Глава 1. Темный новый мир

Англия, ТЦ «Хайкросс», май 2004       Часть магазинов в торговом центре ещё продолжала своё существование, не тронутая вандалами. Хотя где-то на втором этаже стеклянные ограждения были разбитыми, представляя опасность для любого, кто рискнет приблизиться к краю. Гермиона уже слышала историю о маггле, рухнувшем вниз — его тело при ударе превратилось в лепёшку. Его нашли с зажатым тюбиком зубной пасты в кулаке. Совсем новым.       Гермиона и Невилл шли вдоль стены, подальше от перил, прикрывая лица банданами. Ядовитый туман снаружи был гуще, но его гнилостный смрад просачивался в здание через каждую щель. Его смертельные пары не были настолько сильными, как семь лет назад.       Невилл нёс в руках крошечное зелёное радио, из которого пока звучала речь. Голос в эфире менялся каждый день — они подозревали, что ведущий намеренно искажал его в целях собственной безопасности.       — Поступила информация, что Легион открыл ещё один международный камин. Министерство магии России станет седьмым спонсором Игр.       Гермиона громко вздохнула, сжимая палочку.       — Семь спонсоров — по одному на каждый год.       — Они ещё не добрались до других континентов, — Невилл остановился, заглядывая в пустой отдел с одеждой. — Это плюс.       — Вот список всех замеченных за последние сутки Падальщиков: по двое в Лондоне, Глазго и Абердине, и по одному в Плимуте, Эдинбурге и Оксфорде.       Она нахмурилась, бросая на него взгляд:       — Ты думаешь, это их цель?       В магазине творился неописуемый хаос: пластиковые вешалки валялись на ковровом покрытии, а оставшаяся одежда либо лежала скомканная на полу, либо бессильно болталась, зацепившись за края вешалки.       Невилл пожал плечами.       — Туман уже распространился по всему миру. Я уверен, что они хотят создать Легион в каждой стране.       Радио продолжило:       — Если вы заметили Падальщика, сообщите на частоту FM-034.       Гермиона в ужасе содрогнулась, представив Намберлендский Легион в каждой стране. Невилл приблизился к прилавку со взломанной кассой, фыркая от досады.       — Джинни будет недовольна.       Обмены происходили часто — между волшебниками; волшебниками и магглами; и между самими магглами. Большинство по-прежнему предпочитали расплачиваться наличными. У них существовала монополия на огнестрельное оружие и боеприпасы — именно за этими запасами магглы и кинулись семь лет назад. Бензин и вовсе стал такой же редкостью, как и домашняя еда.       Металлические остовы автомобилей усеивали дороги и шоссе. Брошенные, сожжённые, оставленные без топлива. Главные магистрали были забиты бесконечными потоками брошенных машин. Во времена своих рейдов Пожиратели смерти разрушали мосты, сжигали лодки и самолёты, уничтожали радио- и сотовые вышки. Туман истребил человечество, а рейды добили общество.       Выжившие магглы лишь недавно снова начали передвигаться на машинах, объезжая заторы, но это привлекало слишком много внимания. Так рисковали только Отверженные.       Невилл приобрел у маггловского торговца три противогаза и винтовку М16. Магглы заставляли волшебников платить за оружие в два раза больше — ведь у тех были палочки. Теперь Невилл не выходил на улицу без винтовки, пристёгнутой к телу.       Гермиона окинула взглядом оружие, болтающееся у него за спиной, прежде чем отвести взгляд.       — Давай ещё проверим те отделы.       Радио продолжало вещать:       — Нам стал известен список тех, кого поймали на прошлой неделе для участия в Играх: Джейм Гринтоу — магглорожденный. Патриция Маккензи и Кларис Миллер — магглы, Аврелия Спаркс — магглорожденная, Даллас Сильверторн - полукровка.       Гермиона и Невилл вздохнули от облегчения — знакомых имён в списке не было. Полукровки и чистокровные волшебники среди пленных узников стали появляться только в этом году. Во всех шести предыдущих выпусках Намберленда участие принимали только низшие слои общества — магглы и грязнокровки.       С момента их последней встречи, Гермиона стала ещё осторожнее. Прошло три года, и теперь Легион с большей долей вероятности знал, что она жива. Она всегда туго затягивала волосы в пучок и носила большие солнцезащитные очки, не спуская с носа фиолетовую бандану.       