Глава 2: Янтарное Предупреждение

Холод, поселившийся в костях Рейвен после столкновения с Калебом Торном, не проходил даже спустя несколько часов. Его слова – Некоторые тени здесь имеют зубы– эхом отдавались в ее сознании, смешиваясь с ледяным блеском его янтарных глаз. Она бродила по запутанным коридорам Северной Башни, пытаясь найти кабинет профессора Вандерлих для индивидуального консультирования по выбору специализации. Карта в папке казалась нарисованной сюрреалистом – стрелки вели в тупики, номера аудиторий прыгали без логики. Атмосфера давила: высокие потолки терялись в полумраке, каменные стены впитывали звуки, оставляя лишь шепот собственных шагов и далекий гул невидимой жизни Академии. Запах Калеба – зимний лес и древняя медь – все еще витал в ее ноздрях, навязчивый и тревожный. Она тряхнула головой, пытаясь стряхнуть ощущение, что за ней наблюдают. Просто параноидальная реакция на нового места и странного типа, – убеждала она себя, протискиваясь мимо группы оживленно спорящих студентов-старшекурсников. Их разговор оборвался, когда она прошла, и несколько пар глаз проводили ее оценивающе-настороженным взглядом. "Или не параноидальная?" За очередным поворотом коридор расширялся, образуя нечто вроде небольшой светлой галереи. Высокие окна в стрельчатых арках пропускали скупой осенний свет, падавший на каменные скамьи, вросшие в стены. Здесь было тише, спокойнее. Рейвен замедлила шаг, переводя дух. На одной из скамей, спиной к свету, сидел парень. Он что-то сосредоточенно чертил в тетради, низко склонив голову. Солнечный луч выхватывал из полумрака его взъерошенные волосы цвета спелой пшеницы и мощный контур плеч под простой серой футболкой. Рейвен на мгновение задержала взгляд. В нем было что-то... *надежное*. Земное. Прямая противоположность зловещей грации Калеба. Она собиралась пройти мимо, но ее нога зацепилась за неровный камень плиты. Она неуклюже пошатнулась, тетрадь и папка выскользнули из рук, разбросав листы по полу с громким шуршанием. Ох! – вырвалось у нее. Парень на скамье вздрогнул и мгновенно поднял голову. И Рейвен замерла. Его глаза были золотыми. Не карими, не янтарными, а именно ярко-золотыми, как расплавленное солнце в час заката. В них светилось теплое сияние, живое и почти дикое. На долю секунды в этом взгляде мелькнуло что-то нечеловечески настороженное, хищное, но тут же сменилось искренним беспокойством. Эй, все в порядке? – Его голос был глубоким, теплым, как мед, и полным искреннего участия. Он вскочил со скамьи, движения удивительно ловкие и быстрые для его плотного телосложения. "Не ушиблись?" Нет, нет, все нормально, – поспешно сказала Рейвен, чувствуя, как жар стыда заливает ее щеки. Она тут же опустилась на колени, торопливо собирая разлетевшиеся листы. Просто я... неуклюжая сегодня. И эта карта... Он был рядом мгновенно, опустившись на корточки напротив нее. Его большие, сильные руки ловко подхватывали бумаги. Рейвен невольно отметила шрамы на его костяшках пальцев – старые, затянутые, будто от частых драк или... или от когтей? Бессмысленная мысль. Карта Ноктюрна – это отдельное испытание на выживаемость, – он усмехнулся, и в его золотых глазах запляскали искорки добродушного юмора. Меня первый месяц постоянно выносило то в оранжерею, то в крыло для слуг. Я Лиам. Лиам Блэквуд. Рейвен. Рейвен Блэйк, – представилась она, принимая от него стопку аккуратно собранных листов. Их пальцы едва коснулись, и она почувствовала исходящее от него тепло, почти физическое, как от печки. После ледяной ауры Калеба это было почти обжигающе приятно. Спасибо. Я пытаюсь найти кабинет 314, профессора Вандерлих. Вандерлих? Факультет древностей? – Лиам поднялся, протягивая ей руку, чтобы помочь встать. Его рукопожатие было крепким, уверенным, ладонь шершавой от работы или... чего-то еще? Ты новенькая, да? Чувствуется.