Заключение — «Когда ветер знает имя»

В конце не было фанфар. Не пришёл гонец с золотом. Не прибыла имперская грамота с печатью. Не было речи у костра, где все кричат «Ура!» Была только дорога. Сырая, тяжёлая, с колеёй, в которую попадал каждый второй шаг. Но ведьмак шёл. Он не шёл домой. Потому что дома у него не было. И, пожалуй, не должно было быть. Он не вспоминал о маге каждый день.Не вспоминал и о Ванеке, и о Слане. Но руки сами искали мешочек, где лежали платки. Не для боя. Для памяти. А память — она как клинок. Если не точить — заржавеет. Если не использовать — заростёт мхом. А если не нести — будешь легче. Но слабее. Каэр Морхен встретил его дождём. Весемир, как обычно, не спросил: — Где был? Не сказал: — Что видел? Только посмотрел. Как смотрит кузнец на клинок, что вернулся из боя без зазубрин. Но с рубцами. И сказал: — Жив? — Пока. — А душа? — Не знаю. — Ну, подлечим. В одной из комнат — у стены — он сложил свитки. Положил мешочек. Оставил записку: «Если забудете — вы не ведьмаки. А просто бойцы. И пусть ваши имена кто-нибудь вспомнит так же, как я вспомнил их.» Он не подписал. Зачем? Иногда, в ночные часы, он выходил к башне. Смотрел на небо. Думал. О тех, кто не стал чудовищем. Не потому что не мог — а потому чтоостановился. Однажды к замку пришёл мальчик. Шрам на щеке. Платок под рубахой. Голова волка — деревянная. — Ты кто? — Ученик. — Чего хочешь? — Помнить. Так всё началось снова. Но на этот раз — не для битвы. А для истории. Он не вернулся в ту деревню. Но однажды, проходя через старый тракт, он увидел: Платки — на дереве. Целые. С именами. А под ними — мешочек. Новый. Для новых имён. Он присел. Оставил монету. И записку: «Вы живы. Потому что вас помнят. И потому что не забыли тех, кто не убил.» Ночь наступила медленно. Как если бы и сама боялась накрыть этот день. Ветер прошёлся по дереву. Платки затрепетали. Как флаги. Как имена. Как голоса. И казалось, будто они шепчут. — Он был. — И, может быть… ещё придёт.