз ловила себя на мысли, что отец рассказывает её по-разному — то с улыбкой, то с грустью. Сегодня в его глазах стояла боль. «Долго грустил маленький ангелочек, пока тайно не услышал разговор самой старшей сестры с другими ангелами. Все они хотели создать таких существ, дабы походили на их самих. Так и случилось. В саду поселились первые люди: девушка и мужчина, и они должны были любить друг друга самой чистой любовью. Только вот первый мужчина очень плохо относился к первой девушке, и она сбежала из сада. Каким-то чудом об этом узнал маленький ангелочек, и тогда он решил ослушаться братьев и сестёр, и спустился в сад, где увидел её. Она была настолько прекрасна, что ангел влюбился в неё с первого взгляда. Вместе они захотели подарить этому миру счастье свободы, чтобы никто не мог указывать им, что делать. Так они вручили волшебный подарок новой девушке, и та с радостью приняла его, но с этим действием в мир пришло настоящее зло. Это зло разрушило прекрасный сад, а маленького ангела и его возлюбленную за неповиновение навечно заточили в глубокой темнице, откуда нет ни выхода, ни спасения. И до сих пор маленький ангел винит себя за тот роковой день, что никогда не должен был произойти…» Люцифер замолчал. Его пальцы сжали край одеяла так сильно, что костяшки побелели. — Пап?! — Чарли осторожно коснулась его руки. — Ты в порядке? — А, что? — Он вздрогнул, словно очнувшись, и натянуто улыбнулся. — Прости, немного задумался. На чём я остановился… Ах да, сказка! Ну что, утёнок, сказка закончилась, теперь пора спать. — Хорошо. — Сладких снов, моя принцесса. — Люцифер погладил её по голове и наклонился, чтобы поцеловать в лоб. Но когда он уже собирался уходить, Чарли вдруг спросила: — Пап, а как ты думаешь, тот маленький ангел всё ещё грустит? Слегка остолбеневший от вопроса Люцифер замер на месте в поисках ответа. Тысячи воспоминаний о боли и предательстве всплыли в голове яркими пятнами, и король слегка пошатнулся, словно тень прошлого пролетела перед ним. — Думаю, что да… Хах… Но он счастлив, обещаю тебе. Он быстро вышел, плотно прикрыв за собой дверь. И только когда ткань одеяла зашелестела за спиной, король Ада бесшумно сполз по стене на пол, сжав голову руками. Он был счастлив. У него была семья. Любящая жена. Дочь. Всё, о чём он так мечтал. Но почему же тогда в груди так ныло? *** Когда-то давно… Ангелы рождаются из света. В те времена, когда утро было молодым, а небо дышало тишиной, Солнце — великий светоч мироздания — решило подарить миру своих вестников. Оно протянуло золотые руки, и из его пальцев соскользнули лучи, такие яркие, что даже звёзды прикрыли глаза. Эти лучи не просто падали на землю — они медленно превращались в ангелов. Сначала луч дрожал, как крыло пробуждающейся бабочки, потом оборачивался сияющим силуэтом, и наконец — раскрывал крылья. Так рождался новый ангел. Но он не оставался один. Едва его крылья касались воздуха, с небес спускались другие ангелы — те, что появились раньше. Они окружали новорождённого, касались его плеч перьями, шептали слова приветствия на языке света. Самый старший из них поднимал руку, и в ладони его вспыхивала крошечная звезда — подарок для нового брата или сестры. — Ты — дитя Солнца, — говорили они. — Твой свет никогда не погаснет. Ангел смотрел вокруг, и мир раскрывался перед ним: бескрайние облака, пение ветра, далёкие земли, где его ждали добро и надежда. И тогда он понимал своё предназначение. С тех пор так и повелось: каждый раз, когда Солнце касается горизонта, рождается новый ангел. А те, кто уже есть, спешат его встретить, чтобы он не чувствовал себя одиноким в бескрайнем небе. Говорят, если встать на рассвете и приглядеться, можно увидеть, как лучи переливаются чуть ярче обычного — это