Глава 2. Призрак человечности

ОХОТА ПРОДОЛЖАЕТСЯ

Рита Скитер

Охота на участников этого года в самом разгаре — Седьмые Игры Легиона уже на подходе. Сейчас самый высокий сезон для вербовки игроков. Падальщики рассредоточились по территории всей Британии для обеспечения Легиона узниками, готовыми принять участие в самом ожидаемом событии года. Летом количество пойманных всегда достигает своего пика.

Если вы ещё не приобрели билеты на Игры Легиона, то у вас ещё остался шанс! Просто коснитесь СЛОВА семь раз и оставьте свой магический отпечаток на обратной стороне пергамента – он автоматически вернётся к нам.

Восстановленная статья из “Легион сегодня”. Найдена в мусорном баке у маггловского кафе 02.07.2011.

***

      Белый шум из маленького радио пронзал тягучую тишину в палатке. Гермиона сидела на деревянной табуретке и зашивала дыру, как ей казалось в своем сердце, а не в кардигане. Мелкий дождь стучал снаружи по брезенту, просачиваясь сквозь листву Запретного леса, пока Невилл и Джинни разбирались с припасами на кухонном столе.       Это была та самая, до боли знакомая ей палатка, которую они использовали во время поиска крестражей. Только здесь больше не было её друзей. Последний раз она видела их семь лет назад. Все изменилось, когда Гарри отправился сдаваться Волдеморту. Тогда она в самый последний раз посмотрела в его зеленые глаза. А в голубые Рона — на следующий день похорон Поттера.       Орден успел забрать с поля боя тело Гарри, перед тем, как Волдеморт и его приспешники попытались его захватить. Весть о смерти надежды на спасение всего магического мира разнеслась стремительно. Все пошло под откос. Пожиратели Смерти ликовали, сражения с ними с каждым днём становились все труднее. В конце концов, тёмная сторона получила долгожданную победу.       Гермиона пыталась вспомнить, как именно она узнала о смерти Гарри, но не получалось. Мелькали только размытые стены и зияющая рана, разрывающая грудь. И бездна, глубокая и чёрная, под её ногами. Им пришлось бежать — её тащили за собой. Так они оказались на пороге знакомой “Ракушки”. На следующее утро они похоронили Гарри рядом с Добби. Не было слез, не было боли, лишь ноющая пустота там, где должно было быть её сердце. Сознание было пустым.       Было глупо полагать, что их не найдут. Пожиратели вышли на них достаточно быстро, вынуждая сражаться и пытаться аппарировать. Гермиона с Невиллом и Джинни оказались вместе, оторвавшись от Рона и остальных членов семьи Уизли. Схватившись за руки, они растворились в воздухе и приземлились в поле. А через две недели появился туман. Джинни так и не смогла найти свою семью. С того времени они держались вместе, в маленькой группе. Крошечная семья из трёх человек, соединившихся болью.       На четвёртый год с дня смерти Гарри, FM-034 передал информацию, что Рональд Уизли был пойман для Игр. Весь следующий год Гермиона засыпала со слезами. Рон не выиграл.       — Обмен в два часа ночи, — сказал Невилл Джинни. — В кабинке номер 17. Самая верхняя.       Невилл и Джинни готовились к сделке у “Лондонского глаза”. Настоящее чудо, что он всё ещё не рухнул. Колесо обозрения стояло непоколебимо, гордое и доминирующее все эти годы. Покрытое ржавчиной, но крепкое. Как и их вера в себя. Оно давно перестало работать, но превратилось в место для встреч, сделок или собраний. Падальщики патрулировали ещё чаще и большими группами. Магглы вешались там каждую неделю, а обездоленные так и норовили залезть в чужие карманы в поисках чего-то ценного. Что для них ценность в такое время?       На часах стрелки часов били час ночи. Игла в руках Гермионы никак не хотела слушаться. По венам разлилась необъяснимая ярость. Острие вонзилось в палец и выступила капля крови. Она вскрикнула от боли.       Прикрыла лицо руками, чувствуя горячую пульсацию в пальце. Она не будет плакать. Нет. Она в безопасности. Она здесь. Она свободна и дышит.       Шум прекратился — Невилл и Джинни прервали разбор припасов.       — Почему мы не убили змею тогда, когда был этот чертов шанс? — зло прошипела Гермиона, глядя в пол. Она знала, что подняв голову увидит тревожные взгляды друзей.       — Мы ещё можем убить змею, — сказал Невилл, но в его голосе больше не было уверенности. Впрочем, её не было ни у кого из них.       Территория Хогвартса — Легион — была неприступной из-за защитных чар. Она думала уже обо всём, что они могли сделать. Лучше. Увереннее. Сильнее и беспощаднее. Обо всем, что приблизило бы их к смерти Волдеморта. Они были так близки.       Но они проиграли. Гарри был мертв. Рона убили в Намберленде. Пожиратели разрушили весь их мир, а ядовитый туман уничтожил 73% всего человечества, если верить FM-034.       