Часть 21 «Падение и ненависть »

От лица Ньюта Горький, чёрный дым поднимался над разрушенными остатками базы Правой Руки. Всё — в обломках, поломанных шатрах, выжженной земле. Там, где ещё вчера ходили люди, сейчас валялись пустые гильзы, сгоревшие обломки и кровь. Я сидел у полурассыпанного костра, сжав кулаки до боли. Фрайпан рядом вытирал разбитую губу. Томас ходил кругами, обдумывая что-то. — Минхо забрали… — пробормотал Фрайпан, глядя в пустоту. Томас остановился. — Мы найдём способ… — выдавил он. А я не слушал. Я впервые за долгое время чувствовал абсолютную пустоту. Без надежды, без боли. Пустое чёртово ничто. Я отпустил её. Насовсем. Эта девушка… та, которая держала меня в воде, которая впервые поцеловала меня на закате, которая вела за руку через Лабиринт… её не было. Была только Айли Кейн. Продукт П.О.Р.О.К.а. Предатель. Лгунья. Убийца. — Ты… никогда не любила меня, верно, Айли? — сказал я, глядя в опустевшее небо. Я знал, что не услышу ответа. И, наверное, так было лучше. А Томас уже чертил на песке план. План, как вытащить Минхо. План, как уничтожить П.О.Р.О.К. План, в котором для неё места больше не было. —- От лица Айли Холодный коридор лаборатории был освещён ровным искусственным светом. Пахло антисептиком, металлом и кровью. Я шла за Авой Пейдж, и сердце колотилось так, словно я снова была той шестнадцатилетней девчонкой, которую она впервые привела сюда. Возле поворота Ава остановилась. — Девочки. Вам есть, о чём поговорить. И ушла, оставив нас наедине. Я подняла взгляд — Тереза. Та самая. Белоснежная кожа, волосы чуть растрёпаны, но взгляд — всё такой же колючий. Столько лет мы были заодно. Когда-то почти подруги, почти сестры. Мы вместе писали первые отчёты, наблюдали за подопытными, спорили, кто дольше выдержит в симуляции. А теперь — мы по разные стороны. И обе предательницы. Я сделала шаг ближе, но сохраняла дистанцию. — Ну что, Тереза… всё-таки сдала их? — выдавила я. Она усмехнулась — устало, беззлобно. — А ты нет? — ответила, подняв бровь. Я хотела что-то сказать. Придумать оправдание. Но все слова застряли в горле. Потому что, чёрт возьми, она была права. Я сделала это первой. Мы молчали. Только гудение ламп над головой. — Ты была лучшей. Знаешь? Даже я… всегда завидовала. — выдохнула Тереза и села на металлическую скамью у стены. Я опустила взгляд. — А ты была единственной, кому я доверяла. — ответила почти шёпотом. Она посмотрела на меня, чуть смягчившись. — Мы обе выбрали свою сторону, Айли. Вот только я — не врала себе, что всё можно исправить. И в этот момент… я поняла, как чертовски одна я осталась. Тереза встала. — До скорого, Кейни. Тут все дороги всё равно ведут в одно место. И ушла, оставив меня стоять в пустом коридоре, наедине с тем, что от меня осталось. —- Ночь. Последний город давно погрузился в мертвую тишину. Только за окнами где-то вдалеке выли шизы, а в квартире стояла удушающая тишина, от которой внутри всё сжималось. Я сидела на полу, прислонившись спиной к стене. Окно приоткрыто, а передо мной — старый планшет. На экране — единственное видео, которое я так и не удалила за все эти годы. Папа. Живой, тёплый, настоящий. Он смеялся, снимая нас с мамой в саду возле дома. Я тогда ещё была подростком. В кадре я корчила рожи, папа дразнил, мама издалека звала к столу. А теперь их нет. Я не выдержала. Тихо, будто боясь кого-то разбудить, прошептала: — Пап… Мне так тебя не хватает. Губы задрожали, я сжала планшет крепче, как будто могла ухватиться за прошлое. По щекам побежали слёзы. — Все ушли. Мама ушла, ты ушёл… Алби, Чак… Ньют… — голос предательски дрожал. — Он тоже ушёл. Я замолчала, проклиная себя за то, что позволила этому случиться. — Я так устала, пап. Чертовски устала. Здесь каждый день как бой… и не за что. Ты бы так разозлился, если бы увидел, кем я стала. А я всё равно