ангелы склоняются над своим новым собратом. А если в этот момент загадать желание — оно улетит вместе с ними прямо к Солнцу. И тогда — обязательно сбудется. По крайней мере, именно эту «сказку» рассказывают ангелам, недавно пришедшим в этот мир. *** Много тысячелетий спустя… Отель «Хазбин» «Наш король, Люцифер Морнингстар, появился в самый нужный момент, а то бы тот ангел прикончил радужную девчонку. Давайте поаплодируем принцессе и её бестолковому отелю за то, что на этот раз они не просиживали свои задницы, а сделали что-то полезное.» — завершила свою многозначащую речь Кетти Килджой, после чего на экране телевизора высветилась посторонняя реклама какого-то элитного алкоголя. — Ну, хоть похвалили, — с кривой и неуверенной улыбкой высказалась принцесса Ада, посмотрев сначала на свою девушку, а потом на остальных друзей. — Мда. Ничего удивительного, эта старуха всегда была высокого мнения о себе, — фыркнул Энджел, разводя руками и заваливаясь обратно на диван. — Не стоит обращать внимания и зацикливаться на её словах, Энджел, — Чарли гордо и пытливо попыталась объяснить ему свою суть, но получила в ответ лишь закатывание глаз и разочарованный вздох. — Милая, в любом случае, ты большая молодец. — Нет, Вэгги, мы все молодцы! Небольшой спор внезапно перерос в такой важный и сокровенный момент, когда обе девушки взялись за руки в знак поддержки и не смели отрывать друг от друга трепетного взгляда, и на секунду они забыли, что в гостиной куда больше народа, чем ожидалось. — А можно все эти телячьи нежности не при нас? — с сарказмом выпалил паук, выгибая бровь. — Ой, простите, мы немного забылись. Кстати, а где остальные? — Хаск за барной стойкой храпит, бедный парень, так старательно праздновал победу, — задорно рассмеялся грешник. — Наш мистер радио не переносит технологий, так что наверняка слушает какую-нибудь джазовую пластинку в номере. — А мой п…? — А вот здесь я бессилен. Наш маленький король не появлялся целый вечер. — Странно. А ведь действительно! Люцифер ни разу не объявился за весь вечер, ни одного сообщения, он даже не пришёл на ужин, на котором подавали его любимые блинчики с яблочным вареньем, а это очень странно. Чувство тревоги поселилось в груди у Чарли, и былая радость сползла с её личика прямиком вниз. Её тревога передалась и Вэгги. Она крепче сжала руку возлюбленной, чувствуя, как внутри у той нарастает паника. — Может быть, он просто занят? — робко предположила бывшая экзорцистка, стараясь разрядить нависшую в воздухе напряжённость. — Ты же знаешь, у него всегда много дел. Чарли нахмурилась. Она знала, что отец может быть занят, но он никогда не пропускал ужин, особенно когда в меню были его любимые блинчики. И уж точно он всегда находил время, чтобы поддержать её в важные моменты, а победа над ангелами, пусть и с его помощью, была именно таким моментом. — Я схожу проведать его, — решительно заявила принцесса, поднимаясь с дивана. — Надо убедиться, что с ним все в порядке. Она вылетела из гостиной и помчалась к самой высокой башне отеля, где располагалась комната Люцифера. Каждый шаг отдавался гулким эхом в коридоре, отчего её беспокойство лишь нарастало. Чем ближе она подходила к цели, тем сильнее билось её сердце. Достигнув двери, Чарли нерешительно постучала. Тишина. Она постучала снова, на этот раз громче и настойчивее. — Пап? Это я, Чарли! Но ответ ей по-прежнему было лишь угнетающее молчание. Сердце принцессы забилось в паническом ритме. Она прильнула ухом к двери, пытаясь уловить хоть какой-то звук, но тщетно. Без дальнейших колебаний Чарли распахнула дверь и ворвалась внутрь. В комнате царил полумрак, сквозь плотные шторы едва пробивался тусклый свет. В воздухе витал странный, приторно-сладкий аромат, напоминающий