Да

Маленькая деревушка на Сильване, несколько дней после побега с Цереры

      В этот раз видение отличалось. Всё началось с детали, которую мозг подметил не сразу. Изменилась высота обзора. Мир глазами Урсулы воспринимался естественнее и привычнее из-за несущественной разницы в росте. Теперь же Мерцелла будто поднялась на несколько ступеней выше.       Ещё одна метаморфоза коснулась ощущений от тела. Оно стало шире в плечах, мускулистее. В нём чувствовалась сила, гибкость. А ещё — хорошо контролируемая жажда подчинять, в случае отказа готовая ломать до основания.       — Значит, ты утверждаешь, что Истри — жертвы обстоятельств, не имеющие связи с покушением на жизнь Автарха и правящих элиты? — обманчиво мелодичный голос звучал спокойно, однако что-то в его интонациях создавало атмосферу сгущавшихся сумерек. Вязкой тишины, которую вот-вот расколют обрушившиеся с неба гром и молния.       — Безусловно. — Голос Мейо заставил Мерцеллу — настоящую, а не того призрачного аватара, через которого она проживала сцену — внутренне сжаться. Никогда прежде ей не доводилось видеть его таким собранным, отслеживавшим каждый жест и взгляд. С ней ему не приходилось так жёстко удерживать оборону. — И у меня есть доказательства.       Тот, в чьём теле оказался заперт разум Мерцеллы, сделал шаг к Ланмею. Простое движение отозвалось растущим ощущением угрозы и паники. Девушка почти неосознанно попыталась приказать фигуре замереть, но та словно в отместку на её наивные попытки приблизилась ещё ближе.       — Как это красиво и благородно: спасать семью своей бывшей невесты. Напомни, чем в это время занимается она? Развлекается с новым женихом?       — Помолвку нужно считать расторгнутой. Атрау сами вырыли себе могилу.       — Ах, юность. Сколько в ней горячности и веры в своё всемогущество. И как прекрасно её падение в бездну, когда всех усилий оказывается недостаточно. Ты же не надеялся, что, спустившись в яму за девчонкой, сумеешь выбраться из неё и сам?       На лице Мейо не дрогнул ни единый мускул, однако взгляд потяжелел.       — Это угроза? Или мне предъявлены конкретные обвинения? — бесстрастно уточнил он.       Бархатный смех, раскатом заполнивший комнату, заставлял кровь леденеть. А в следующе мгновение хищный рывок — и длинные пальцы сжались на шее, впиваясь в бледную кожу до красноты, диким образом гармонировавшей с алым камнем на золотом перстне.       — Ты правда полагал, будто я не узнаю? О том, что именно ты помог Мерцелле улететь с Цереры? Похвальная смелость и недопустимая глупость. Надо было бежать впереди остальных крыс, а не пытаться играть в героя. Хотелось бы посмотреть за твоим растущим отчаянием подольше, когда всё, за что ты борешься, канет в небытие. Увы, на такие развлечения сейчас нет времени, так что…       Хруст, сдавленный хрип. Падение чего-то тяжёлого на каменный пол.       Это то, что Мерцелла услышала прежде, чем её вероломно выкинуло из чужого сознания.       От охватившего ужаса хотелось свернуться калачиком и скулить, царапая землю. На то, чтобы отдышаться и прийти в себя — хотя бы относительно — ушло гораздо больше обычного.       «Это неправда. Неправда, — вновь и вновь озвучивал внутренний монолог, пока Мерцелла старалась унять бившую тело крупную дрожь. — Должно быть, так выглядит одна из реальностей, чей осколок мне не повезло разглядеть. С Мейо всё хорошо. Он ведь обещал, что когда всё закончится, мы…»       — Я нарушал свои обещания? Хоть раз? — эхом памяти отозвался до боли родной голос.       Глаза наполнились мутной влажной пеленой, сквозь которую мир казался невозможно тусклым, растерявшим былые краски и ориентиры.       В дверь её холодной маленькой комнаты осторожно постучали.       — Леди Мерцелла? — мягко позвал Дециан. — Могу я войти?       — Одну минуту. — Девушка поспешно встала с застеленной постели. Глубоко вдохнула и выдохнула, похлопала ладонями по щекам, возвращая себя в реальность. — Теперь да.       