Глава 2. Грех номер семь

Выдержка из статьи научно-популярного медицинского журнала «NeuroMed» за июль 2030:       

«За гранью «CONSCIENTIA»

«Представлена сыворотка Х-297 — нейрофармакологический комплекс для направленной реактивации автобиографических воспоминаний, позволяющий не только вспоминать, но и нейробиологически и физически перепроживать травматические эпизоды с коррекцией их эмоционального заряда. Механизм действия. Сочетает три компонента:  - Модифицированный амобарбитал (снижает «цензуру» памяти через ГАМКА-рецепторы);  - Пептидные матриксины (усиливают пластичность гиппокампа); - Хронотропный модулятор (синхронизирует сенсорные сигналы для эффекта «погружения»).        Эффективность. В исследовании с участием 1097 пациентов с ПТСР:  - 88,95% детально реконструировали недоступные ранее воспоминания;  - У 76,31% зафиксировано снижение активности миндалины на 40–60% (подтверждено фМРТ), что коррелировало с уменьшением страха.        Риски. - Ложные реминисценции (6,37% случаев);  - Транзиторная тахикардия (11,64%)».

***

Цитата из интервью директора Исследовательского института нейробиологии, Джеймса Саливана на прайм-тайм в культовом ток-шоу: «Х-297 — не машина времени, а катализатор естественной реконструкции памяти в контексте настоящего. Она открывает дверь в прошлое, но путь через неё — ответственность личности и медицинского работника».       

***

      Ночью город дышит неоном – ядовито-ярким, ненасытным. Вывески вгрызаются в сетчатку безоружного глаза. Наступление темноты и ты словно проникаешь под кожу бетонного существа, видишь пульсацию вен и непрерывное движение крови. Оно живёт. И пока ты играешь по его правилам, тебя это чудовище не тронет.              Поворот направо и Цвия щурит глаза от бьющего в лицо яркого красно-оранжевого пятна, которое в придачу отражается в лужах, криво разбросанных на старом асфальте, как острова в тихом океане.       

      «Taste the Sin»