одновременно карамель и… что-то гнилое. Странный запах насторожил Чарли. Она окинула взглядом помещение: мятая постель с помятым бельём, несколько резиновых уточек, беспорядочно разбросанных по ковру (Люцифер, как всегда, оставался верен своим странностям), дверцы шкафа распахнуты, будто кто-то рылся в них в поисках чего-то важного. В общем, типичная комната обычного Короля Ада, если не считать отсутствия самого хозяина. Чарли уже собиралась развернуться и отправиться искать в другое место, как вдруг заметила нечто странное. В комнате было как-то… необычно прохладно. Она озадачилась, пытаясь определить источник холода. Комната всегда была тёплой, как в печке. Подойдя к окну, принцесса отодвинула тяжёлую бархатную штору, ожидая увидеть панораму адского города. Но её взгляд приковало другое — окно было распахнуто настежь, и ледяной ветер свободно гулял по комнате. В голове Чарли мгновенно сложилась картина. Запах, приоткрытый шкаф, холод… Люцифер мог быть только в одном месте — на крыше. И что-то ей подсказывало, что он там не просто так. Без раздумий Чарли бросилась к выходу, едва не споткнувшись на лестничном пролёте. Она знала, что одной ей на крышу не попасть — летать она, к сожалению, не умела. В гостиной она наткнулась на Вэгги, которая тут же примчалась на зов, встревоженная взволнованным видом возлюбленной. Чарли выпалила всё на одном дыхании, сбивчиво объясняя ситуацию. К её огромному облегчению, Вэгги, не теряясь ни секунды, расправила свои ангельские крылья, готовая к немедленному взлёту. — Держись крепче! — вскрикнула Вэгги, крепко держа принцессу в своих объятьях, и после обе взмыли вверх, быстрыми манёврами приближаясь к крыше отеля. Вэгги приземлилась прямо над номером Люцифера, только с противоположной стороны окна, и аккуратно сложила крылья за спиной. Чарли почти выпрыгнула из цепких рук экзорцистки, осматриваясь вокруг. Огненная пентаграмма наполовину скрылась за пределами отеля, оставив за собой кроваво-красный шлейф заката. Небо, по-прежнему красное, только чуть темнее обычного, нависало над снующими внизу грешниками и затемнёнными зданиями города, напоминающими какой-то ужастик про зомби. Лишь совсем далеко, за пределами пентаграммы, виднелась сияющая чистым небесным светом сфера, окружённая белыми куполами, словно большая звезда, горящая надеждой на спасение. Рай… Кажется, это было только вчера, и на самом деле не прошло никаких десять тысяч лет, а может, и ещё больше. Кажется, что только вчера белоснежные крылья разрезали облака и привносили в этот мир радость; кажется, что только вчера на вечернем небосводе зажигались звёзды, всё пространство напоминало открытый космос, наполненный манящими туманностями далёких вселенных и почти прозрачной дымкой Млечного Пути, а земные воды переливались ночным сиянием. Кажется, что только вчера он был ангелом света. А теперь он здесь. Маленький, почти незаметный, уставший от жизни и множества шрамов, потрёпанный временем Король Ада. Теперь он здесь, молча сидит на крыше, свесив вниз одну ногу, а другую согнув в колене, и вглядывается куда-то в даль, ведомую им одним. Шляпа мирно лежит рядом, немного придерживаемая рукой, чтобы ветер не сдул её восвояси. Выбившиеся пряди, некогда идеально уложенных утром волос, мелко колыхались на воздухе, а ресницы мелко вздрагивали, не давая сонным глазам до конца сомкнуться. Прохладная свежесть и необъяснимая бодрость витали наверху: здесь и дышать было легче, будто забываешь о том месте, что сейчас является твоим домом. Люцифер даже не понял, что за его спиной две фигуры следят за ним, и что Чарли неустанно наблюдала за необыкновенным спокойствием своего отца. Вэгги, будучи очень сообразительной и решительной девушкой, моментально подтолкнула принцессу