В начале было... [1]

— Запомни, Айден: ты должна либо убить их всех, либо найти её!       Безумного вида мужчина с широко раскрытыми, налившимися кровью глазами, растрепанный и дышавший с трудом, выкрикивал эти слова, вкладывая в них свои последние силы. Сказав их, он дернулся, захрипел, глаза закатились, оставив видимой только белковую оболочку, и упал бездыханным костяным мешком на деревянный пол.       Она огляделась: мужчина, по-видимому, уже мертвый, лежал посреди помещения с низким потолком, деревянными стенами и полом. Вокруг валялись странного вида приспособления, нужные, как ей казалось, для манипуляций с живой плотью. Толстые костяные иглы, клещи, зажимы и прочая утварь, замазанные кровью и другими субстанциями. Из дверных щелей поддувал холодный сквозняк. К одной из стен был прислонен скелет с надетым на нем истлевшим тряпьем. На черепе был грубо вырезан треугольник, одна из вершин которого перечеркивалась двумя параллельными линиями. Точно такой же символ вырисовывался на полу, прямо под ее ногами. После оценки обстановки, она осмотрела себя, вытащила из кожи оставленные после каких-то операций иглы и отбросила в сторону. Движения были медлительные и неловкие — она не вполне ещё управляла этим сшитым из живой материи сосудом, однако уже знала, что и как надо делать, чтобы двигаться.       Она впервые сейчас увидела белый свет, себя, этого мужчину, она только начала свое существование, и не имела понятия откуда ей известны названия окружающих предметов, откуда ей известно, как подчинять тело собственной воле, откуда ей изветсно, кто такие они, которых надо убить, или кто такая она, которую нужно найти. Одного только не знала: а сама-то она кто? Откуда взялась, что из себя представляет. Но её особенно это не волновало. Волновало то, что надо поскорее убраться из этой деревянной коробки.       Вокруг был лес. Деревья стояли почти стеной, сплошь ели и сосны, так что тяжело было определить время года. Прохлада и затянувшие небо серые тучи говорили либо о приближающейся осени, либо о непогожем лете. В любом случае, надетые на Айден лохмотья от ветра и холода почти не защищали, но укрытия искать было негде, а оставаться в деревянной халупе опасно. В поисках хоть какого-то орудия, она отломала с ближайшего куста палку покрепче, и в этих зарослях и спряталась, ожидая угрозы, которая уж точно придёт сюда в скором времени.       Она не ошиблась: вскоре послышались шорохи и голоса, тихие, но злые, их обладатели были встревожены. К строению подошли трое: высокие мужчины в одеяниях из звериного меха, крепкого телосложения и вооружённые: двое из них с большими луками, один с чем-то напоминающим кирку. Они зашли в избу.       Костяшки пальцев Айден побелели от того, как крепко она сжала дубину. Вот они. Желание уничтожить их, убить, переломать им всё что можно, затмило любые возможные чувства, она даже перестала ощущать колкий холод, который пробирал её до костей. Но она не шевелилась. Идти одной с палкой против троих с оружием глупо.       Тем временем мужчины уже вернулись наружу; те, что были с луками, закинули на плечо тело мертвеца из избы. Оно разлагалось на глазах: живое пару десятков минут назад, сейчас оно гнило, разваливалось, мясо шматками отпадало от костей. Кажется, трупы не должны вести себя так...       Они ушли прочь, но тот, что держал кирку в руке, остался. И он заметил её. Да, маскировка оставляла желать лучшего, но неужели так заметно? Или у этого человека настолько острый глаз? Человек приблизился к кустам, и схватил Айден, не успевшую рвануться прочь. Вытащив её за руку из зарослей, он поднял её в воздух, стал рассматривать, не понимая, что она, не похожая на здешних обитателей, могла тут забыть. Бежать не выйдет, значит, надо бить.       Девушка вцепилась ногтями свободной руки в предплечье мужчины и больно оцарапала его. Тот только нахмурился, сжал посильнее, и руку Айден пронзила жуткая боль. Кость сломана. Дикарь отпустил её, видимо, чтоб перехватить поудобнее и утащить к остальным, но случилось то, чего он не мог ожидать. Без секунды форы, только она коснулась ногами земли, как прыгнула на него и схватила за горло здоровой конечностью. Он взмахнул киркой, но не попал по цели, а та продолжала методично, молчаливо, смотря ему в глаза душить. Две минуты он боролся, пытался оторвать убийцу от себя, смог ударить несколько раз по ребрам. А ей хоть бы хны.       