Часть 2

За некоторое время до... Тусклый свет флуоресцентных ламп отражался от белых стен, создавая холодную, стерильную атмосферу. "Белая комната" был лабиринтом коридоров и закрытых дверей, где каждый звук — от шагов до гула вентиляции — казался приглушённым, словно само место поглощало жизнь. Киётака Аянокоджи стоял в центре главного зала, его тёмный костюм контрастировал с белизной окружения. Перед ним, за длинным стеклянным столом, сидели трое мужчин в деловых костюмах — инвесторы, чьи лица выражали смесь раздражения и беспокойства. На столе лежал единственный документ, подписанный рукой Киётаки: приказ о ликвидации проекта. — Аянокоджи-сан, — начал старший из них, мужчина с сединой и усталыми глазами. — Вы уверены? Это решение необратимо. "Белая комната" — это десятилетия исследований, миллиарды иен. Вы сами — её лучший результат.Киётака смотрел на него без эмоций, его взгляд был таким же непроницаемым, как стены вокруг. — Именно поэтому я закрываю её, — ответил он, его голос был ровным, но в нём чувствовалась решимость. — "Белая комната" создаёт инструменты, а не людей. Я больше не вижу в этом смысла. Мужчины переглянулись. Один из них, с острыми чертами лица, постучал пальцами по столу. — Это не только Ваше решение. У нас есть обязательства перед спонсорами, перед правительством… — Правительство, — перебил Киётака,— уже одобрило закрытие. Я предоставил отчёты, неэффективность проекта в долгосрочной перспективе. Вы сами видели цифры: затраты не оправдывают результатов. Тишина повисла в воздухе. За стеклянной перегородкой виднелись пустые тренировочные залы, где когда-то Киётака проходил испытания, ломавшие других. Он вспомнил крики, слёзы, лица тех, кто не выдержал. Он был единственным, кто вышел отсюда целым — или почти целым. — А что насчёт детей? — спросил третий мужчина, его голос дрожал. — Их уже начали переводить в другие учреждения. Но что Вы будете делать с их... потенциалом?Киётака слегка наклонил голову, его глаза сузились. — Потенциал? Вы имеете в виду их способность выживать в аду? — Он сделал паузу, позволяя словам осесть. — Они получат шанс на нормальную жизнь. Как и я когда-то... Мужчина с сединой нахмурился. — Вы? Нормальная жизнь? Аянокоджи-сан, Вы не созданы для этого. Вы сами сказали, что Вы — инструмент. Киётака медленно подошёл к стеклянной стене, глядя на своё отражение. Его лицо, как всегда, не выдавало эмоций, но в глубине души что-то шевельнулось — воспоминание о Кодо Икусей, об одноклассниках ,о Саэ Чабашире, чей взгляд всегда был смесью вызова и скрытого уважения. — Возможно, — сказал он тихо, почти самому себе. — Но я хочу проверить, способен ли я на большее. Он повернулся к инвесторам, его тон был не терпящим возражений. — "Белая комната" закрыта. Все ресурсы будут переданы под контроль Министерства образования для создания новой программы. Я уже подал документы. Это всё. Мужчины молчали, понимая, что спорить бесполезно. Киётака Аянокоджи, человек, которого они считали машиной, только что разрушил их мир одним росчерком пера.Когда они покинули зал, Киётака остался один. Он подошёл к панели управления и ввёл код. Свет в залах начал гаснуть один за другим, и комплекс погрузился во тьму. Только его шаги эхом отдавались в пустоте.Выйдя на улицу, он остановился под холодным декабрьским небом. Снег падал медленно, покрывая землю тонким слоем. Впервые за годы Киётака почувствовал лёгкость — не триумф, не победу, а нечто новое. Впрочем, поражением это назвать нельзя...