      Вкуси грех

             Клуб для тех, чья душа стремится хоть на какое-то призрачное количество времени исчезнуть с отравленной земли, которая для каждого в определенный период жизни начинает пахнуть могильной сыростью.              В основном забвение искали в алкоголе, случайных связях и наркотиках. Как и в старые добрые, или не очень, времена.              В отношении последнего пункта Цвия не отличалась от жаждущих сбежать. За тем она сюда и приходила на протяжении года каждый третий понедельник месяца. Удовольствие стоило дорого, и было абсолютно незаконно.       Трек «Phil Gonzo - Bloodsport»       Внушительных размеров мужчина на входе, узнав гостью босса, кивнул, приветствуя её. Приятно, что тебя знают и не создают проблем. В обход огромной очереди агрессивно оживлённой толпы людей на фейсконтроле, охранник подвёл девушку к массивной железной двери. Скрежет тяжелого сплава, и звуки электронной музыки захватили беспощадно и грубо. Контраст был оглушительным. Сырая подворотня и вспышки прожекторов, выделявшие из темноты мокрые тела, заполонившие танцпол. Как нырнуть из успокаивающих душу льдов Нифльхейма, в разверзшуюся пасть Муспельхейма.              Стробоскопы мерцали как россыпь звезд, превращая движения танцующих в картинки, как при перелистывании флипбука. Музыка, оседающая в костях, своими электронными битами несколько неприятно била по ушам. Цвия нахмурилась. Сердцебиение неосознанно ускорилось.              Протискиваясь сквозь толпу, девушка ощущала вибрацию под ногами. То и дело её тела касались руки, завлекая отправиться с ними в сказку. Прикосновения обещали рай, а глаза, с зрачками, похожими на озоновые дыры, твердили – вкуси грех.              Наконец добравшись до барной стойки, Цвия заказала джин тоник с семью кубиками льда. Прихоть гостя? Как бы не так - тайный знак, как в самых примитивных шпионских фильмах, которые она терпеть не могла. Каждый раз это вызывало у девушки глупую, дёрганую усмешку на губах.              Дождавшись холодного напитка, и кивка головой бармена в сторону стенда с выпивкой, девушка, острым взглядом профессионального убийцы, осмотрела окружающую обстановку и, не приметив странного, юркнула за стойку.              Визуальная иллюзия скрытой двери между полок бесчисленного количества бутылок спиртного была незаметна для непосвящённого.              Створка плавно закрылась за спиной девушки. Стерильный свет, серые, бесконечно длинные стены и белый шум.              Крайняя лампа замерцала.              В двадцать шагов преодолев расстояние до черной двери, в конце коридора, девушка, не стуча, вошла.              До безобразия лаконичная обстановка. Те же стены что и в коридоре, те же лампы. Два, словно наскоро собранных металлических стула с сетчатой спинкой. Ни намека на добродетель, скорее пыточная. Цвия уже представила, как заскрипит под ней это металлическое убожество. Уверена, владелец клуба, заплатил за них много - концептуальное творение известного дизайнера.              «Интересно, выбивает из своих должников деньги он тоже тут?».              Пригвоздив уставший, потухший взгляд голубых глаз на ещё один тёмный проём, девушка не стала топтаться у стены, упала на стул. Ножки, как и помнилось, жалобно и противно застонали.              «Симфония», - раздраженная мысль проскользнула в голове Цвии.              Откинувшись на спинку и закинув ногу на ногу, девушка поежилась от мерзкого ощущения влажных, липнущих к ногам, грязных от дождя джинсов. Сняла тугую резинку с влажных волос и запустила пальцы в шевелюру, быстро расчёсывая ими пряди. Затем вжалась в нагретую её телом куртку. Откинула голову назад, прикрыв глаза. Ладони спрятала в карманы.              Сыворотка X-297, которой пели оды и врачеватели, и ведущие на телевидении и умирающем радио. Со всех колонок твердили, что наконец-то человечество сможет дотронуться до лабиринтов памяти и вынужденного забвения, которое сохраняет хрупкую психику человека. Пророчили безоговорочную раскрываемость преступлений, лечение посттравматического синдрома и много всего хорошего.              Результаты исследований были потрясающими, общество сделало ставку на этот научный прорыв. Только вот плата оказалась слишком высока. Все испытуемые скончались. В разный период времени, все по разным причинам.              Мир всколыхнулся, начались протесты и гонения ученых, создавших сыворотку. Институт, занимавшийся разработками, хотели прикрыть, считай за покушение против человечества, но кто-то из тени подсуетился.              Извинения были громко и «прискорбно» высказаны через голубые экраны, родные почивших приобрели золото, взамен молчания. Сыворотку публично, как ведьм в средние века, «уничтожили».              X-297 запретили на мировом уровне.              Дальше официальная история чудо-препарата переставала существовать, но начиналась самая интересная её часть.              Каким-то образом, на теневом уровне института, во время разработок, выяснили невероятную вещь. При вводе этой сыворотки в человеческое тело, скомбинированной с мизерной долей кокаина, появлялась нейрохимическая реакция, буквально переносившая сознание в самые яркие и счастливые эпизоды, и что самое интересное, до боли под кожей, правдивые. Цвия не желала представлять, каким образом это смогли выяснить ученые, насколько нужно было быть сумасшедшим или гениальным чтобы совместить наркотик и медицинский препарат. И всё же девушка была за это благодарна. За тысячу лет мрака — первый луч.              Были и ещё некоторые «побочки».              Сознание погружалось в себя же, но в прошлом. Мысли были новыми, а вот тактильные ощущения, обонятельные и осязательные проживались так же явно, как и тогда, в почти забытом эпизоде. То есть тело живёт там, и с этим ничего поделать нельзя, сказанные слова не изменить, чуть дольше касаться нельзя, чем в то мгновение, когда воспоминание только рождалось и было ещё частью настоящего.              В узких, «подпольных» кругах сыворотку называли грехом. Ироничность официального названия X-297 – что-то научное, вселяющее доверие, в реальности же, прогнивший мир и желание быть всегда счастливым. Число семь в конце - гордыня. Самый смертный из грехов. Нет ничего хуже эгоистично желать вернуть прошлое и наслаждаться им, владеть им, пока остальной мир тонет в своем болоте ничтожества и активного перманентного гниения. Глумление над тем, как возможно поиграть в бога.              Только те, у кого находилось приличное состояние могли позволить себе это. Наркотик для элиты.              Но ни богатства, ни влиятельные связи не спасали от смерти. Цвия же не боялась страшных баек о возможности скончаться, с улыбкой на устах, она молила о забвении. Хоть и не предполагала, сколько человек ушли вслед за своими грёзами. Тайна, не видевшая белого света, навечно запечатанная в фундаменте обмана и иллюзий. Сейчас же девушка хотя бы могла видеть любимое лицо, слышать его голос и чувствовать его горячую кожу под своими озябшими, от одиночества, пальцами.              