Он улыбнулся шире. 314 – это как раз по моему пути. Провожу, если хочешь? Спасение от карты-убийцы. Рейвен колебалось долю секунды. Доверять незнакомцам в этом месте... но в золотых глазах Лиама не было ни капли опасности, только открытость и тепло. И после встречи с Калебом это тепло было так нужно. Буду очень признательна,– она кивнула, пытаясь ответить на его улыбку. Они пошли рядом. Лиам шел уверенно, его присутствие создавало вокруг них невидимый пузырь спокойствия. Он говорил легко, рассказывая о подводных камнях Академии: где лучший кофе ("Не в главной столовой, это отрава!"), какие профессора самые строгие, а какие закрывают глаза на опоздания ("Старик Борислав? Тот вообще может заснуть на лекции"). Он смеялся громко, открыто, и этот смех был таким контрастом гнетущей атмосфере Ноктюрна. Рейвен начала расслабляться. Она рассказала ему о своем интересе к древним цивилизациям, о месопотамских табличках, которые ее заворожили еще в школе. Лиам слушал внимательно, задавая умные вопросы, показывая, что он не просто "парень с золотыми глазами", а человек с живым умом. Так ты ищешь истину в пыли веков? – спросил он, свернув в более узкий, слабо освещенный коридор. Здесь пахло старыми книгами и пылью. Смело. В Ноктюрне пыль иногда оживает и кусается. Рейвен насторожилась. Его слова перекликались с предупреждением Калеба, но тон был другим – не угрожающим, а... предостерегающим. Заботливым. Кусается? – повторила она, глядя на его профиль. Свет от редких светильников играл на его скулах, подчеркивая сильную линию челюсти. Лиам замедлил шаг. Его золотые глаза стали серьезными, сияние в них притушилось, сменившись тенью беспокойства. Он оглянулся по сторонам, словно проверяя, не подслушивает ли кто. Слушай, Рейвен,– начал он тихо, его теплый голос приобрел низкую, предостерегающую ноту. Ты только приехала. Ты не знаешь всех... нюансов здешней жизни. Ноктюрн – не обычный универ. Здесь есть тени, которые лучше не тревожить. Он остановился, повернувшись к ней. Его взгляд стал пронзительным, почти гипнотическим. "Я видел, как ты вышла из 'Склепа' после лекции Вандерлих. И я видел, с кем ты... разговаривала." Рейвен почувствовала, как в груди похолодело. С Калебом Торном? Лиам кивнул, и его губы сжались в тонкую жесткую линию. Держись от него подальше, Рейвен. Подальше, насколько это возможно. Почему? – спросила она, стараясь звучать спокойно, хотя внутри все сжалось. Он просто показался мне... странным. Надменным. Странным? – Лиам усмехнулся, но в его смехе не было веселья. Это слишком мягкое слово. Торн... он не тот, за кого себя выдает. Он опасен. Чем? – настаивала Рейвен. "Что он сделал?" Это не вопрос того, что он сделал,– Лиам говорил с подчеркнутой медлительностью, будто выбирая слова, чтобы не напугать ее слишком сильно, но и не оставить места сомнениям. Это вопрос того, кто он есть. Его семья... его род... у них темная история. Очень темная. И они всегда приносят боль тем, кто к ним приближается. Особенно таким, как ты. Таким, как я? – Рейвен почувствовала укол обиды. Что это значит? Невинным, – сказал Лиам просто, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на боль. Чистым. Увлеченным. Ты светлая, Рейвен. Ты светишься своим любопытством, своей страстью к знаниям. А такие, как Торн... они питаются этим светом. Высасывают его до капли, пока не останется лишь тень. Или пока не сломают тебя. Его слова падали тяжелыми камнями. Рейвен вспомнила изучающий, холодный взгляд Калеба, его фразу о хрупком создании. Вспомнила странный трепет, смешанный со страхом, который он вызывал. Но вспомнила и тот мимолетный проблеск чего-то еще – интереса? жалости? – в его янтарных глазах. Разве мог человек с таким взглядом быть абсолютным злом? Может, ты преувеличиваешь? – осторожно предположила она. Он просто нелюдимый..." Нет. – Отрезал