Часть 3

Аянокоджи закрыл дверь своей квартиры, скинув туфли в узкой прихожей. Тишина внутри квартиры стояла такая, которую называют звенящей, несмотря на шум города. «Хорошая звукоизоляция» — подумал Киётака, глядя на собственную тень на стене. Он повесил пиджак на вешалку, ослабил галстук и прошёл в гостиную, бросив портфель на низкий чёрный диван. За панорамным окном Сэтагая мерцали огни Токио, но его взгляд скользнул по тёмному небу, где облака скрывали звёзды. Саэ Чабашира, — её имя всплыло в его сознании, как кусочек пазла, который он пока не знал, куда пристроить. Сегодняшняя встреча в учительской была спланирована — он знал, что найдёт её в «Харуно». Но её реакция, тот лёгкий проблеск удивления в её глазах, задел его сильнее, чем он ожидал. Она не изменилась: всё тот же острый взгляд, всё та же манера скрывать эмоции за профессиональной маской, мастерски отточенной годами работы в школе. Но было в ней что-то ещё — следы усталости, может быть, или разочарования? Разочарование… Да уж. Повод расстраиваться был. Класс А был идеей фикс для Чабаширы. Она стремилась к нему, буквально весь период жизни в Кодо Икусей. Будучи ученицей . И учительницей. И он, Аянокоджи Киётака , мог бы помочь ей в достижении этой цели … Но на третьем году обучения он перевёлся в класс ниже и… обогнав свой бывший класс , выпустился из класса А, умыкнув у Чабаширы её заветную мечту, что называется «из-под носа». «Это не имеет значения», — сказал он себе, отгоняя мысли. Его цель — работа: новая программа министерства, для которой Саэ, с её опытом в Кодо Икусей, была идеальным кандидатом. И всё же он не мог игнорировать лёгкое чувство интереса. Она всегда была одной из немногих, кто видел в нём больше, чем он показывал. Киётака направился на кухню, решив, что готовка поможет привести мысли в порядок. Его кухня была компактной, но безупречно организованной: белые шкафы, чёрная столешница, магнитная полоса с ножами. Холодильник хранил всё необходимое: свежий лосось, зелёный лук, морковь, имбирь, рис, соевый соус. Сегодня он выбрал терияки лосося с рисом и овощами — блюдо, которое он отточил до совершенства за годы самостоятельной жизни. Он включил плиту, поставив кастрюлю с водой для риса. Пока вода нагревалась, он взял деревянную доску и начал нарезать овощи. Его движения были точными, почти хирургическими: морковь превратилась в тонкие оранжевые полоски, зелёный лук — в аккуратные колечки, имбирь — в мелкую стружку, выпускающую острый, пряный аромат, который наполнил кухню. Рис, промытый до кристальной прозрачности, отправился в кастрюлю, и он убавил огонь, накрыв её крышкой. Киётака достал филе лосося, розовое и блестящее, проверил его на кости и нарезал на ровные куски. В небольшой миске он смешал соевый соус, мирин, сакэ и щепотку сахара, создавая терияки. Запах соуса — сладковатый, с лёгкой солёной глубиной — начал смешиваться с имбирной свежестью, создавая аппетитный букет. «Почему я думаю о ней? » — подумал он, разогревая сковороду. Масло зашипело, выпуская тонкий дымок, и он выложил куски лосося, наблюдая, как они покрываются золотистой корочкой. Аромат жареной рыбы был насыщенным, с лёгкой карамельной ноткой, когда он влил терияки, позволяя соусу обволакивать лосось глянцевой глазурью. Он взял вторую сковороду, бросив туда морковь и зелёный лук, добавив каплю кунжутного масла. Овощи зашипели, их яркие цвета стали ещё живее, а хрустящая текстура сохранилась благодаря быстрой обжарке. Запах кунжута добавил дымную глубину, уравновешивая сладость терияки. «Она не изменилась», — подумал он, вспоминая её вопрос на собрании. «Какие критерии проверки?» — прямой, но с намёком на вызов. Она знала, что он не просто проверяющий. Это было похоже на то, что происходило в Кодо Икусей, где она пыталась разгадать его, но никогда не переходила грань. Теперь этой грани — учитель и ученик — больше нет. И это интриговало его. Рис был готов: зёрна блестели, слегка липкие, идеальные для подачи. Киётака выложил его в чёрную керамическую миску, формируя аккуратную горку. Сверху лёг кусок лосося, покрытый тёмной глазурью тэрияки, которая стекала, оставляя аппетитные полосы. Овощи добавили яркости, их хрустящий вид контрастировал с мягкостью риса. Блюдо выглядело, как из ресторана: простое, но изысканное, с идеальным балансом вкусов и текстур. Он сел за барную стойку, поставив миску перед собой. За окном мерцал Токио, но в квартире было тихо, только лёгкий шум города нарушал тишину. Киётака взял палочки, но замер, глядя на еду. Саэ Чабашира, — её имя снова всплыло, как упрямый сигнал из прошлого. Она была частью того времени, когда он впервые начал задаваться вопросами о себе… ———————————————————————— Саэ Чабашира вошла