Дверь отворилась, девушка дёрнулась, возвращая разум в комнату, размером пять на пять метров, из вереницы свежих воспоминаний.              Оддманд, в дорогом брендовом костюме из фланели, платиново-серого цвета, туфлях из крокодиловой кожи, уже седовласый и белобородый. Время никого не щадит.              Знакомство с владельцем клуба, Оддмандом - сейчас же Виктором Торном, произошло по стечению определенных обстоятельств. Так же через даркнет. Изначально планировалось взять заказ, как всегда, не встречаясь напрямую с заказчиком. Но в следующем сообщении сразу обговаривался момент о встрече тет-а-тет. Чувствовалась старая закалка.              Девушка уже хотела было подпортить свою репутацию и отказать, так как прямые встречи не приветствовала, предотвращая вопросы о столь молодом возрасте и её опытности в столь хирургически деликатном деле. Вот его, опыта, было хоть отбавляй. Весь этот современный период было славно прятаться за ноу нэйм страницей, которая не выдавала ни пола, ни лица, ни чувств. Ведь в чёртов очередной раз она хотела завязывать с этим. В очередной раз.              Вспоминать весь путь, длинною в кровавый манифест её жизни, всё чаще не хотелось. Во рту сразу же возникала горечь пепла прошлых поступков, и в нос бил запах железа, выкованного из крови её жертв.              Возможно, она не совсем ещё погибла под тяжестью циничности и мелочности нового мира, вплоть до истертых временем в прах костей?              Но внутреннее, пульсирующее, где-то в грудной клетке чувство, подсказывало, необходимо встретиться.              Цвия очень удивилась, увидев его: тот же Оддманд, только старше, чем она его запомнила ещё давно. И имя, совершенно другое. Удивление она спрятала играючи умело. Уже привыкла в толпе встречать «клоны» прошлого, до какой-то тошнотворной несправедливости похожие на всех, кого она когда-либо видела и знала. Но только его не видела — того, кому принадлежали все её грёзы и смешные, по-детски чистые мечты, у кого она готова была просить прощения до тех пор, пока не оттает даже вечная мерзлота души.              Цвия прекрасно понимала, эти люди всего лишь похожие лица, да, очень похожие. Не более. В перерождение не верила, такой мысли не допускала.              Как оплату за выполненную работу, Оддманд предложил эту самую сыворотку, ведь у каждого человека имеется что-то за плечами, к чему хочется возвращаться. Даже у молодой девчонки.              Скорее всего, он надеялся, что Цвия погибнет от сыворотки, как гибнет молодой неокрепший организм, как может любой другой человек, воспользовавшийся предоставленной им услугой. Так бы он избавился от осложнений в её лице. Нет свидетелей – нет проблем.              Но он не учёл одного «маленького» нюанса - она просто не может умереть.              «Старик знатно просчитался».              После первого сеанса Цвия сама стала платить ему, за возможность пережить воспоминания снова и снова. Пусть и единожды в месяц.              Ей было любопытно узнать, каким образом он достаёт эту жидкость, но все данные были даже не засекречены, стёрты. Удалось лишь узнать, что в прошлом он носил погоны и занимал пост, достойный уважения. Дальше, белый лист в электронном документе, с мигающим курсором и гладь пустоты.              Мужчина сел напротив, медленно, властно, он был здесь хозяином.              — Здравствуй, Инга, - с теплотой в голосе, как будто по-отечески обратился он к ней.              — Здравствуй, - вздёрнув вверх уголок губ ответила Цвия.              С Оддмандом словно не нужно было притворяться, как и тогда. Не играть милую девушку, хоть она и не посвящала его в её настоящую тайну, но ей дозволялась дерзость, неосторожность в выражениях. Что-то крылось за этой поблажкой, но девушке по большому счёту было плевать. Она платила ему деньги и долгов перед ним не имела, цепочку привязанностей выстраивать не думала. Более того, она никого не боялась.              — Знаешь вот уже год прошёл с нашей первой встречи, но я всё никак не могу понять, зачем молодая девушка пытается себя убить. Кого ты там тревожишь из своего прошлого? Мёртвым место в земле, - меланхоличный вопрос от «знакомца» из былых времён.              Клацнув зубами, Цвия сжала в кармане ладонь в кулак, до царапающих кожу ногтей. Оддманд был прав – ей как раз-таки место в земле, а вот он:              «Он не должен был умереть».              Раздражённо цокнув языком, Цвия съязвила, как и раньше при их редких разговорах:              — А-ааа, не скажу, Виктор. А если волнуешься, что моё сердце заглохнет после очередного «сеанса», просто выкинь труп в канаву. Думаю, подстроить передоз от наркоты для таких как ты не проблема. Могу расписку написать.              — Не проблема, не проблема, - задумчиво проговорил Оддманд, поправляя образцовый узел галстука у ворота белоснежной рубашки, — На удивление ты очень стойко переносишь побочные эффекты сыворотки, есть в тебе какая-то тайна. И поверь, я когда-нибудь её разгадаю.              Налёт угрозы в безупречно спокойном тоне. Он пристально, почти пронзительно, посмотрел ей в лицо.              Цвия почувствовала, как на горле сжалась невидимая рука давно забытого чувства тревоги, перед глазами мигнула мысль о том, что он может догадываться, но тут же исчезла. Никто не мог знать истинной природы её существования.              Повисла вязкая, тянущая за нервы тишина, нарушаемая лишь тихим потрескиванием лампы где-то над головой.              Сосчитав про себя до трёх, Цвия выдохнула и уже спокойно, примирительно сказала:              — Давай не будем ссориться, пожалуйста. Просто дай мне эту хелеву сыворотку в тринадцатый раз и всё, - взгляд девушки впился в дверь, за которой томилась её болезненная тоска.              Мужчина хмыкнул, задорнее, чем от него можно было ожидать:              — Твои словечки меня веселят, девчонка. Вспоминаю своего прадеда, он приехал сюда из Скандинавии. Но вот я уже давно американец, - меланхолично закончил Оддманд.              Цвия нетерпеливо поднялась, обозначая, что ждать больше не намерена, кивнула на дверь той самой комнаты и тяжело сглотнув начинавший образовываться в горле ком, спросила:              — Можно?              — Да, конечно.              Напоследок девушка обернулась к нему и бросила:              — А стулья можно было бы заменить, скрипят противно.              Уверенно шагнув за порог, разделявший её от погружения в мечты, дверь глухо захлопнулась за ней.              Девушка так и не увидела обеспокоенность, смешанную с глубоким интересом к её персоне, во взгляде Оддманда, или же Виктора Торна.