вперёд, понимая, что лучше оставить их вдвоём наедине. Им явно следовало поговорить между собой, и, дабы Чарли не успела ей возразить, она тут же скрылась за радиобашней Аластора. Чарли осторожно сделала шаг вперёд. Кровь стучала в висках, смешиваясь с ритмом адского ветра, что свистел между башен отеля. Она видела спину отца — его сгорбленные плечи, расслабленные, но в то же время напряжённые, будто он готов был в любой момент взлететь или рассыпаться в прах. — Пап? — она неуверенно позвала его. Люцифер вздрогнул и обернулся, чтобы увидеть, как его дочь приближается и садится рядом. — Чарли? Как ты попала сю…? — Он в спешке не знал, что спросить, в итоге спросил то, что первое пришло на ум. — Оу, Вэгги помогла, — перебирая в растерянности свои пальцы, ответила Чарли. Неловкость момента застала их врасплох. — Ты пропустил ужин, и я… Мы волновались. — Прости, не хотел тебя расстраивать. Хотел немного подышать свежим воздухом. — Всё в порядке, я рада, что ты здесь. Между ними повисла пауза. — Спасибо, что пришёл на помощь. Без тебя мы бы не выиграли, — Чарли попыталась вывести отца на душевный разговор, но он казался слишком погружённым внутрь себя, и его взгляд был устремлён вперёд — туда, где мерцал Рай. — Ты скучаешь по этому месту? На удивление, он ответил сразу же: — Почти всегда. Иногда я думаю, как бы сложилась жизнь, если бы я не пошёл против воли братьев и сестёр, возможно, тогда я никогда бы не встретил твою мать, и у нас не появилась бы такая замечательная дочка, — Люцифер издал короткий смешок, но тут же погрустнел. — И зло никогда бы не разрушило мир. Чарли хотела утешить его, найти правильные слова, но когда она взглянула на него, она увидела в нём не падшего ангела или короля Ада, а… Просто ангела. Сломанного. Потерянного. Она протянула руку, чтобы дотронуться до его плеча. — Возможно, но ты уже сказал, что тогда бы не встретил маму и не появилась бы я. А я люблю тебя очень сильно и не хочу тебя терять. — Я тоже люблю тебя, моё яблочко. — Дочь и отец крепко обнялись, выпуская наружу накопившуюся за столько лет тоску. — Твоя мама гордилась бы тобой. — Я скучаю по ней. — Я тоже, утёнок, ни дня не проходило, чтобы я не думал о ней. Она бы не ушла просто так. — Чарли сильнее прижалась к отцу, а Люцифер прикрыл её одним крылом, словно укрывая от всего мира. Тишина между ними была тёплой, дремлющей и спокойной. Ветер стих, будто сам Ад затаил дыхание, не смея нарушить этот хрупкий момент. Люцифер первым нарушил молчание, но не словами — он тихо запел. Голос его, обычно такой звонкий и полный театральных интонаций, теперь звучал глухо, как эхо из забытого храма. Мелодия оказалась простой колыбельной. Чарли узнала её — ту самую, что Лилит напевала ей в детстве, когда та не могла уснуть. «Спи, мой ангел, засыпай…» Дрожь пробежала по спине Чарли. Она не слышала этой песни с тех пор, как мама исчезла. — Ты помнишь, — прошептала она в удивлении, чувствуя, как в горле застревает ком. Люцифер кивнул, не прерывая пения. Его пальцы нежно вплелись в её волосы, осторожно распутывая узлы, как когда-то делала Лилит. — Она пела это тебе, когда ты была совсем крошкой. Боялась грозы. — Он усмехнулся, но в глазах стояла стеклянная пелена. — Я тогда ревновал. Думал, что только я могу утешить свою принцессу. Чарли фыркнула, вытирая ладонью предательскую слезу: — Ну, ты же король Ада. Ты мог просто… запретить грому греметь. — Пфф! — Люцифер фальшиво ахнул, прижимая руку к груди. — И лишить мою малышку драматичных моментов? Ни за что! Ты же обожала закутываться в одеяло и притворяться, что мы прячемся от монстров! Они рассмеялись, и на мгновение стало легче. Но смех быстро сменился новой тишиной, на этот раз тяжёлой, как свинец. — Пап… — Чарли осторожно