Часть 22 «Гнилая правда»

Ночь в Последнем городе была тёмной и душной, словно сама система боялась собственных теней. Айли медленно шла по длинному коридору административного крыла. Каждый шаг отдавался в висках пульсирующей болью. Она не могла остаться в неведении. Не могла жить, не зная правду. Айли отключила одну из камер в коридоре, зная их маршруты и расписание смены охраны. Никто не посмеет остановить мисс Кейн — не та, что они знали. Дверь архива поддалась легко. Код-пароль в её голове всплыл сам собой. Она столько раз бывала здесь. Своё собственное прошлое она знала хуже, чем эти файлы. Она включила старую голографическую панель. Поисковая строка мигала бледно-синим светом. Имя: Илайас Кейн. Дата смерти: 11 лет назад. Пару секунд — и экран заполнился досье. Айли пролистала протоколы вскрытия. Причина смерти: вирусное поражение центральной нервной системы. Предположительно — Вспышка. А ниже… Инициатор заражения: Ава Пейдж. Одобренный экспериментальный образец вируса типа А-13. Цель: устранение субъекта. Грудь Айли сдавило. Пальцы сжались в кулак так сильно, что ногти врезались в ладони. На экране мигнул архив видеонаблюдения той самой ночи. Она включила. Кадры дрожали от старости записи. Айли увидела своего отца — истощённого, но всё ещё высокого, красивого мужчину с уставшими глазами. Ава Пейдж стояла напротив, её лицо холодно, без намёка на жалость. — Ты не имеешь права так поступать, Ава. Это дети. — голос отца был напряжённым. Ава спокойно кивнула кому-то за кадром. В следующую секунду на шею Илайаса опустился медик со шприцем. Он попытался вырваться, но силы были не равны. — Ты… чудовище… — последнее, что выдохнул отец перед тем, как его глаза потухли. Айли прижала ладони к губам, сдерживая крик. Слёзы полились сами собой. Она больше не была сильной. Не была мисс Кейн. Она — просто сломанная девочка, которую лишили всего. И этой женщиной была та, кого она любила как мать. Айли выключила экран. Одна мысль в голове: “Я уничтожу их всех.” — Айли вылетела из архива, захлопнув за собой дверь, сердце сжималось, словно его стискивали ледяные пальцы. Она больше не видела стены Последнего Города, не слышала отдалённый шум лабораторий — всё растворилось в сером тумане боли. И тут на повороте коридора её поймал за запястье знакомый до боли голос. — Айли! — это был Лео. Она вскинула на него глаза, полные слёз, лицо бледное, измученное. Лео резко затащил её в пустую служебную комнату, захлопнув за собой дверь. Айли больше не держалась. — Чёрт, Лео… — она всхлипнула, закрыв ладонями лицо. — Эй-эй, что случилось? — он подошёл ближе, коснулся её плеч. — Ты вся дрожишь… Айли, что с тобой сделали? Она не выдержала — рухнула к нему в объятия, слёзы стекали по щекам. — Они убили моего отца… — выдохнула сквозь слёзы. — Ава… она… она сама заразила его. Специально. Он пытался остановить их, а она… — Айли зажмурилась, как будто от этого можно было стереть увиденное. — И все эти годы… я… я верила ей. Чёрт… я… Лео обнял её крепче, проглотив комок в горле. Его собственная ненависть к Дженсону и П.О.Р.О.К.у только усилилась. — Ай, мы вытащим тебя отсюда, слышишь? — он поднял её лицо ладонями. — Ты не останешься здесь. Она быстро заговорила, голос дрожал: — Мне нужен Минхо… они держат его здесь, в медицинском блоке для экспериментов. Я… я не могу оставить его. Я больше никого не оставлю. Лео, помоги мне… я прошу тебя, чёрт возьми. Помоги мне сбежать. На секунду он замер, внутренне борясь — это означало конец его карьеры, жизни, всё. Но, глядя в её глаза, он понял: она всегда была для него чем-то большим, чем просто коллега, больше, чем объект служебного обожания. Он кивнул. — Ладно. Только ты должна слушаться меня во всём. Я проведу тебя туда, но как только мы вытащим Минхо — вы исчезаете. Больше никаких “я передумаю”. Поняла? Айли слабо кивнула, дрожа всем телом. — Спасибо… спасибо… — она снова зарылась лицом в его грудь. Лео крепче обнял её. — Держись, Ай. Сегодня всё изменится. — Ночь. Медблок. Айли почти неслась по узким коридорам лаборатории, где от стерильности пахло хлоркой и смертью. Лео впереди выводил из строя камеры, сбивал сигнал тревоги. Они свернули за очередной поворот — за толстой стеклянной дверью, привязанный к операционному столу, был Минхо. Айли кинулась к панели управления, дрожащими пальцами вбивая коды, пока Лео прикрывал её со спины. Замок щёлкнул, и дверь отъехала в сторону. — Минхо… — сорвалось у неё с губ. Он открыл глаза, побледневший, ослабленный, но всё ещё со злостью в взгляде. — Что, чёрт возьми, ты тут забыла? Пришла посмотреть, как я сдохну? — Нет! — Айли резко подошла, начала срывать с него крепления. — Мы сбегаем. Прямо сейчас. Я пришла вытащить тебя. Минхо, несмотря на слабость, рванулся, отталкивая её руки. — Отвали, ты… ты работала с ними! Ты сдала всех нас! Всех, сука, Айли! Её сердце будто пронзили. Она всё знала, ждала