      ***

Трек «Velvet Acid Christ - Barbed Wired Garden»       Воздух в комнате «свиданий» с запретным прошлым висел тяжёлым, словно простиранном в хлорке, запахом антисептика. Ни пылинки на идеально ровных поверхностях. Под потолком горели две люминесцентные лампы дневного света в простых железных коробах, издавая слегка дребезжащий гул. Посреди медицинской комнаты стояла современная кушетка, заботливо устланная белым покрывалом, словно саванном, ждущим очередного покойника. Рядом, справа, расположился столик на колесиках, на котором лежал скальпель, для вскрытия ампул и многоразовый стеклянный шприц для самой инъекции. Пластиковые не использовались, иначе драгоценные свойства сыворотки, как считалось, улетучивались.              У стены стоял холодильник с прозрачной дверцей, сквозь которую проглядывались стройно стоящие ампулы «греха», мерцающие розово-фиолетовым, под светом холодных ламп, и крохотная коробочка, скрывающая своё содержимое.              Глубокой усмешкой, над холодильной установкой висел короб с ярким красным крестом. Реанимационный контейнер с адреналином. Напоминание, что даже это не поможет, в случае остановки сердца. Назад пути нет.              Каждый раз перед «встречей» с ним, Цвия терзала себя виной, что-то внутри резало нутро ножами, выкованными из его отсутствия. Ведь во всём виновата она. Её происхождение. Её желание мира и попытка заключения договора с Одином. И цена его жизни – её ледяная вечность и его имя, заклеймённое на осколке высохшего сердца.              Девушка неуверенными шагами прошла к кушетке, скинула с себя куртку на пол, заползла на белую ткань в грязных ботинках, прекрасно знала, после каждого клиента эту комнату перемывали сто раз.              Медбрат в белом халате, смирно стоявший у холодильника, раздраженно сморщил нос. Он лишь машинально поправил латексные перчатки, которые издали противный скрипящий звук, будто пытался отгородиться от её вызывающей нечистоплотности. И всё же слова сказать не смел. Люди, приходящие сюда, могли уничтожить его за любое не понравившееся движение. Он здесь был так же алчен до зелёных бумажек, как и те, кто ложился под иглу ради призрачного счастья прошлого.              Цвия усмехнулась.              Лёжа на кушетке, уголки глаз защипало. Сморгнув непрошеные слёзы, девушка повернула голову на бок, противоположный от руки, куда сегодня будет подаваться на ужин «грех».              Послышался звук стука дверцы холодильника, а следом скрежет металла по стеклу ампулы.              Цвия сосредоточилась на той единственной ночи, безусловно лучшей, когда она была истинно счастлива и уловила это дорогое сердцу воспоминание, как хрупкую, уникальную снежинку, обреченную растаять от тепла её дыхания.              Закатав рукав синего свитера Цвии, медработник привычно быстро обработал кожу на сгибе локтя спиртом, вероятно он смог бы это сделать даже в кромешной тьме, учитывая сколько заблудших душ проходит через него. Ввёл под кожу комбинацию двух средств.              Девушка почувствовала укол ледяной иглы и как холод жидкости заскользил по венам.              Капля крови упала на белую кушетку, обозначая кнопку старт.              Сейчас сердце, как двигатель прямого сгорания, разгонит кровь по телу, распространяя блаженство.              Цвия погружалась в свой персональный рай. Уже сейчас чувствовала запах жжёной древесины, терпкая хвойная смола горчила на языке... И тот смех. Тихий, любимый, от которого когда-то мурашки бежали по коже – смех Ульвара.