Chapter 1. Prelude - Once Upon a May Afternoon

Однажды жили-были два фейри с Яблочного острова, они отправились в путь по делам своих королев — но в это мы пока углубляться не станем, потому что в данный момент они летят сквозь большие, серые грозовые тучи мая, промокшие до нитки и весьма раздражённые, а нам надо поспевать за ними. Случилось так, что они пролетали мимо родового поместья старинной семьи волшебников, где на свет недавно появилась младенец. Не спросив ни разрешения, ни позволения, они влетели внутрь — к великому огорчению новоиспечённых родителей, что были охвачены страхом. Ведь Фейский народ славится не только добрыми дарами, но и жестокими, странными благословениями, сделанных с помощью магии, недоступной волшебникам. Беспомощно наблюдали они, как феи склонились над их дочерью. — Маленькая Элла, какой хорошей девочкой ты будешь! — воскликнула первая фея, та, что пришла с дарами. — И какую радость ты принесла для своих родителей, что, вижу, уж и не надеялись что их благословят ребенком. Фея с нежностью посмотрела на Эллу, протянула руку и коснулась её крошечных пальчиков. — Надо бы подарить тебе что-нибудь, — оживлённо сказала она. Мистер и миссис Гринграсс затаили дыхание. — Первым делом — волшебную палочку, — произнесла фея. Она высунулась в окно, сквозь которое недавно залетела, сорвала тонкую веточку с высокого дерева, и та превратилась в палочку. Она протянула руку и выдернула один золотой волосок со своей головы, и коснулась его кончиком палочки. Волос исчез, и палочка сразу же покрылась блеском золота, будто её обмакнули в расплавленный металл. — Смелая палочка — для подвигов, знаете ли, — пояснила фея. — А сердцевина из твоего волоса? — с интересом спросила вторая фея, разглядывая палочку. — У всех нас должны быть свои маленькие тщеславия! — весело отозвалась первая, вертя палочку в руках, явно довольная. — Дарю также меч, выкованный фейри. Он не проливает кровь врагов, но пробуждает в сердце сострадание: если ты не питаешь злобы, меч не причинит вреда, а лишь усыпит противника. Но если сражаться в гневе — клинок станет остёр и беспощаден. Она схватила воздух перед собой — и вытащила из ниоткуда изящно выкованный меч. Гарда была в форме двух золотых листьев, словно распустившихся по краям серебряного клинка. Рукоять также была золотой, а на навершии сверкал вытянутый розовый кварц. — И как, скажи на милость, она будет носить меч среди простых смертных? — сухо заметила вторая фея. Фея с дарами нахмурилась, раздумывая, а потом её лицо озарилось. — Да вот так, конечно! — сказала она и, подняв меч, прикоснулась его кончиком к палочке, как будто собиралась пронзить её. И меч исчез, будто растворился в палочке, так что в руке осталась только она. — Вот видишь, теперь смотри! — воскликнула фея и сделала движение, будто вытаскивает меч из ножен. Палочка зацвела, и в тот же миг её рукоять приняла форму рукояти меча, а конец стал сияющим лезвием. — И в придачу к этому — вот, — сказала она, материализуя из воздуха золотой браслет с узором из роз и шипов. Она надела его себе на левое запястье и коснулась его золотой палочкой, ставшей вновь мечом. Браслет тотчас ожил и превратился в щит с тем же замысловатым узором. Она коснулась щита вновь — и он вернулся к прежнему виду. — Щит, отражающий любое заклятие волшебника. Но знай: с каждым отражением он делает не только руку тяжёлой от веса, но и сердце — от печали. Чем сильнее проклятие — тем глубже тоска. — Большое спасибо, леди, мы очень многим вам обязаны, — нервно сказала мать Эллы, мечтая лишь о том, чтобы феи поскорее покинули дом. — Мы не можем просить вас о большем, так что… — Глупости! — перебила фея. — Я ещё не закончила! Я дарю также голос нашего народа — я, знаете ли, обожаю музыку. Пение её будет чарующим, но остерегайтесь — возможно, сами попадёте под чары, — сказала она, на мгновение помедлив, а потом легкомысленно махнув рукой. — Она также будет обладать непревзойденной красотой — хотя, конечно, не той, что у нас, — добавила фея почти извиняющимся тоном. — А ещё напёрсток. Каждый, кто будет шить с ним, всегда будет делать свою лучшую работу. — По-моему, это слишком много счастья для одной маленькой девочки, — нетерпеливо заявила вторая фея. — Я проклинаю это дитя: до шестнадцатого дня рождения она уколет палец о веретено прялки — и упадет замертво. Глаза её сверкнули злобным весельем, а отец и мать Эллы вскрикнули от ужаса. Первая фея нахмурилась глядя на свою спутницу. — Не волнуйтесь — сказала она громко, вновь привлекая внимание потрясённых родителей. — У меня осталось еще одно благословение! — Вы можете снять проклятие? — с надеждой спросил мистер Гринграсс. — Ну… не совсем, — с лёгким разочарованием ответила фея. — Но я смогу смягчить его. Она не умрёт, а лишь погрузится в глубокий сон, которое продлится сто лет. И с годами сон разрастется вокруг неё, как сад, распространяясь на весь дом, так что любой из вас, кто останется рядом с ней, уснет и проснется вместе с ней. Так всё и случилось.