Все, кто каким-то чудом, всё-таки, выжил, старались избегать городов. Остатки тумана до сих пор не рассеялись в их центрах. Особенно в Лондоне дела обстояли худо. Туман появился в июне 1998 года после Битвы за Хогвартс, прямо в стенах Министерства магии. Он просочился из здания, как ядовитая мутная жидкость, и этому потоку нет ни конца, ни края.       Первые два года были самыми страшными, но со временем сила действия тумана ослабла, хотя и не иссякла.       Министерство магии стояло холодное и сырое, как и души всех, кто решился сотворить вечный хаос. Его никто не посещал. Что бы не создавало туман, вероятно, оно было ещё внутри — спящее и ядовитое. Воздух вокруг здания был непригоден для дыхания. Вход запечатан, а Сеть Летучего пороха давно уже отключена. Зато Пожиратели несли там постоянную вахту.       — Мы ещё придумаем способ, — сказала Джинни, но все прекрасно понимали, что её слова звучат лишь как попытка утешить и усыпить словами эту боль. Все они знали правду.       Гермиона сжала кардиган в кулаках. Невилл печально улыбнулся. Его взгляд оставался пустым с самой Битвы.       — Орден восстанавливается. Где-то на территории Уотфорда.       Как будто это что-то значило. Как будто это хоть как-то приближало их к победе. Орден даже не попытался выйти с ними на связь. За семь лет никто не протянул руку…       — В пророчестве говорилось, что он должен был покончить с Волдемортом, — её голос дрогнул, — но он не смог.       Гнев угас, оставляя после себя лишь послевкусие раздражения. Утомительно думать о тысячах вариантов, которые могли бы сработать, убей они Нагайну.       Еще несколько лет после Битвы они берегли меч Гриффиндора, радуясь, что он остается с ними. Но два года назад он исчез и не вернулся. Нашёл нового владельца. Достойного. В отличии от неё.       Невиллу и Джинни пора было уходить. Отправляться в город в одиночку было опаснее, чем оставаться в укрытии одной.       — Что вы меняете сегодня? — спросила она их.       Джинни взглянула на стол:       — Ну… у нас есть патроны, носки, сто двадцать пять евро и три тюбика зубной пасты. Этого должно хватить.       Они надеялись выменять это на еду.       — Ммм… разве у нас нет запасных палочек? — спросила Гермиона. — Если там будут целители, то можно попробовать найти зелья и мази.       — На прошлой неделе мы обменяли все, что было, — напомнил Невилл.       Она тяжело вздохнула и подошла к столу, на котором они осторожно упаковывали вещи.       — Все взяли?       — Ага, — Джинни щёлкнула застёжками наплечной сумки. — Не думаю, что мы задержимся. Хотелось бы вернуться через час.       — Если мы не вернёмся по истечению полутора… — добавил Невилл, завязывая шарф на лице.       Гермиона сглотнула:       — Я не стану вас ждать. Обещаю.       Это было их главное правило: Не жди, если мы не вернулись вовремя.       — Таблетки взяли?       — Да.       Она расстегнула полог палатки. Лес спал, погруженный в темноту. Дождь стал сильнее и барабанил крупными каплями по мёртвой листве. Защитные чары сдерживали ядовитый туман, но не полностью. Его запах просачивался, стремился захватить в свои объятия и уничтожить. Гермиона поспешно прикрыла рот ладонью.       Джинни с Невиллом быстро выскользнули наружу и исчезли с громким хлопком. Гермиона быстро застегнула палатку и наконец выдохнула. Она подняла на руки маггловский таймер в форме груши. И если раньше она бы с радостью использовала такой атрибут для готовки, то сейчас на нём засекалось время. Она установила таймер на 90 минут. Раздалось тиканье.       Она взяла книгу и погрузилась в ожидание.       Спустя 68 минут снаружи раздался хлопок, шорох шагов пронесся по хрустящей листве. Гермиона отбросила в сторону книгу и стала ждать, затаив дыхание.       Никогда не думай, что знакомый звук означает приближение знакомого человека.       — Гермиона? — сквозь дождь раздался голос Джинни. Она выдохнула.       — Какое блюдо я больше всего ненавижу? – она не выходила.       — Баранью похлебку, — ответил Невилл, его голос звучал чуть дальше.       Гермиона сняла с палатки маскировочные чары и Джинни с Невиллом вошли внутрь. Что-то было не так. Их лица были белыми, как снег, искажёнными — в них читалось что-то… что-то страшное. Они смотрели на неё, как гонцы с дурными вестями. От этого у неё тут же похолодела кровь.       — Что случилось?       Их потрясение было таким сильным, что они не могли ответить ей сразу.       — Да что произошло? — её голос стал громче. Дрожащими пальцами Джинни достала из куртки грязный, помятый лист пергамента. — Что это?       Джинни просто протянула его ей. Без слов. В её глазах стояли слёзы. Гермиона выхватила лист и поспешно развернула. Глаза пробежали по словам, напечатанным огромными заглавными буквами. Вверху, словно клеймом, красовался символ Игр Легиона.