Лиам. Его голос звучал с железной убежденностью. Он сделал шаг ближе, и его золотые глаза горели с такой интенсивностью, что Рейвен невольно отступила на шаг, упершись спиной в холодную каменную стену. Он не касался ее, но его присутствие, его тепло, его абсолютная уверенность создавали вокруг нее почти осязаемое кольцо. Я знаю его род, Рейвен. Я знаю, на что они способны. Они – змеи. Очаровательные, умные, смертельно опасные. Они впрыскивают яд медленно, так что ты даже не поймешь, когда умрешь. Торн не исключение. Он хуже многих. Он старше, чем кажется. И хитрее. Рейвен смотрела в его золотые глаза, ища хоть каплю преувеличения, лжи. Но видела только искреннюю тревогу и... страх? Страх за нее. Почему ты мне это говоришь? – прошептала она. Мы только что познакомились. Лиам на мгновение отвел взгляд, будто смутившись. Когда он снова посмотрел на нее, в его глазах была сложная смесь эмоций: решимость, защитничество, что-то еще... глубинное, первобытное. Потому что я вижу тебя,– сказал он тихо, но очень четко. И я чувствую... что ты не должна попасть в его сети. Ты не заслуживаешь той участи, которую он принесет. Моя стая... мы защищаем своих. И тех, кто... кто кажется правильным. Ты кажешься правильной, Рейвен Блэйк." Стая? – переспросила Рейвен, нахмурившись. Еще одно странное слово в этом странном месте. Лиам сжал губы, поняв, что сказал лишнее. Забудь. Просто... доверься мне в этом. Держись подальше от Калеба Торна. Если он снова заговорит с тобой – уходи. Если почувствуешь опасность – ищи меня. Я обычно в спортзале в Восточном крыле или в библиотеке в Южной башне после шести." Он вытащил из кармана джинсов смятый клочок бумаги и ручку, быстро что-то написал. Мой номер. Звони в любое время. Серьезно. Он сунул записку ей в руку. Его пальцы снова коснулись ее кожи, и волна тепла прокатилась по ее руке. После холода предостережений это тепло было почти болезненным. Вот твой кабинет, – Лиам кивнул на тяжелую дубовую дверь с выбитой цифрой 314. Удачи с Вандерлих. Она... особенная. Он снова попытался улыбнуться, но улыбка получилась напряженной. Его золотые глаза еще раз внимательно, почти жадно, окинули ее лицо, будто запоминая каждую черточку. Помни о чем я сказал, Рейвен. Пожалуйста. Он развернулся и зашагал прочь по коридору, его мощная фигура быстро растворилась в полумраке. Рейвен прислонилась к холодной стене, сжимая в руке записку с номером. Запах Лиама – теплый, землистый, с оттенком дождя и дуба – все еще витал в воздухе, смешиваясь с запахом камня и пыли. Но слова его предостережения висели между ними невидимой, тяжелой завесой. Держись подальше от Калеба Торна. Он опасен. Он принесет тебе боль. Но почему тогда, когда она вспоминала янтарные глаза и низкий голос Калеба, в ней вспыхивал не только страх, но и жгучее любопытство? Почему его предупреждение о тенях с зубами звучало не просто как угроза, а как приглашение в запретный мир? И кто такой этот Лиам Блэквуд, с его золотыми глазами, говорящий о "стае" и предлагающий защиту так легко, так... инстинктивно? Она посмотрела на дверь кабинета 314. За ней ждала профессор Вандерлих и древние тайны. Но внезапно эти тайны казались гораздо ближе и опаснее, чем пыльные свитки и клинописные таблички. Они ходили по коридорам Академии. Один – с глазами холодного янтаря, несущий предупреждение о тенях. Другой – с глазами теплого золота, предупреждающий об опасности первого. Рейвен глубоко вдохнула, пытаясь унять дрожь в руках. Академия Ноктюрна только что стала для нее в разы сложнее. И в разы страшнее. И бесконечно более интересной. Она сунула записку Лиама в карман, расправила плечи и постучала в дверь кабинета профессора Вандерлих. Пора было начинать искать ответы. И первым вопросом был: кому из двух загадочных мужчин с нечеловеческими глазами она могла доверять?