Невилл вышел из магазина, Гермиона молча следовала за ним.       — Вообще, мы не успеем обойти все магазины, — сказал он. — Это пустая трата времени.       — Можем разделиться, — предложила она.       — Помните: для собственной безопасности избегайте больших открытых пространств, — продолжало радио. — Закрывайте лица и не путешествуйте в одиночку. Берегите себя в такое тяжелое время.       Белый шум вновь заполнил эфир, голос исчез.       Хайкросс был поглощен мёртвой тишиной, как и всегда. В Лестере уже больше года не видели Падальщиков. Это было так умиротворяюще спокойно — бродить по пустому торговому центру, хранящему в себе никому не нужный хлам.       Невилл резко остановился и взглянул на Гермиону с лёгкой улыбкой:       — Джинни пригвоздит меня к стене проклятьем, если с тобой что-то случится.       — Ну а меня просто прирежет, если что-то такое случится с тобой, — фыркнула она в ответ. — Давай тогда держаться вместе.       Все витрины на втором этаже были разбиты — войти внутрь не составляло труда. Они продолжали осматривать здание, заходя в каждый отдел. Под подошвами обуви хрустели осколки.       Они подошли к замершему эскалатору, когда снизу — с первого этажа, раздался глухой удар и последовавший за ним звон бьющегося стекла. Что-то разнесли вдребезги.       Реакция Невилла была молниеносной. Он схватил Гермиону за руку и резко потянул за ближайший прилавок. Они затаились в гробовой тишине, крепко сжав палочки и прислушиваясь. Кто был внизу? Маггл? Отверженный? Волшебник или Падальщик? От этого зависело их будущее.       Раздался громкий женский смех. Затем — щелчок взведённого курка.       — Отпусти эту штуку, или я стреляю! - прорычал мужской голос.       — Думаешь, твоя игрушка меня пугает?       Гермионе этот голос показался знакомым. Кажется, что она слышала его очень давно. ещё в Хогвартсе. Невилл нахмурился — он ломал голову над тем же. Они переглянулись и продолжили слушать.       — Клянусь, ещё одно движение — и я всажу тебе пулю между глаз!       — Фи, как грубо, малыш, — рассмеялись ему в ответ. Смех эхом пронёсся над высокими потолками, отражаясь от стен со всех сторон. — Ты либо играешь, либо умрёшь здесь и сейчас. Выбор прост.       — Миллисента? — губами прошептала Гермиона с широко раскрытыми глазами. Невилл кивнул. Всё сошлось.       Бывшая слизеринка стояла где-то под ними. Картинка вырисовывалась чёткая: чёрная униформа Падальщика, направленная в маггла палочка и мужчина, целящийся в неё из пистолета. Гиблый номер.       Раздался выстрел, и где-то разлетелось стекло.       — Чёртова сука!       — Я даю тебе последний шанс, — голос Миллисенты стал ниже и жёстче. — Игра?.. — Пауза. — Или смерть?       Мысли Гермионы метались в голове со скоростью света, перебирая возможные варианты. Страх за Невилла. Страх за себя. У каждого был амулет с ядом на крайний случай.       Судя по всему, Миллисента была одна — они определённо в большинстве. Они могли бы вмешаться. Должны были. С чёртовым эффектом неожиданности они справились бы на ура. Но не стали. Вмешаться — значит рисковать жизнью.       Прогремел второй выстрел — и тут же звонко щёлкнул защитный барьер вокруг Миллисенты.       Короткая тишина, поглощающая всё вокруг.       — Ты сделал свой выбор. Авада Кедавра!       Там тело с глухим стуком рухнуло на пол. Гермиона затаила дыхание, а Невилл крепко сжал её руку. Она молилась, чтобы Миллисента не решилась подняться на второй этаж. Чтобы не наложила на здание «Говенум Ревелио». Она не хотела убивать сегодня.       — А ведь ты мог бы быть хорошим бойцом, — театрально вздохнула Миллисента. — Телосложение подходящее…       Застучали её шаги, удаляясь в сторону от эскалатора. Гермиона и Невилл сидели не шевелясь, пока звуки не стали едва слышны. Тишину прорезал тихий хлопок аппарации, и они наконец-то выдохнули. Горло сжалось, ладони вспотели.       Отряхнувшись от пыли и грязи, Гермиона подняла голову — на стеклянном ограждении символ Игр Легиона.       Три геометрических фигуры: треугольник, вписанный в него круг и прямая линия, делящая фигуру на две симметричных части.       Для магглов — это был знак Легионских игр.       Для Гермионы и уцелевших членов Ордена — символ Даров смерти.

