Часть 7 «Извинения и поцелуй»

Когда стемнело, я уже больше не могла сидеть на месте. Бен всё ещё стоял перед глазами. А ещё — Ньют. Его лицо в тот момент, когда я сорвалась. Когда нагрубила единственному человеку, кто пытался меня удержать. Дура… Я вытерла глаза и вышла из медхута. На складе всегда пахло старым деревом, тканью и сухой травой. Там было прохладно. Я нашла его почти сразу — в дальнем углу, где он перебирал какие-то вещи в ящиках. Стоял боком, сосредоточенный, чуть нахмуренный, волосы снова лезли на лоб. — Ньют… Он обернулся. Спокойный. Ни обиды, ни злости. Только усталость в глазах. Я сжала руки в кулаки. — Я… прости. За утро. За то, что… сорвалась. Ты… ты не заслужил. Я просто… — голос дрогнул, — …я не справилась. Он медленно выпрямился. — Всё в порядке, Айли, — тихо сказал он. — Тут все так иногда. Я кивнула, опустив взгляд. Он положил на место какую-то тряпку, хлопнул ящик. — Ладно, я пойду спать. Завтра трудный день. Он уже почти миновал меня, когда я шагнула вперёд и почти шепотом: — Ньют… Остановился. Я вскинула на него глаза. — Останься… Он обернулся, чуть нахмурился. — Айли… — Мне… мне хреново, — выдохнула я, чувствуя, как внутри всё сжимается. — Просто… побудь со мной. Я… я не хочу оставаться одна. Он смотрел на меня пару секунд, потом вздохнул и мягко улыбнулся. — Давай, — кивнул, подойдя обратно. Я тяжело выдохнула, и только тогда поняла, как сильно дрожали руки. Он присел рядом на пол, облокотился спиной о стену. Я опустилась рядом, обняла колени. Мы молчали. Просто тишина. Никаких слов. Просто два человека, уставшие от всего этого кошмара. В какой-то момент он положил ладонь на мою. Тихо. Без давления. И я чуть сжала его пальцы в ответ. На эту ночь мне больше ничего не было нужно. —- Я долго держалась. Всё это время — с самого первого дня здесь. С первой ночи в этой чёртовой хижине. С первого крика Гривера за стенами. Я не позволяла себе сломаться. Не позволяла. А сегодня… всё. Я почувствовала, как по щекам снова покатились слёзы. Я стиснула зубы, чтобы не зареветь вслух, но оно само вырвалось. — Потерять Бена… — прошептала я, — это было так тяжело, Ньют. Он ничего не сказал. Просто посмотрел на меня своими тёплыми глазами. — Он… он всегда был рядом, — всхлипывала я, кутаясь в себя. — И я… я всё это время пыталась не замечать, как здесь всё прогнило.Как тут каждый день… всё держится на соплях.Как эти стены давят.Как каждый бегун может не вернуться. Я всхлипнула, сжав кулаки. — Я старалась не думать об этом. О том, как жестоки те, кто нас сюда сунул. О том, что никто из нас… не заслуживает жить здесь, бороться за выход, бегать в эту чёртову мясорубку… каждый день.И умирать. Один за другим. Губы дрожали, голос срывался. — А сегодня я это поняла. До конца. И я так устала, Ньют… Я больше не смогла. Слёзы полились сильнее. Он молча притянул меня к себе. Крепко, по-настоящему, так что сердце чуть не разорвало грудь. Я уткнулась лицом ему в плечо, хватаясь пальцами за его рубашку. — Я устала быть сильной, — выдохнула я сквозь слёзы. Он гладил мою спину, шепча: — Я знаю, Айли… я знаю. Ты не должна всегда быть сильной. Я рядом. И я держалась за него так, будто за этот маленький кусочек тепла можно спастись от всего Глэйда. А за стенами снова выли Гриверы. Но мне стало чуть легче. —- Мы сидели так долго. Я вытерла слёзы, но всё ещё дрожала. Ньют всё это время не отпускал меня, крепко обнимал, будто боялся, что я снова развалюсь на куски. И вдруг я почувствовала, как его пальцы медленно скользнули в мои волосы. Он бережно перебирал пряди, словно успокаивая, словно сам себе не веря, что я здесь. Я подняла на него взгляд. А он вдруг сказал: — Знаешь… до того, как ты появилась… тут было совсем пусто. Вроде все на своих местах, все как обычно. Бегуны бегают. Чак смеётся. Гриверы рычат. А внутри — будто пустая комната. Я молчала. Только слушала. Он чуть улыбнулся. — А потом… пришла ты. Со своим громким смехом. С этими дурацкими историями. С этим диким характером, когда ты споришь с Минхо до хрипоты. И… с самыми красивыми глазами, что я когда-либо видел. Я затаила дыхание. — И с тех пор, Айли… — он чуть склонил голову, — тут стало как-то… теплее. Понимаешь? И в тот момент я не смогла больше держать это внутри. Всё, что копилось, что жгло изнутри, что я прятала за шутками и грубостью, всё прорвалось. Я подалась вперёд и поцеловала его. Сильно. Жадно. Будто боялась, что вот-вот кто-то придёт и всё это отнимет. Он не отстранился. Наоборот. Его руки крепче обняли меня, пальцы сильнее сжали мои волосы. И я вдруг поняла, что в этом поцелуе было всё: боль, усталость, страх… и жизнь. Он был моим спасением в этом аду. А я — его. Когда мы оторвались друг от друга, он улыбнулся. Такой чуть смущённой, настоящей улыбкой. — Давно хотел это сделать, — выдохнул он. Я рассмеялась сквозь слёзы. — Ты опоздал, бейби-фейс. Он хмыкнул, притянул меня обратно в объятия.