коснулась его запястья. — Ты ведь… не вернёшься туда? Он замер. Его крылья, до этого расслабленно лежащие за спиной, вдруг напряглись, а перья топорщились. Взгляд снова устремился к Раю — к тому единственному месту, куда ему путь был запрещён. — Я никогда бы не смог вернуться, малыш, — наконец выдавил он. — Даже если бы… даже если бы они простили. Я не тот, кем был. Даже если искупление душ возможно, я не тот случай. Он разжал кулак, и Чарли увидела, как между его пальцев сочится тёмный дым — отголосок проклятия, навсегда изменившего его природу. — Но ты спас нас, — настаивала она. — Ты сражался против них ради нас. Разве это не доказывает, что ты… — Что я что? — Люцифер резко обернулся к ней, и в нём вспыхнул огонь. — Добрый? Благородный? Чарли, я разрушил Эдем. Из-за меня миллионы душ горят в этом аду! — Но ты раскаиваешься, а это первый шаг на пути искупления. — Этого недостаточно! Гром прогремел где-то вдали. Воздух вокруг них зарядился статикой, и Чарли инстинктивно отпрянула — она никогда не видела отца таким. Люцифер тут же сжался, закрыв лицо руками. — Прости… прости, я не хотел… — Всё в порядке, — она быстро обняла его, ощущая, как он дрожит. — Я просто… я не хочу, чтобы ты страдал. Он глубоко вдохнул, пытаясь взять себя в руки. — Я знаю. И я… я не страдаю. — Люцифер наконец поднял на неё взгляд, и в его улыбке появилось что-то настоящее. — У меня есть ты. Чарли прижалась к нему, слушая, как бьётся его сердце. — Пап, а что ты помнишь о Рае? — Ох, милая, я помню слишком много и слишком мало. — Но у тебя же были братья и сёстры, семья, а кто о вас заботился? — она навалилась на Люцифера с расспросами. — Конечно, у меня есть братья и сёстры, мы все были созданы из света. Я помню, как мой старший брат Михаил дразнил меня из-за роста, даже будучи Серафимом, я не мог ничего с этим поделать, хах. А заботились о нас Старейшины Рая — это самые высшие ангелы на Небесах. Они заменяли нам так называемых родителей. — У вас никогда не было мамы и папы? — Нет, — Он обернулся на неё. — Не было… Хотя… Он вдруг замолчал. Его зрачки расширились, губы слегка приоткрылись. — Хотя что? — мягко подтолкнула его Чарли. — Тепло, — неожиданно вырвалось у Люцифера. — Я… помню тепло. Не солнечное. Другое. Его рука непроизвольно поднялась к груди, пальцы впились в ткань жилета. — Как будто… кто-то обнимал… очень нежно, перед тем как… — Перед тем как? — Перед тем как я пал. Люцифер резко встряхнул головой, крепче обнимая дочь, а его крылья сомкнулись вокруг них, создавая кокон из тёплых перьев. — Ох, наверное, твой старик слегка устал, сегодня у всех был насыщенный день. — Король сам того не понимал, какую ересь наплёл в конце. — Ты сказала, что я пропустил ужин… Там случайно не осталось немного блинчиков? — О, я специально оставила для тебя немного! — И когда я успел заслужить такую дочь. Где-то внизу, у подножия отеля, Вэгги терпеливо ждала, обняв себя за плечи. Она видела их силуэты на фоне багрового неба. А высоко над Адом, в самой вышине, одна-единственная звезда вспыхнула ярче обычного. Будто кто-то услышал. Будто кто-то заплакал. *** Где-то за пределами времени, в месте, забытом даже вечностью, высокая фигура в белых одеждах стояла у узкого окна. Её длинные, цвета лунного света и лучей зари, волосы струились по плечам, а крылья — когда-то ослепительно яркие — теперь были покрыты тонким слоем пыли веков. Она смотрела вдаль, точнее в пустоту, и её губы шептали что-то — имя, которое никто не произносил уже тысячелетия. Ветер, проникающий сквозь щели, донёс до неё обрывки песни — старой колыбельной, которую она когда-то пела своему маленькому свету. Даже в самом страшном падении есть надежда. Потому что свет никогда не гаснет полностью. Он просто ждёт своего часа.