Часть 2

— Ты играешь с огнём, — прошептал Драко, и его голос, низкий и хриплый, заставил её кожу покрыться мурашками. Его пальцы — длинные, изящные, но теперь грубые от нетерпения — скользнули под кружева, срывая их с лёгким треском, обнажая кожу, вспыхнувшую под его прикосновениями. — А ты... — Гермиона закинула голову, когда его губы сползли к ключице, — так и не научился... проигрывать... Её слова рассыпались в прерывистый стон, когда зубы Драко впились в нежную кожу груди, оставляя алый след, метку, которую она не смогла бы скрыть, даже если бы захотела. Малфой смеялся — тёмно, влажно, его дыхание обжигало её кожу. Его пальцы скользнули вверх по её бедру, подбирая край платья — медленно, нарочито неспешно, будто давая ей время передумать. Но она не передумала бы, даже если бы мир рухнул за стенами этого шатра. — Я не собираюсь проигрывать, — его голос прозвучал как обет, как заклятие, сотканное из тьмы и желания. Его рука впилась в бедро, резко притягивая ее к себе, стирая последние остатки расстояния. Гермиона почувствовала его — всю его ярость, всю его нетерпеливость, весь тот голод, что копился годами. — Ты хотела признания? — он втянул воздух сквозь зубы, когда ее ногти впились в спину, — Получай. Его губы захватили ее рот снова, без нежности, без сожалений, только жажда и обещание возмездия. Она ответила ему с той же силой, ее зубы задели его нижнюю губу, и он застонал — низко, глубоко, как зверь, наконец получивший свою добычу. — Ты... — она задыхалась, ее слова рассыпались между поцелуями, — такой... предсказуемый... Он рванул остатки ткани, и они разорвались с глухим треском, обнажая ее целиком. — А ты — нет, — его пальцы обхватили шею, не сжимая, просто держа, напоминая, кто сейчас контролирует этот безумный танец. — Но это... — Гермиона выгнулась, когда его свободная рука скользнула вниз. — мне... нравится... Ее голос прервался, когда он нашел то, что искал, ее тело затрепетало под его прикосновением, как лист на ветру. — Тогда замолчи, — он приказал, его губы скользнули по ее уху, — и получай то, что заслужила. И она не смогла бы ответить, даже если бы захотела. Потому что мир сузился до его рук, его губ, его тела, прижатого к ней, заполняющего все пространство, все мысли. Губы обжигали, как огненный виски, оставляя на её коже следы-обеты. Малфой не целовал – он завоевывал, каждый вдох, каждый стон, вырывавшийся из её груди, был трофеем, добытым в жестокой схватке. Его руки – не просто прикосновения, а приговор. Пальцы впивались в бёдра, оставляя синяки-печати, словно помечая: «Моё. Навсегда». Она выгибалась, но не отстранялась – притягивала ближе, ногтями вгрызаясь в его плечи, в спину, в любую часть, до которой могла дотянуться. — Ты... — её голос сорвался, когда он откинул голову, давясь смехом и желанием, — такой... жалкий... когда теряешь контроль... — Заткнись, — он прикусил её плечо, заставив вскрикнуть – не от боли, нет. От того, как её тело взорвалось волной огня. Его ладонь скользнула между бёдер, не спрашивая, не предупреждая – он знал её тело лучше, чем она сама. — Драко!.. – её стон разорвал тишину, но ему было мало. Мало стона. Мало дрожи. Мало этого взгляда, полного безумия. Малфой хотел всё. Каждый звук. Каждый вздох. Каждую каплю её пота, её страсти, её безумия. — Какая же ты... — его голос, густой от желания, струился по её коже, как тёплый мёд. Он чувствовал каждую дрожь её тела, каждый спазм мышц, каждый прерывистый вздох, превращающийся в его имя. Его пальцы впились в её бёдра, удерживая её на месте, не давая ей скрыться от того, что он с ней делал. — Нет, не закрывай глаза, — он приказал, его голос звучал как гроза, — Смотри на меня. Смотри, кто доводит тебя до безумия. И Гермиона послушалась. Её глаза, тёмные, как штормовое море, были полны слёз от нахлынувшего удовольствия, но она не отводила взгляда. — Я... я не... — её слова рассыпались, пальцы вцепились в его волосы, то ли пытаясь оттянуть, то ли притягивая ближе. — Ты что, Грейнджер? — он поднял голову, его губы блестели, его глаза пылали. — Разучилась говорить? Она только застонала, тело напряглось, ноги дрожали. — Хорошо, — он ухмыльнулся, жестоко, сладострастно, затем вернулся к своему занятию, ещё более настойчиво, ещё более безжалостно. И она сломалась. Её тело взорвалось волной удовольствия, голос сорвался на крик, ногти впились в его плечи, оставляя кровавые следы. Он не останавливался, продолжая мучить её, пока Гермиона не заскулила от переизбытка. — Драко... пожалуйста... — её голос звучал хрипло, слабо как шелест лепестков по осени. — Пожалуйста, что? — он поднялся, его лицо было так близко, его дыхание смешалось с её. — Пожалуйста... не останавливайся... Он засмеялся, тёмно, низко, затем притянул её к себе, его губы захватили её в поцелуе, полном обещаний. — О, Грейнджер... — он прошептал против её губ, — Это только начало. Он наслаждался каждым её стоном, каждым трепетом её тела, каждой секундой, когда эта всегда такая собранная и умная Гермиона Грейндер теряла контроль. Его пальцы скользили по её коже, запоминая каждую реакцию, каждый вздох, каждый содрогающийся мускул. — Ты так прекрасна, когда забываешь обо всём... — прошептал он, ощущая, как её тело выгибается под его прикосновениями. Его губы обжигали её кожу, оставляя следы, которые она не сможет скрыть завтра. Он чувствовал, как её сердце бешено колотится, как её дыхание срывается, как её пальцы впиваются в его плечи. Это было лучше любого зелья, сильнее любого заклинания - знать, что именно он доводит её до такого состояния. — Посмотри на меня. — приказал Драко, и её глаза, обычно такие ясные и умные, теперь были полны страсти и мольбы. Он улыбнулся, чувствуя свою власть, но в следующий момент уже сам застонал, когда её ногти впились в его спину. — Ты... ты чудовище. — прошептала Гермиона, но её тело говорило совсем другое. — Твоё чудовище. — ответил он, прежде чем снова заставить её забыть обо всём на свете. Их дыхание смешалось, тела слились в едином ритме, и в этот момент не существовало ничего, кроме них двоих - ни прошлого, ни будущего, только эта всепоглощающая страсть, которая, казалось, никогда не закончится. Но он знал - это только начало.