***

Шотландия, Легион, июль 2004       Во главе чёрного эбенового стола по-королевски восседал Волдеморт, изящно сложив свои змеиные руки перед собой. По обе стороны от него, как часовые по стойке, смирно стояли Долохов и Яксли.       Преданные соратники Лорда сидели напротив — половина слева, половина справа, на одинаково расставленных креслах. На месте уютной хижины Хагрида возвели здание, ставшее чем-то вроде ратуши. Монументальная, устремлённая ввысь постройка из чёрного гранита с окнами во всю высоту стен. Днём главный зал всегда был залит светом — это было ироничным контрастом для тем, поднимаемых в нём.       Пожиратели Смерти выглядели измученными, под глазами залегли фиолетовые тени. Степень усталости у всех присутствующих была разной.       На это утреннее совещание Волдеморт собрал всех старших Падальщиков, ближайших приспешников, тренеров и мастеров игр. И несмотря на то, что половина армии Тёмного Лорда была разбросана по всему миру для поддержания порядка, зал был заполнен до отказа.       На последнем стуле в заднем ряду сидела Рита Скитер, лихорадочно строчащая всё в своём блокноте прытко пищущим пером. Она всегда посещала эти собрания, используя их как материал для статей «Легион сегодня» — единственное печатное издание, распространяемое по стране. Это была не газета. Обычные листки, которые, закончив читать, складывали самолётиками и пускали в никуда.       Драко Малфой восседал с прямой спиной среди других тренеров. Он больше не был Падальщиком — свободного времени было чуть больше, которое он тратил на Килу. Его немецкую овчарку. Она, должно быть, всё ещё спала в его комнате или бродила по коридорам в поисках хозяина. Он не любил брать её в ратушу.       Когда Тёмный Лорд впервые узнал, что Драко «привёл» собаку, то лишь сказал: «Следи, чтобы это животное не мешало работе». С того момента, Малфой обучил её помогать ему в обязанностях.       — Что по финансовым отчётам в Играх? — спросил Волдеморт у Долохова. Нагайна обвилась вокруг его лодыжек с тихим шипением.       Взгляд Драко то и дело возвращался к змее. Он выискивал, размышлял. Слова, услышанные им случайно много лет назад, иногда всплывали в памяти. Каждый раз, когда она была рядом.       «Змея — последний ключ. Она — всё, что осталось».       Что осталось?       Долохов взглянул на пергамент и прочистил горло:       — Результаты меньше, чем в прошлом году, милорд.       Тёмный Лорд повернулся к нему.       — И почему же?       Долохов посмотрел на присутствующих в зале четверых старших Падальщиков, прежде чем ответить:       — Игроков стало сложнее захватывать. Они отвоевали себе часть территорий на поверхности и успешно держат оборону.       Волдеморт вскинул на них свой взор — его алые глаза, как адское пламя, прожигали их насквозь.       — Это меня разочаровывает! — он сделал жест, и Яксли поспешно подскочил, отодвигая его кресло. Тёмный Лорд поднял Нагайну с пола и, обвив вокруг плеч, начал медленно обходить зал.       — С моей победы над миром магии прошло семь лет, — провозгласил он, поглаживая острыми пальцами голову змеи. — И я верю в магию этого числа. Я верю, что семёрка — не случайна. В этом году нас ждут седьмые игры. Нам нужны доходы с них для расширения Легиона на востоке.       Эта речь не была новой. Каждый год Волдеморт говорил нечто подобное. В прошлом году они присоединили земли Запретного леса, даже если до сих пор он продолжал кишеть существами. Потребовались время и усилия опытных магов, чтобы установить надёжные защитные чары на каждой новой территории. Четыре станции по периметру Легиона — по одной на каждую сторону света.       — Кроме того, — продолжил он, поворачиваясь к присутствующим, — Китай выразил заинтересованность в перенятии нашего опыта. Если у нас будет достаточно рабочих рук, мы поможем им построить собственную Арену.       По залу прошёлся одобрительный гул. Уголок губ Тёмного Лорда дрогнул в слабом подобии улыбки.       — Они приглашены на наше рождественское торжество. И тогда они объявят своё окончательное решение.       Драко внимательно наблюдал за Лордом и змеёй, переводя взгляд с одного объекта на другой. В первые годы после Битвы Падальщикам добывать игроков было легко. Царила паника, все разбегались как перепуганные тараканы, спасаясь от тумана и Пожирателей. Но всему приходит конец. В последний год сопротивление только усилилось. Они выползали на поверхность, а на их лицах навсегда застывали маски горя и голода.       — Мне нужны точные цифры, Долохов.       — Нам не хватает девятнадцати игроков, милорд. В прошлом году в это же время не хватало лишь четырёх…       Волдеморт издал задумчивый звук. Он показательно разыгрывал размышления. Сложив руки за спиной, спросил:       — И что же можно предпринять?       Зал погрузился в напряжённое молчание. Никто не решался заговорить. Волдеморт продолжал мерить шагами пространство. Зловеще и тихо.       — Что ещё можно предпринять? — повторил он уже громче, требуя ответа. Нагайна устроилась у него на шее, плотнее обвиваясь вокруг хозяина.       — М… может, повысить ставки? — робко предложил один из мастеров.       Волдеморт продолжил.       — Игры дают магглам, грязнокровкам и предателям шанс стать частью нашего нового мира… Шанс доказать свою ценность. Мы даём им свободу, кров и спасение. Среди прочего, — он громко вздохнул, — ставки уже итак максимально высоки.       Зал вновь окутала тишина. Драко не отрывался от змеи.       Единственное, что оставалось.       — Нам нужны игроки с высокой ценностью, — прочистил горло Розье после паузы, — милорд…       Тёмный Лорд резко замер. Его бледное змеиное лицо медленно повернулось к верному Пожирателю.       — Продолжи свою мысль, Розье, — он никогда не давал выбора, лишь его иллюзию.       Розье нервно проморгался и крепко обхватил свою трость дрожащими пальцами.       — Нам нужны… особо ценные участники для игр, мой Лорд.       Злоба исказила лицо Волдеморта, сделав его ещё более уродливым.       — У магглов и грязнокровок не может быть ценности, – он выплюнул последнее слово так, будто оно обожгло ему язык.       Но Розье не дрогнул.       — Я имел в виду…       — Думаю, что Розье хотел сказать, — вмешался Нотт-старший, — что нам нужны узнаваемые игроки. Чьи имена известны всем. Как младший Уизли два года назад.       Волдеморт одобрительно хмыкнул:       — Как жаль, что за эти семь лет мы так и не нашли наше «Нежелательное лицо номер один».       Сердце Драко пропустило удар, и он оторвался от наблюдения за змеёй. В животе похолодело — он понимал, к чему всё идёт.       — Да… Грязнокровка Поттера, — задумчиво продолжил Тёмный Лорд. Голос стал тише, опаснее.       — Её след пропал со времён Битвы, милорд, — вставил Яксли. Драко опустил взгляд на свои ботинки, силясь игнорировать бешеный стук сердца. — Мы не знаем, жива ли она.       Драко был уверен — жива. Последний и единственный раз он видел её три года назад. И почти поймал. Хотя, нет, это ложь — он поймал её. И отпустил. Поклявшись себе, что никому не расскажет об этой встрече. Если он заговорит сейчас, то лишится головы.       