Соррет отворил дверь и совершенно бесшумно вошёл. В условиях старости и ветхости дома, в котором временно остановилась их компания, это можно было счесть настоящим чудом. Здесь каждая доска и половица сопровождала шаги скрипучим подвыванием. Оставалось лишь догадываться, как Дециану удалось избежать подобного аккомпанемента.       — Как вы себя чувствуете? — участливо поинтересовался он.       — Благодарю, терпимо, — сдержанно ответила Мерцелла.       Вскоре после прибытия на Сильвану выяснилось, что во время Большой Охоты девушке был установлен чип, фиксировавший всё, что попадало на сетчатку глаз. На планете, чья медицина отстала от передовой науки Центра на многие сотни лет, найти способ избавиться от слежки оказалось крайне проблематично. Айену пришлось лететь на планету ближе к Церере, чтобы привезти врача оттуда. В условиях боевой готовности военно-космического флота, привлечённого Автархом для регулирования мятежных настроений XXII сектора, было практически самоубийством. И тем не менее Айен справился.       Что до самой Мерцеллы, то несколько дней ожидания она провела в полном неведении. В прямом смысле: ей тут же завязали глаза, после чего их небольшая группа переместилась в направлении, о котором ей не было известно ровным счётом ничего.       Было сложно. Не только из-за бытовых неудобств, которые практически неизбежно возникали у молодой девушки в исключительно мужской компании. Но и из-за гнетущей неопределённости. Лишённая возможности отвлечься хоть на какое-то дело и провести время с пользой, Мерцелла изводилась, накручивая себя до бессонницы и практически полной потери аппетита.       Возвращение зрения принесло яркий всплеск облегчения. Увы, но длился он недолго: совсем скоро тревоги, изгрызшие разум и сердце за прошедшие дни, вернулись практически в полном объёме. Их главным источником по-прежнему осталась судьба семьи и Мейо.       — Кажется, я смогу поднять вам настроение. — Веснушчатое лицо Дециана озарилось лучезарной улыбкой, поставившей Мерцеллу в тупик. Казалось, что обстановка вовсе не располагала к проявлению таких эмоций. — К нам кое-кто прибыл.       Девушка моргнула. Ей потребовалась целая вечность, чтобы сопоставить возможные варианты и радость, будто бы беспочвенно выказанную Сорретом. Когда же кусочки пазла встали на свои места, Мерцелла судорожно бросилась надевать тёплые вещи.       Стоило выбежать из дома в открытое, застеленное снежным покрывалом поле, как изо рта вырвалось белое облако пара. Не обращая внимания на вязнущие в сугробах ноги, Мерцелла пробиралась вперёд настолько быстро, насколько могла.       Прямо к ней шли три фигуры, от одного взгляда на которые душа заликовала и запела.       — Мерцелла! — Первой до неё добралась Астория, повиснув на шее сестры. — Ты не представляешь, через что мы прошли! О наших лишениях и борьбе можно написать целый роман!       — Дорогая. — Селестина встала рядом, заключая обеих дочерей в крепкие объятия. В уголках глаз матери заискрились слёзы. — Как я рада, что с тобой всё в порядке! Подошедший Аженор остановился в шаге от них, с теплотой смотря на семью, словно сохраняя в памяти мгновение встречи.       — Папа. — Мягко высвободившись из кольца рук матери и сестры, Мерцелла прижалась к отцу, опустив голову на его плечо. — Какое счастье, что вы здесь!       — И огромная удача. Хотя без помощи мы бы не обошлись.       Девушка подняла на Аженора взгляд с застывшим в нём вопросом.       — Это Мейо? Он вас спас?       Губы отца дрогнули, прежде чем сложились в слабую, неуверенную улыбку:       — Да, — слабо согласился Аженор, пристально заглянув в глаза дочери. Его брови слегка нахмурились, между ними залегла морщинка. — Если бы не он, мы бы до сих пор находились в заключении.       — Не знаю, как его благодарить за то, что вернул мне вас. — Выдохнула Мерцелла. — Но где же он? Скоро ли появится на Сильване?       Повисла пауза, во время которой родные обменивались тревожными взглядами. Даже разговорчивая Астория молчала, с беспокойством глядя на сестру.       — Что? Почему вы не говорите? — Улыбка на её лице стала шире. Она не понимала этой заминки и безмолвного диалога, происходившего между родителями.       Отказывалась понимать.       Тяжело вздохнув, Селестина взяла дочку за руку, слабо пожимая.       — Дорогая… Насчёт Мейо. Он… он умер.       Мерцелла склонила голову набок, захлопав ресницами. Уголки губ всё ещё тянулись вверх, словно пришитые к щекам.       — Что? Нет! — Рассмеялась она. — Вы что-то путаете. Этого просто не может быть.       — О, дорогая, мне так жаль, — голос матери разрывался от боли, которую Мерцелла никак не могла принять.       Её мир просто не мог разрушиться вот так. Разбившись вдребезги где-то за кадром, словно  что-то несущественное. Как дурацкая чашка, как потемневшее зеркало, как экран устаревшей техники. Как что-то ненужное, пыльное, хрупкое. А не самое ценное и сокровенное, в чём заключалось её сердце.       Перекошенная улыбка всё ещё кривила губы, когда из глаз потекли первые горячие слёзы.       — Нет, нет… Прошу, скажите, что это неправда… Прошу… прошу…       Мать крепко прижала Мерцеллу к груди, ласково гладя по голове. Никто не проронил ни слова, не предложил пойти в дом, хотя суровый климат Сильваны не располагал к долгому пребыванию на улице, а слёзы на таком холоде могли легко обморозить тонкую кожу.       Даже если кто-то из родных и подумал об этом, то не решился прервать её судорожные всхлипы и рыдания, ещё долго раздиравшие повисшую тишину.

***

      Сколько времени прошло после новости о смерти Мейо? Несколько часов? Дней? Недель?       Мерцелла не знала. Время превратилось в единую субстанцию, в которой вязли еле плетущиеся ноги.       Сбылась её давняя мечта: она наконец-то начала жить в мире, где не существовало её чувств. Теперь все действия девушки определяли лишь вопросы долга. Она особенно пристрастилась к изнурявшей, монотонной работе, во время которой мозг отключался. Если же таковой не находилось, Мерцелла придумывала её сама.       Вот и сейчас она, взяв небольшое ведёрко, направилась к просверленной во льду реки проруби. Воду для технических нужд можно было набрать и иначе, например, растопив снег. Но Мерцелла целенаправленно выбирала именно этот, совершенно неудобный и ненужный вариант.       Подойдя ближе, она взглянула в тёмную толщу воды. В отражении показалось бледное, осунувшееся лицо с глазами, казавшимися ещё больше из-за залёгших под ними теней. Впрочем, собственный внешний вид Мерцеллу совершенно не заботил. Её вообще перестало трогать что бы то ни было.       Хотя поначалу было не так.       Чувства, которых она так избегала, которые боялась прожить до конца и дать им название, обрушились на неё мощной лавиной. Словно всю свою жизнь она провела в комнате с плотно задёрнутыми шторами, не пропускавшими ни единого лучика солнца. Так, что в какой-то момент Мерцелла перестала понимать, а что вообще происходит по другую сторону окна. Каков мир снаружи, если распахнуть тяжёлые пыльные гардины, защищавшие её от неудобных мыслей и эмоций?       И вот теперь костлявая рука смерти резко сорвала ткань, впуская в её темницу свет. Он оказался невыносимо ярким, обжигавшим привыкшие к вечной тьме глаза. Так выглядела её любовь теперь. Как раскалённый поток магмы, желавший сжечь до костей.       Он и сжёг. Оставил лишь оболочку, скрывавшую пустоту на месте прежде живой души.       Поставив ведёрко рядом, Мерцелла стянула с левой ладони тёплую рукавицу. Привычным движением опустила руку в воду. Изо рта вырвался сиплый вздох. Кожу, покрытую тонкими ранками, обожгло холодом. Пальцы начали деревенеть, быстро теряя чувствительность.       За спиной раздалось тихое поскрипывание снега. Мерцелла не обратила внимание: честно говоря, девушке было совершенно всё равно, кто может застать её за подобным занятием.       — Честное слово, каждый раз ты убегаешь всё дальше и дальше. Я-то думал, что с тех пор, как нам минуло по десять-двенадцать лет, догнать тебя будет не слишком сложно. Но ты умеешь удивлять: вот уже второй раз выбираешь самый край цивилизации. Хотелось бы верить, что третьего не будет, но зная тебя… Мерцелла не шелохнулась. Очередная галлюцинация, издевательски насланная магнетаром.       — Мерцелла? Эй, Мерцелла! — знакомый в мельчайших интонациях голос прозвучал удивительно близко. Девушка перевела отсутствующий взгляд в сторону, сталкиваясь с выражением шока на лице Мейо. — Ты что делаешь? С ума сошла?!       Он резко выдернул её руку из воды. Сняв рукавицы, взял её онемевшую, холодную как лёд руку в свои ладони, преподнёс к губам. Бережно растирая кисть тёплыми пальцами, он согревал их дыханием, время от времени оставляя на коже лёгкие поцелуи.       — Я так скучал, — тихо произнёс Мейо, поднимая на неё взгляд, полный невыразимой нежности.       В этот момент ледяная корка, державшая Мерцеллу в жёстких тисках, с хрустом треснула. Он застыла, боясь дышать, моргнуть, шевелиться. Было так страшно обнаружить, что это очередной фантом её близкого к помешательству рассудка.       — Мейо? Это… правда ты? — сипло произнесла девушка. Он вскинул бровь в притворном недовольстве:       — Вот уж не думал, что меня можно с кем-то спутать. Тем более, из обитателей XXII сектора, начисто лишённых стиля.       — Но… но мне сказали, что ты… умер… — с каждым словом её голос звучал тише и тише, к концу превратившись в еле слышный шёпот. Однако Мейо расслышал.       — А, это. — Он неопределённо повёл плечами, закатывая глаза, словно речь шла о сущем пустяке. — Пришлось устроить инсценировку, чтобы избавиться от чересчур пристального внимания Автарха. Как ты понимаешь, представлению полагалось выглядеть убедительным для всех, в том числе для твоих родных. Когда-нибудь я расскажу тебе о том, как всё устроил, а после добирался до Сильваны на шаттле под видом дряхлого, страдающего от всех болезней мира старца…       — Ты жив! — не помня себя от пьянящего, дурманившего до эйфории счастья, Мерцелла бросилась к нему на шею, повалив в снег. — Жив, жив, жив, — твердила она, приподнявшись на руках, расцеловывая его порозовевшие на морозе щёки.       — Да, конечно, я жив. И здоров. По крайней мере, пока что. Может, всё-таки вылезем из снега? — тихо рассмеявшись, предложил Мейо.       Прежде, чем согласиться, Мерцелла ещё пару раз чмокнула его в скулу, лоб, нос и вообще куда придётся. Но стоило им подняться и отряхнуться от налипшего снега, как Мейо притянул девушку ближе, вовлекая в глубокий, чувственный поцелуй. От него стало жарко, и хотя зима на Сильване не давала забыть о себе ни на минуту, в душе Мерцеллы пышным цветом распускалось тёплое лето.       — Я люблю тебя, — прошептала девушка ему в губы. — Очень люблю. Прости, что тогда наговорила, это неправда. Я люблю тебя, Мейо, и всегда любила.       — Могла не извиняться. Я и так это знал. Всегда. — Тем не менее по его мальчишески радостной улыбке стало ясно, как много для него значат эти слова. — Я тоже люблю тебя. И всегда буду любить.       Некоторое время они стояли обнявшись, согревая друг друга в лучах взаимного признания. Затем Мейо слегка отстранился, опуская правую руку в карман куртки.       — Заметил, ты сняла то убожество, которое подарил тебе Атрау. Надеюсь, когда я застал тебя у проруби, ты топила его в реке: там ему самое место.       — Ты же про кольцо, да?       — Да-да, конечно. — Мейо скорчил гримасу. — Сейчас не об этом. Честно говоря, я бы мог выбраться на Сильвану гораздо раньше, обладай ювелиры XXII сектора чуть более тонким представлением о прекрасном. А так пришлось сильно задержаться ради поисков. Мерцелла чуть наклонила голову, с удивлением рассматривая маленькую коробочку, появившуюся в его руке.       — Это же…       — Кольцо, — подтвердил Мейо, откидывая крышку. На шёлковой подложке блестело изящное золотое украшение с тонким плетением, инкрустированное бриллиантами. — Хочу, чтобы в этот раз ты приняла решение сама. Без давления обязательств, — немного помолчав, он заглянул ей в глаза, продолжив: — Мерцелла, ты выйдешь за меня?       — Да, — на глазах девушки заблестели слёзы, столь же яркие и чистые, как переливавшиеся в кольце камни. — Тысячу раз да.