осталась одна. На экране папа снова смеялся, а я, ещё девчонка, на пару секунд выглядела по-настоящему счастливой. — Я бы всё отдала, чтобы вернуться в тот день… чтобы ты был здесь. Чтобы всё это… всё исчезло к чёрту. Я смахнула слёзы тыльной стороной ладони, но их становилось только больше. В квартире по-прежнему было слишком тихо. И впервые за долгое время я просто дала себе выреветься. Без свидетелей, без стенки, без миссий, без Дженсона, без Авы, без фальшивой мисс Кейн. Просто Айли. Та самая девочка из старого дома с садом. А потом, засыпая прямо на полу с планшетом в руках, я прошептала: — Пожалуйста, пап… если ты где-то есть… не дай мне окончательно стать таким же чудовищем, как они. И всё. Темнота. —- Я проснулась на холодном полу. Пустая квартира. Стук сердца в ушах. Гул за окном. И тишина. Сколько ещё? Сколько можно? Я медленно встала, прошла в ванную. Зеркало отразило меня — чужую, неузнаваемую. Размазанная тушь, заплаканные глаза, всклоченные волосы. Никого не осталось. Ни семьи. Ни друзей. Ни Ньюта. Ни самой себя. Я открыла ящик у раковины. Вытащила тонкое лезвие — когда-то Дженсон велел хранить его «на всякий случай». И вот «всякий случай» настал. Без эмоций, без пафоса я села на край ванной. Провела лезвием по коже запястья. Тонкая аллая полоска. Не больно. Просто тепло. Вторую. Голова немного закружилась, когда я наблюдала, как кровь капает на белую плитку. Я даже успела слабо улыбнуться — потому что впервые за долгое время больше ничего не чувствовала. И в этот момент зазвонил планшет. Экран мигнул именем Дженсона. Я вытерла ладонью глаза, машинально взяла трубку. — Айли, срочно в штаб. Немедленно. Тревога. Я смотрела на дрожащую руку, на красные разводы, на застывающую кровь. «Серьёзно?» — только и успела прошептать себе. — Через две минуты. — сказала я, почти мёртвым голосом, и отключилась. ⸻ Вскинула рукав, схватила бинт из ящика, кое-как перетянула порезы, заправила волосы, смыла кровь с лица. В последний раз взглянула в зеркало — совсем чужая. Пустая. И ушла. Айли Элисса Кейн. Опять на своём посту. —- Айли стояла в пустом конференц-зале. В комнате всё ещё витал запах дорогого кофе и дешёвого параноидального страха. На столе — закрытые досье. На экране гасли последние строчки доклада Авы Пейдж. Все ушли. Кроме одного. — Ты всё ещё такая же упрямая, Кейни. — проговорил Дженсон, подходя ближе. Его голос был ленивым, тягучим, пропитанным этим мерзким самодовольством. Айли сжала кулаки. — Отвали. — ровно. - Мисс Пейдж не понравится твое поведение. Он остановился почти вплотную. — Ты можешь угрожать мне сколько угодно… — ухмыльнулся он, — но ты многого не знаешь о своей драгоценной Аве. Айли зло вскинула подбородок: — Например? Дженсон снисходительно улыбнулся, как хищник, решивший добить раненую добычу. — Например, что это она заразила твоего отца Вспышкой. — произнёс он почти шёпотом. — Он слишком много знал. О незаконных препаратах, о том, что на детях-иммунных ставили опыты ещё задолго до создания Лабиринтов. Он пытался это остановить. Тогда ваша милая мисс Пейдж подписала его смертный приговор. Айли отшатнулась, чувствуя, как земля уходит из-под ног. — Ты врёшь… — Проверь записи архива. Они не удалены. Ты для неё всегда была инструментом. С самого начала. С той ночи, как он умер. Она присвоила тебя себе. Вырастила, натаскала. Ты её проект, Айли. И тебе даже дали фамилию Кейн, чтобы не забывала, чей ты должник. Айли не могла дышать. Всё внутри сжалось. Алби, Чак, Ньют, отец… Всё превращалось в пыль. — Ты… тварь… — Всё намного хуже, детка. — ухмыльнулся Дженсон. — И поверь, это только начало. Он ушёл, оставляя её стоять одну посреди гробовой тишины. Айли медленно осела на пол, чувствуя, как руки дрожат, а лицо заливает горячие слёзы. Мир, в который она так отчаянно пыталась верить, оказался худшей ложью.