Он мгновенно поставил в сознании барьер, используя окклюменцию, и начал бесцельно теребить край тёмно-синего рукава. Тренеры носили синее, мастера игр — серое, Падальщики — чёрное. И только Пожиратели щеголяли мантиями.       Драко честно скучал по чёрному. В выходные от службы дни он наконец-то мог позволить себе надеть чёрную мантию.       — Драко, мой мальчик, если мне не изменяет память, то ты учился с ней на одном курсе? — прошипел Лорд, впившись в него своим алым взглядом. — Может, у тебя есть идеи, как заманить её в Игры?       Малфой оторвал взгляд от Нагайны, сглотнув горькую желчь, подступившую к горлу.       — Выманить, — ответ вырвался сам и быстро, будто ждал своего часа. Будто от него ждали именно этого.       — И у тебя есть предложения, как это сделать?       «Давайте вернёмся на три года назад и отправим в Бромли другого Падальщика».       — Она согласится играть, только если её принудить, — Драко выдержал взгляд Тёмного Лорда, вспоминая их встречу. — Ей плевать на собственную жизнь. Угрозами её не сломить, — он вспомнил, как тогда она чуть не проглотила тот ядовитый амулет. Пришлось ли ей выпить яд с того момента?       О нет, Грейнджер не из тех, кто сдается.       Волдеморт кивнул.       — Полагаю, ты прав.       — А что насчёт её родственников? – предложил Долохов. — Может, есть смысл достать сначала их.       Драко понятия не имел о родителях Грейнджер. Они могли быть уже давно мертвы.       — Долохов, твоя задача — узнать у Прорицателя в Архивах данные, — решил Волдеморт. — Там должны быть записи. Как найдёшь их — бери Яксли и отправляйтесь на поиски. И не смейте возвращаться без кого-то из её родственников.       — Как будет угодно вашей воле.       Волдеморт окинул взглядом всех присутствующих.       — А пока я приказываю всем Падальщикам быть начеку в поисках… — он посмотрел на Малфоя, — Как её там, напомни мне имя?       Он моргнул:       — Грейнджер. – Лорд нахмурился, и он поспешно уточнил. – Гермиона Грейнджер.       Её имя казалось чужим на языке. Он не помнил, когда в последний раз произносил его вслух. Да и произносил ли вообще?       — Моя воля такова: я требую, чтобы все Падальщики были начеку и начали поиски грязнокровки Гермионы Грейнджер, — повторил он и пристально посмотрел в глаза Скитер. — Если потребуется, обновите листовки. И назначьте щедрую награду за любую информацию о ней.       Скитер кивнула, и по залу пробежался ропот. В этот самый момент Драко скривился, подумав, что всё это так тупо: пытаться заставить людей участвовать в играх Легиона.       Лорд отпустил их, и собравшиеся поспешили удалиться. Ножки стульев со скрежетом проехались по мраморному полу. Малфой уклонялся ото всех, кто мог бы к нему обратиться по делам или вопросам, и покинул здание. Он до дрожи хотел направиться прямиком в свои покои.       Общежития — огромные прямоугольные строения на самой окраине Легиона, возле Запретного леса — уже были отстроены. Каждому великодушно была выделена отдельная комната, но коридор оставался общим. Благодаря магии, помещения внутри явно превосходили то, что позволяли стены снаружи.       Малфой вернулся в комнату, и Кила встретила его бешеным вилянием хвоста.       — Это совещание было отвратительным, — громко сказал он, швырнув пиджак на кровать.       Его комната была безликой, холодной и пустой. Ни единой личной вещи, ни проблеска цвета. Ничего, что напоминало бы о чём-то дорогом, о его прошлой жизни в старинном особняке.       Кила уловила его настроение и села, склонив голову набок. Её верхняя губа зацепилась за клык и этот нелепый вид вдруг разжал что-то внутри Драко, растапливая его заледеневшее на собрании сердце. Он фыркнул и опустился перед ней на колени, начав игриво бороться с ней, как обычно.       