ГЕРМИОНА ГРЕЙНДЖЕР,

ТВОИ РОДИТЕЛИ У НАС: РИЧАРД И ИЗАБЕЛЬ ГРЕЙНДЖЕР.

ИГРАЙ — ИЛИ ОНИ УМРУТ

У ТЕБЯ 24 ЧАСА

36, БИЛСТОН-СТРИТ, ПИРС ВАТЕРЛУ

      Внизу страницы две черно-белые фотографии её родителей. Изображение было зачарованным, волшебным и двигалось: двое Пожирателей смерти стояли позади её родители, опустившихся на колени. Под их глазами отчётливо было видно тёмные круги под глазами и нескрываемый ужас на знакомых до боли лицах. Нос отца был разбит. Они смотрели друг на друга, потом на Пожирателей — и так по кругу, снова, в бесконечном цикле. Их губы шептали мольбу о помощи.       Воздух из легких Гермионы вырвался под удары в груди. Сердце сжалось, и волна ужаса накрыла её с головы до ног. В последний раз, когда она видела родителей, то под прицелом собственной палочки, стирая им память. Они, наверное, так и не вспомнили её, но вот только она помнила их.       Она не могла потерять их.       Она думала, что они в безопасности. Она надеялась на это.       Как они их нашли? Как смеют заставлять меня играть?! Выбирать? Трусы! Как они посмели…       Чистая ярость скрутила её внутри. Гнев белой пеленой застилал глаза.       — Мне так жаль, Гермиона, — прошептал Невилл, и его голос дрогнул.       Но она лишь сложила листок в несколько раз и сунула его в задний карман джинсов. Джинни не могла разобрать ни выражение её лица, ни намерения. Гермиона резко развернулась, поспешно сгребая вещи в сумку.       — Гермиона, подожди… — начал было Невилл. — Давай хорошо обдумаем все это.       — Обдумывать нечего, — её голос звучал холодно и твердо. Она запихивала в сумку одежду, книги, маггловскую мелочь, вроде простой зажигалки. У неё итак было мало вещей.       Джинни схватила её за руку, останавливая.       — Остановись.       — Отпусти, Джин.       — Посмотри на меня, — но Гермиона проигнорировала её. — Я сказала: посмотри на меня! — это уже не было просьбой. Гермиона прекратила свои лихорадочные сборы и подняла глаза на подругу. — Я знаю, что тебе нужно идти. Они же твои родители, — Грейнджер сжала губы, стараясь сдержать слезы и не разрыдаться на глазах у друзей, — но у тебя есть 24 часа, — тихо сказала Джинни, хотя голос её дрожал. — Эти объявления, кажется, развесили только сегодня. Может… может… подождёшь немного? Чтобы мы… могли попрощаться. Все равно нет смысла приходить раньше. Игры начинаются только через…       — Одиннадцать дней, — закончила за неё Гермиона.              Воцарилось болезненное молчание. Невилл забрал у неё сумку из рук и Гермиона опустилась на диван. Дрожащая и обессиленная. Джинни присела рядом, а Невилл устроился у их ног, прислонившись спиной к коленям Уизли.              Гермиона не знала наверняка, что представляли собой Игры Легиона. В её мыслях это было что-то вроде турнира на выживание, где участники должны были творить ужасные вещи друг с другом. Победителем становился тот, кто продержится дольше всех. Но, возможно, все было иначе и она ошибается. Однако, она знала лишь одно: эти игры не на жизнь, а на смерть. И каждый год выживает только один.       Как она сможет выжить? Как ей победить?       Она должна победить. Должна жить.       Отчаяние накатывало волной. Это миссия самоубийцы.       