Глава II — Тот, кто не спит

В Хвостяной Поляне не было ночей — были только длинные сумерки. Свет не угасал, но и не грел. Луна висела над лесом, как глаз без века. И если в других краях в такую пору пели сверчки, лаяли псы и скрипели ставни, то здесь всё молчало. Даже лёд на крыше хрустел как-то вкрадчиво, будто извиняясь. Велиан спал плохо. Не потому что чувствовал опасность — потому что не чувствовал ничего. Магия в этих местах будто притуплялась, как зрение в тумане. Медальон — глух. Меч — холоден. Сон — отрывочен. Будто каждый раз, закрывая глаза, он начинал спускаться в воду. Глубоко. Без дна. На пятый день, чуть после полудня, пропал ещё один. Звали его Ванек. Мальчишка из дома за мельницей, с родинкой на щеке и привычкой жевать кору. Ему было девять. Его мать была вдовой. Его отец погиб на тракте: лошадь понесла, телега опрокинулась, камень пробил грудь. Утром мать вышла к колодцу. Сын ушёл за водой — и не вернулся. Вода была вылита. Ведро — на боку. Следов — не было. Ни человеческих, ни иных. Снег — ровный, как столешница. Только у самой кромки леса — будто кто-то провёл пальцем. Когда мать закричала, сбежалась деревня. Когда деревня замолчала — появился ведьмак. Он стоял у колодца, слушал тишину. — Сколько воды он должен был принести? — спросил Велиан. — Ведро. Одно. — Женщина дрожала. — Почему ушёл в лес? — Не должен был. — Она уже не плакала. — Он знал. Велиан присел. Коснулся снега. Под ним — сыро. Но слишком ровно. Как будто стерто. Не замело. Не утоптали. А именно сгладили. Он провёл пальцем по воздуху. Вдохнул. На кончиках — лёгкий привкус соли. Соль. Как в круге. Он встал. — Я найду его. — Он жив? Велиан не ответил. Он не знал. Он шёл в лес. Медленно. Молчаливо. С мечом — но не обнажённым. Шаги были тихими, но уверенными. Лес не встречал. Не отгонял. Но и не звал. Где-то глубже, за поворотом старой тропы, он нашёл платок. Синий, с вышивкой. Он принадлежал Ванеку — мать говорила, что сама вышила. Платок был сложен. А не обронён. Как если бы его оставили. Он вернулся с находкой. Женщина узнала. Закричала. — Его забрал маг! Это он! Он… — Стой. — Велиан поднял руку. — Ты уверена? — Его же глаза! — она кричала. — Смотрят в душу! — Слова — это оружие. Не размахивай ими без прицела. — А ты… ты — с ним? Он молчал. Потому что не знал. На следующее утро Ванек вернулся. Живой. Целый. Без ведра. Он шёл босиком. Смотрел перед собой. Ни на мать, ни на людей. Остановился у дома. Постоял. Вошёл. — Ванек! — закричала мать, бросилась. — Ты где был?! Сынок! Ты… Он смотрел сквозь неё. Как будто она — тень. Он не сказал ни слова. Ни одного. Женщина рыдала. Люди шептались. А Велиан стоял у стены и слушал. Слушал тишину, что исходила от ребёнка, будто он стал пустым сосудом. Как если бы внутри была вода — а теперь только глина. Ванек не ел. Не спал. Не говорил. Только сидел. Или смотрел в окно. Медальон ведьмака дрогнул. Едва-едва. Но он почувствовал: магия была.И ушла. Велиан пришёл к башне. — Он вернулся, — сказал. — Да, — кивнул Аурет. — Хорошо ведь? — Он не говорит. — Может, не хочет. — Или не может. — Это — твой вывод? — Это — след. Молчание. — У тебя была с ним связь? — Он приходил. Учился. Слушал. Я давал им сказки. И хлеб. Больше, чем ты. — Ты брал у них… что? — Тишину. Велиан вышел. Сел у холма. Смотрел на деревню. Ему вспомнилось. Каэр Морхен. Мальчишка в сером, лет восьми. Руки дрожат. В глазах — страх. Он сам. До мутации. Он тогда тоже молчал. Долго. Пока Весемир не дал ему палку и сказал: — Ударь меня. И скажи — зачем. Если скажешь верно — будешь жить. Он ударил. И сказал: — Потому что иначе ты ударишь первым. Весемир засмеялся.И назвал его — имя. С этого началось. — А если у них нет имени? Вопрос возник сам. Он вернулся к книге. Перелистал. Искал. Нашёл. «Отнятие имени — акт магический. Без имени душа не укоренена. Ребёнок может жить — но не принадлежать. Он теряет человечность. Становится сосудом. Или — зеркалом.» Ванек сидел у окна. Всё так же. Велиан встал рядом. — Тебя звали Ванек. Мальчик не двинулся. — Тебя звали сыном. Человеком. Ты смеялся. Он достал платок. — Это — твоё. Ничего. Он поднёс платок ближе. И тогда мальчик вздрогнул. Пальцы затряслись. Губы зашевелились. Звук — слабый, как ветер в траве. — …мама? Ведьмак кивнул. — Ты — не вещь. Ты — мальчик. И в тот миг медальон зазвенел. Слабо. Но чётко. Он встал. Сжал рукоять меча. Он знал. Он уже знал. — Ты не убиваешь, маг. — Ты переписываешь. — Но я помню. — Я из тех, кто не забывает. И за это — ты меня будешь бояться.