в свою квартиру, сбрасывая туфли в прихожей и оставляя сумку на крючке. Июньская жара, усиленная долгим днём в школе «Харуно», оставила её усталой, а неожиданное собрание учителей и появление Киётаки Аянокоджи добавило внутреннего напряжения. Она включила свет в гостиной, и тёплый свет лампы озарил татами и котатсу. «Киётака Аянокоджи», — подумала она, направляясь в ванную. Его имя, прозвучавшее сегодня в учительской, вызвало волну воспоминаний: Кодо Икусей, его холодный взгляд, манипуляции, которые влияли на её класс. Она ожидала, что он исчезнет из её жизни после выпуска, но вот он снова здесь. Только уже проверяющий, с тем же, почти безэмоциональным лицом . Что он задумал? Саэ открыла дверь в ванную, включив свет. Белая плитка отражала мягкое сияние, а зеркало показало её отражение: тёмные волосы, слегка растрепавшиеся, легкие тени под глазами. Кстати о глазах: несмотря на то, что в последнее время она спала урывками, мешков под глазами не наблюдалось, что по меньшей мере , странно . Она расстегнула блузку, сняв её вместе с юбкой, и повесила одежду на крючок. Она повернула кран душа, и тёплая вода хлынула из лейки, наполняя ванную лёгким паром. Саэ шагнула под струи, чувствуя, как вода смывает усталость дня. Она закрыла глаза, позволяя теплу расслабить напряжённые плечи. Шампунь с ароматом лаванды пенился в её руках, и она медленно массировала кожу головы, смывая пыль и жару. Гель для душа с нотками юдзу добавил свежести, его цитрусовый аромат смешался с паром, создавая ощущение чистоты. Особое внимание она уделила ногам, которые ныли после дня в туфлях на низком каблуке. Она направила струю воды на стопы, чувствуя, как тёплые потоки массируют уставшие мышцы. Пальцы рук скользнули по коже, смывая лёгкую сухость, и она невольно задержалась, наслаждаясь ощущением. Саэ всегда заботилась о своих ногах — привычка, оставшаяся с юности, когда она занималась бегом. Её стопы были ухоженными, с аккуратными ногтями и мягкой кожей, несмотря на нагрузки. Она слегка улыбнулась, вспоминая, как Рика однажды пошутила, что её ноги «достойны модели». После душа Саэ выключила воду и завернулась в мягкое полотенце с вышитыми сакурами. Она вышла из ванной, оставляя влажные следы на плитке, и направилась в спальню. Там она открыла шкатулку на столике, достав крем для ног с ментолом и эвкалиптом. Сев на край футона, она нанесла крем, медленно втирая его в стопы. Прохладное ощущение ментола контрастировало с теплом её кожи, и она невольно расслабилась, массируя каждый палец и свод стопы. Этот ритуал был её способом снять стресс — маленькая роскошь в её скромной жизни. Она надела лёгкую пижаму — серую хлопковую футболку и шорты — и вернулась в гостиную. На котатсу лежала стопка непроверенных эссе, но Саэ решила отложить их до завтра. Вместо этого она налила себе чашку улуна из заварника, аромат которого наполнил комнату терпкими нотами. Саэ устроилась на диване, подтянув ноги под себя. Её стопы, теперь мягкие и прохладные от крема, уютно устроились на плюшевом пледе. Она включила телевизор, переключив на вечерние новости. Репортаж о реформах в образовании заставил её нахмуриться. « Министерство», — подумала она. Аянокоджи. Его слова в учительской — «я ищу потенциал» — звучали как вызов, как будто он снова играл в свои игры. «Почему он вернулся?» — спросила она себя, глядя на экран, но не слушая ведущего. Закрытие «Белой комнаты», о котором шептались в новостях, было связано с ним — она была уверена. Но зачем ему «Харуно»? Обычная школа, обычные ученики, ничего общего с элитной Кодо Икусей. Она вспомнила его взгляд сегодня — холодный, но с лёгкой искрой, которой не было раньше. Он изменился, или ей просто хотелось так думать? Саэ потянулась за пультом, переключая на старый фильм — романтическую комедию 90-х, которую она видела десятки раз. Она не любила признаваться, но такие фильмы были её удовольствием, о котором было неловко говорить, способом отвлечься от реальности. Она откинулась на подушки, её ноги вытянулись на диване, и она невольно провела пальцами по стопе, наслаждаясь мягкостью кожи после ухода. «Завтра он может прийти на урок», — подумала она, глядя на экран, где герои спорили о какой-то ерунде.— « На какой из? Три урока. Два— по эпохе Мэйдзи. Один — Япония шестнадцатого века. Ты обязана не облажаться, Саэ» Она знала, что он будет наблюдать, анализировать, как делал это в Кодо Икусей. Но теперь она не учительница элитной школы, а он — не её ученик. Эта мысль вызвала лёгкое беспокойство, но и странное любопытство. «Что он увидит во мне теперь?» Чай остывал, фильм шёл своим чередом, а Саэ, погружённая в мысли, не заметила, как её веки начали тяжелеть. Телевизор продолжал тихо бормотать…