этого, но слышать из его уст — было невыносимо. — Я знаю. Я знаю, Минхо… — шептала она, продолжая его освобождать. — Я натворила… я предала вас. Но, пожалуйста… пожалуйста, сейчас просто поверь мне. Я не могу больше. Мне плевать, кто я была. Я хочу выбраться отсюда. Я… я не могла оставить тебя тут… Минхо тяжело дышал, глядя на неё, весь в порезах, с уставшим, загнанным лицом. Секунды казались вечностью. Где-то за спиной щёлкнул ещё один замок, Лео торопливо командовал: — Айли, быстро! Нам нужно идти! Она, всхлипывая, сняла последнюю защёлку с запястья Минхо. — Прошу тебя, Минхо… просто… доверься мне один последний раз… Минхо молчал. Наконец, коротко выдохнул: — Если ты опять нас подставляешь… я сам тебя убью. — Справедливо, — всхлипнула Айли. Он с трудом поднялся. Айли подхватила его под руку, и они побежали к выходу, где Лео уже перекрывал пути патрулям. У них был единственный шанс. —- Ветер бил в лицо, пустыня жила своей страшной ночной жизнью — вой, песок, стон металла где-то вдалеке. Я сжимала сумку, рука в руке Минхо, он тяжело хрипел от боли, но держался. Мы почти дошли до ворот, когда я обернулась. Лео стоял там, в проёме двери, лицо тёмное от тени, только глаза блеснули в полумраке. — Лео! — я перекрикивала ветер, сердце колотилось. — Пошли с нами! Дженсон убьёт тебя, когда узнает! Пожалуйста, иди! Он покачал головой, устало усмехнувшись. — Айли… ты же знаешь, я всегда выкарабкивался. Я прикрою вас, как смогу. А ты… — он чуть замялся, губы дрогнули. — Ты только, чёрт возьми… больше так не делай. Я замерла, не сразу поняв, о чём он. — Я видел, — крикнул он сквозь ветер. — Ты думаешь, никто не заметил? Эти чёртовы бинты, запястья, руки… Айли, ты не имеешь права сдаваться. Ни черта! Грудь сдавило так, что я не смогла выговорить ничего в ответ. Только слёзы и тишина. Минхо сжал мою ладонь, словно напоминая, что время на это кончилось. — Береги себя, ясно? — последний взгляд, в котором было всё: злость, боль, нежность по-своему. И забота. Я кивнула, снова срываясь на рыдания. Лео резко захлопнул дверь, а глухой звук замка отозвался в груди будто ударом. Мы остались одни в этой чертовой пустыне. Я и Минхо. И тысячи демонов внутри. Ветер срывал волосы с лица, песок бил по щекам. Минхо выругался сквозь зубы, пробормотал: — Ну и в какую сторону, агент? Я провела рукой по лицу, стирая слёзы. — На юг. Там старое убежище. Если оно ещё стоит… И мы двинулись в ночь, оставляя за спиной всё, что было. А я всё ещё слышала в голове его крик: «Ты не имеешь права сдаваться!» И наверное — впервые за долгие месяцы — я поверила, что могу выжить. —- Мы нашли старое полуразвалившееся здание чуть ли не наощупь. Минхо ворчал себе под нос, таща усталое тело, а я только прижимала сумку к груди, чувствуя, как всё нутро ноет от боли, усталости, холода и этого безумного воя пустыни. Когда закрыли за собой ржавую дверь, стало хоть чуть тише. Я быстро нашла в углу сломанные стеллажи, притащила обломки, старые ящики. Дрожащими руками развела огонь. Наконец, стало теплее. Свет плясал по стенам. Я завязала волосы в хвост — слишком давно не делала этого, но надо было сосредоточиться. Минхо сел на пол, усталый, замотанный, но с той же привычной прямой спиной. Я молча протянула ему банку консервов и бутылку воды. Он взял. Не поблагодарил. Мы ели молча, только треск пламени и шум песка за стенами. Я наконец не выдержала. — Минхо… мне очень жаль. За всё. — Голос дрожал, я даже не знала, сколько раз я уже говорила это разным людям, но впервые так по-настоящему. Он отложил банку, глянул на меня. Лицо у него было суровое, губы сжаты. А в глазах — тьма. — Ты понятия не имеешь, что ты сделала. — сказал он тихо, почти шёпотом. — Ты видела, как Ньют после этого жил? Я сглотнула, сердце болезненно сжалось. — Что ты… что ты имеешь в виду? Минхо усмехнулся, но в этом не было радости. Один сплошной сарказм и горечь. — После того, как мы ушли с базы. Знаешь, что было? В клубе у Маркуса, когда нас напоили, он цеплялся ко всем бабам, у которых хоть отдалённо волосы напоминали твои. Орал твоё имя. А потом… — он замолчал, разглядывая огонь, будто решая, стоит ли говорить дальше. Я сжала ладони в кулаки, сердце колотилось так, будто вот-вот взорвётся. Минхо хмыкнул. — Плакал. Часто. Тихо, чтобы никто не слышал, но я видел. И знаешь, он тебя всё ещё любит, каким бы дебильным это ни было. И ты, черт возьми, этого не заслуживаешь. Меня будто ножом полоснули. Грудь сжалась, и я отвернулась к стене, чтобы не дать слезам снова навернуться на глаза. Я знала. Всегда знала, что это всё сломает его. И всё-таки сделала. — Я… я это исправлю. — прошептала я. Минхо усмехнулся. — Посмотрим. Мы замолчали. Треск огня был громче всех слов. И я знала: пока он жив, пока жив Ньют — у меня есть шанс искупить хоть что-то. Но путь этот будет длинным. И, возможно, я уже навсегда останусь для них той, кто предала.