Часть 1

             Ирина Алексеевна Павлова сидела в своём новом кабинете главного врача. Просторном, большом, светлом, но с холодным металлическим оттенком, который, казалось, не мог согреть её, даже несмотря на солнечный свет, струящийся через огромные окна. Стены, белоснежные, словно вымытые, полы — идеальные, без единой пылинки. В общем, место не пугало, но и не вдохновляло. Пространство как будто отражало её состояние — внешне правильное, но пустое изнутри. После внезапной смерти Полонского, ей предложили эту должность, на которую она согласилась не сразу. Несмотря на её большие амбиции и давнюю мечту занять этот пост, время было совсем не подходящее.       Буквально три месяца назад бывшая заведующая отделения сидела в кабинете психолога, проговаривая все, что так давно мучило её. Оказавшись на грани истощения, она не могла больше скрывать боль и напряжение, которые заполонили её жизнь. Итог: подозрение на биполярное расстройство и рекомендации обратиться к психиатру. В тот момент Ирина Алексеевна поняла, что всё не просто так — это не стрессы, не временные трудности. В её голове пронеслись страхи, мысли, что ей может не хватить силы воли и решимости, чтобы взять под контроль свою жизнь, чтобы вернуть себе себя. И хотя в глубине души она знала, что лечение и профессиональная помощь ей необходимы, через несколько дней, после одной долгожданной ночи сна, пришло ощущение, что всё наладится, что ей не нужно ни к кому обращаться. Она отменила приём, пытаясь убедить себя, что справится сама.       Но дни проходили, и ощущение неуверенности, это безумное колебание между силами и слабостью, не отпускало её. Бывали моменты, когда она поднималась с утра, готовая на всё, ощущая невероятный прилив энергии, как будто могла свернуть горы. В эти дни она казалась себе героиней, могучей и почти всесильной. Но в другие дни, когда ночь была бессонной, а светало так поздно, что она успевала только задремать, она еле поднималась с постели. Голова казалась тяжёлой, как будто её наполнили свинцом, ноги — ватными. В такие моменты отчётливо ощущалась пустота. Невыносимая тяжесть отчуждения. Она сидела перед кипой документов, которая, казалось, не уменьшалась никогда. Глаза были усталые, а взгляд рассеянный и невидящий. Чувство безысходности обвивалось вокруг её сердца, как сковывающее оковы.       Ирина Алексеевна была умной женщиной, прекрасно осознающей, как опасно игнорировать свой внутренний мир, но страх был слишком велик. Страх того, что диагноз, если он подтвердится, поставит точку на её жизни, что она не сможет больше контролировать свою реальность. Этот страх парализовал её. Страшно было понять, что в себе могут быть такие тёмные уголки, которые она так долго пыталась игнорировать. Её мучила мысль, что она может потерять контроль, стать другой, и уже не быть той, какой была раньше. Так хотелось снова почувствовать себя маленькой девочкой, беззаботной и счастливой, чтобы не видеть той страшной пропасти, которая откроется перед ней.       В личной жизни Ирины Алексеевны тоже назрели перемены. Она жила в съёмной квартире, в маленькой, но уютной комнатке, где ей было тихо и спокойно. Это решение она приняла сама. С каждым днём этот шаг становился для неё всё более оправданным. С мужем они не расстались, не разошлись, не произнесли слов "прощай". Просто Ирина Алексеевна дала понять, что сейчас ей нужно побыть одной. Это было не потому, что она не любила его, не потому, что он ей надоел, а потому, что она не могла больше делить с ним те тёмные части себя, которые вырывались наружу в самые неожиданные моменты.       Геннадий Ильич, её муж, как и раньше, не переставал поддерживать её, постоянно звонил, интересовался её самочувствием, но встречи стали редкими. Он понимал, что что-то не так, видел, как она изменилась. Он, как и она, знал, что их жизнь не будет прежней, но не знал, как с этим справиться. Он снова работал в Склифосовском, на приёме, осматривая пациентов с лёгкими травмами. Ирина Алексеевна до сих пор переживала за него, но теперь её забота приняла немного иной оттенок. Каждый раз, когда она вспоминала его, ей всплывала картинка из прошлого — кардиомонитор, ровная линия, без изменений. Это была не просто ассоциация, это был её страх, её постоянное ощущение, что он может уйти, Он был ей дорог, она была ему благодарна, но видеть его было для неё настоящим испытанием.       В последнее время Ирина Алексеевна часто задавалась вопросом, любила ли она Геннадия Ильича, как раньше. Конечно, чувства были — тёплые, настоящие, но... были ли они такими же, как раньше? В последнее время она почти не могла вспомнить те моменты, когда она чувствовала себя счастливой рядом с ним. В её сознании они были заменены разочарованием, болью и тем, что не ушло с ним. Она боялась повторения тех старых ошибок, тех старых разочарований, хотя глубоко в душе понимала, что этот страх иррационален. В её мыслях он становился всё более чужим, и ей казалось, что даже если она найдёт в себе силы выбраться из этой депрессии, их отношения уже не будут прежними.