Она лизала его лицо и также игриво в ответ рычала, переходя на ласковое поскуливание. Кусалась, но никогда не сжимала челюсти по-настоящему — не сильно, со своей собачьей любовью. Смеясь, Драко вытер рукавом лицо и поднялся.       — Как насчёт пробежки? — спросил он. — Пробежка для Килы?       Морда пса расплылась в ухмылке, а язык беззаботно свесился набок. Кила поспешила за ним наружу, где Малфой отпустил её бежать по высокой траве. Пока его собака носилась по полю, выплёскивая всю скопившуюся энергию, он окинул взглядом окрестности.       На горизонте вырисовывался силуэт замка, очерченного бирюзовым утренним небом. Ранние зори здесь всегда переливались сине-зелёным, прежде чем к полудню превратиться в жёлтый. Всё из-за чёртового тумана, загнавшего человечество под землю. Люди прятались в расщелинах, подвалах и любых потаённых уголках этого мира, в надежде, что их не найдут.       Малфой знал: под землёй зародилась целая сеть убежищ. Конечно, это не было похоже на муравьиные тоннели, где всё было соединено. Нет. Все выжившие — магглы, магглорожденные, волшебники — да кто угодно — превратили землю в места обитания.       Впрочем, в последнее время они начали потихоньку выбираться на поверхность. Особенно, когда стало понятно, что ядовитость тумана ослабла. Если держаться подальше от Лондона — эпицентра заражения, то можно считать, что воздух даже пригоден для дыхания.       В душе Драко умирал. Каждый раз, глядя на некогда могучий замок, он не мог не думать о всех одиннадцатилетних волшебниках, что больше не пройдут через врата великого Хогвартса в первый раз.       Какая бессмысленная трата магии.       Хогвартс больше не был местом чудес. Отныне первое сентября стало мрачным, чёрным днём траура для всего мира — днём начала ежегодных Игр Легиона. Драко не знал, нужно ли это рассчитывать как безупречное чувство юмора у Волдеморта или же, напротив, его отсутствие.       Он оторвался от своих мыслей, возвращаясь в суровую реальность. Свистнул, подзывая Килу. Собака помчалась назад, запыхавшаяся и счастливая. Она пару раз оббежала вокруг его ног, прежде чем замереть и опустить передние лапы в поклоне, задрав хвост кверху.       Драко усмехнулся:       — Ты дурочка.       Кила тявкнула ему в ответ, явно недовольная таким обидным для неё оскорблением, и тут же рванула в сторону, снова принимая ту же позу. Малфой не удержался и, дёрнувшись к ней, начал яростно гладить по бокам и холке. Она рычала и фыркала, но явно наслаждалась таким вниманием хозяина.       Раньше он и представить себе не мог, что станет тем, кто испытывает хоть какое-то положительное чувство к животным. В детстве ему попадались разве что королевские пудели дальних родственников. Он не скроет, что они были такого же мерзкого нрава, что и их хозяева. В школьные годы у него была лишь сова, служившая лишь живым почтальоном — он никогда не испытывал к ней особой привязанности.       Совы давно уже перебрались в горы — с тех пор, как появился туман. Они больше не доверяли волшебникам.       А теперь Драко не мог расстаться с Килой. Ему было невообразимо трудно представить себе хотя бы один день без стука её когтей в их комнате. И хотя Малфою часто приходилось оставаться в одиночестве — один на заданиях, один со своими мыслями, наполненными «а что если бы…». Но собака напоминала ему, что у него есть хоть кто-то. Кто-то пусть и глупый. Кто-то, кому он важен и дорог, кто встретит с радостью и любовью. Кто от него зависим.