Но в безнадёжной тишине палатки в её сознании всплыл знакомый голос, шепчущий такие важные слова, которые она сама, не осознавая, забыла до этого момента:       “Ты сможешь выжить”.       Четыре года назад ей их в Бромли сказал Драко Малфой. Что он знал о ней, раз позволил себе быть уверенным? Что он знал об Играх, раз давал ей шанс?       Гермиона переплела пальцы с Джинни. Так, втроём они задремали. Всю ночь их будоражили крики сов в лесу, напоминая, что они находятся в месте, где дикая природа царит и признаки былого человечества, а не привычная городская жизнь. Они ещё не привыкли к тому, как дикие животные постепенно отвоевывают территории — олени, лисы и кабаны теперь не редкость. Туман уничтожил людей, но, по какой-то причине, почти не затронул животных.              Гермиона достаточно долго ждала момента, когда друзья наконец-то уснут. Она уже знала, что к ней сон не придет. В конце концов, Невилл захрапел на полу, а Джинни лежала на боку, положив голову на подлокотник. Грейнджер вслушивалась в их ровное дыхание, считала его и запоминала.       И когда первые лучи солнца проникли в палатку, принося с собой новый день, Гермиона бесшумного поднялась. Она ходила по кухне вперёд и назад, решая: будить их или нет.       Вперед. Назад.       Вперед. Назад.       Она оставила им всё, что могло бы быть полезным в борьбе с Волдемортом: подаренный Дамблдором экземпляр “Сказок Барда Бидля”, карту с местами, где они бывали и точками, где находились крестражи, палочки Пожирателей Смерти, среди которых была и Беллатрисы — те, что они никогда не отдадут в обмен.       Джинни и Невилл знали о крестражах всё, что знала и она сама. Как их уничтожить, всё о событиях семилетней давности, когда они вместе с Гарри и Роном охотились на них. Они знали и про Нагайну. И про меч с клыками василиска.       Слёзы уже катились по щекам. Она не могла попрощаться. Она не верила, что когда-нибудь увидит их снова. Семь лет она не расставалась с друзьями. Столько же, сколько провела с Гарри и Роном в Хогвартсе. Джинни и Невилл давно стали её семьёй.       Не попрощаться было бы трусостью. А Гермиону не звали никогда трусихой.       Твёрдо решившись, она разбудила их.       Они почти ничего не говорили. Молчание было громче любых слов. Они попытались подобрать слова ободрения, утешения, да чего угодно. Невилл обнял её так крепко, что она едва могла сделать вздох полной грудью. Она вдохнула его запах, надеясь запомнить навсегда. Объятия Джинни же были нежными, тёплыми, с привкусом чего-то горько-сладкого.       — Ты к нам вернёшься, — прошептала она ей с уверенностью, словно констатировала факт. — Ты вернёшься. Ты победишь.       Гермиона знала, что это ложь. Это было прощание, замаскированное под “до скорой встречи”, как и их жизнь. Все они понимали это, но обманывали собственное сознание.       Она вышла из их убежища, закинув на плечо сумку и кардиган, не забыв крепко зашнуровать ботинки. Она оглянулась в последний раз на них, подняла бандану на лицо и вышла из палатки. Простояла с минуты снаружи, прежде чем исчезнуть с громким хлопком.       Грудь сдавила боль.       И если это не было её разбитым сердцем, то она не знала, что ещё это могло бы быть.