Вот он стих. Лицо посинело, пропал пульс, и только окончательно убедившись в его смерти, Айден отпустила хват. Осмотр руки подтвердил: кость точно потеряла целостность, да и всё участки, куда были нанесены удары, жутко болели, так, что хотелось закричать. Однако она не могла. Более того, она не могла издать ни единого звука. Ну, может это ей ещё пригодится, как пригодится и кирка, которую она предусмотрительно взяла с собой. Возвращаться в избу она не стала, хотя и вряд ли бы кто-то из дикарей вернулся туда прямо сейчас: искать им там больше нечего. А вот ей не помешало бы найти источник воды. И то место, откуда пришли эти люди. За водой далеко идти не пришлось: построивший эту одинокую избу позаботился от том, чтоб она находилась вблизи родника. Крохотный ручей, но если постараться, то в нем даже одежду можно стирать. Если конечно она найдёт нормальную одежду, а не эти лохмотья. Вода текла совершенно ледяная, однако Айден не дано было выбора. Горло от такой воды сводило, руки мигом покраснели от холода, а ведь ещё даже не зима. Чтоб хоть как-то согреться, она стала тереть ладони друг о друга, и это сделало ещё больнее. Сломанная рука болталась бесполезным куском плоти.       А холод тем временем пробирал до костей, и с этим надо было что-то делать. Айден поискала вокруг сухих веток, листьев, сложила в кучу, и принялась тереть друг о друга две наиболее сухие палочки. Одну приходилось зажимать меж коленей, т.к. двигать она могла лишь правой рукой.       Неизвестно, сколько времени прошло, но вот пошёл наконец дымок, появилось крошечное пламя. Сухая хвоя в костре разгорелась довольно быстро. Но ладонь... Кожа была протёрта до кровавых дыр. А долго поддерживать пламя не удастся. Тут она осознала свою ошибку: надо было тащить с собой того дикаря. Кто знает, удастся ли поесть в ближайшее время, так что нельзя разбрасываться ничем.       Тело лежало там же, где Айден и оставила его, поблизости уже кружили вороны, но добычу у них стянули прямо из-под клюва. Хватать труп за одежду ободранной рукой было ну очень больно, до скрипа зубов, однако потенциальная боль от голодной смерти представлялась Айден более страшной. У костра она первым делом стянула с охотника одежду: всё лучше, чем ходить в тряпье. Хотя надеть на себя такую одежку оказалось трудно: тяжелые шкуры, из которых она была сделана, усложняли и без того проблемное дело, в конце концов сломанной рукой попасть в рукав - та ещё задача.       Теперь надо разделать тушу. Снова сдерживать слезы, берясь кровоточащей рукой за орудие. Она прицелилась в коленный сустав, ударила и промахнулась, и ещё раз тот же итог. Попала, наконец, с третьей попытки, зато как попала: подобие кирки раздробило сустав тут же и с хрустом. Девушка такой силы от себя не ожидала. Видимо, ей придётся долго изучать, на что она вообще способна.       Пара веток, подброшенных в костер, загорелась, и Айден поднесла оторванную от добычи ногу к пламени. Не то чтобы она умела жарить мясо, тем более человечье, но заразится чем-либо желание не возникало. Устав держать ногу над огнем, она наломала мелких прутьев, и соорудила конструкцию, при помощи которой могла поддерживать конченость в нужном положении для нормальной прожарки. Стопу пришлось правда зарыть прямо в угли, хотя её всё равно есть бы не стоило, мало ли, где дикарь бегал. Теперь наконец представилась ей возможность потщательнее рассмотреть свои травмы: с поломанной рукой всё было ясно. Всё ниже локтя опухло и дьявольски болело. А вот с кожей на ладони другой руки.... Пару минут назад источающие кровь мозоли от трения палок покрылись плотной коркой, будто бы им уже неделя минимум. Это удивило девушку ещё больше, чем неожиданная сила. Быстрая регенерация это хорошо, однако придется всё равно найти методы залечивания ран. Она прекрасно знала, что это ей понадобится.       Ей вообще много чего понадобится. Сказанная мужчиной в избе короткая фраза означала для неё всё, всю её жизнь, миссию, для которой она в этом мире. И она не остановится ни перед чем, она сделает всё, что будет и не будет в её силах. Она не может не сделать.       А пока что ей было только больно. Регенерация регенерацией, а хотелось волком выть. Но голосовые связки не подчинялись, будто бы и не было их вовсе, а метаться в болезненной агонии было бы напрасной тратой драгоценной энергии, так что она просто прилегла на землю, покрытую сырой травой, местами пожухлой, и стала глядеть в небо. Уже начинало смеркаться. Темноты добавляли и густые кроны деревьев, однако можно было различить небольшие участки чистого неба с пока бледными, только появившимися звездами.       Звезды... Они были так далеки. Айден стало страшно. Внизу, в тени высоких деревьев, под ещё более высоким, холодным и безразличным небом она была одна, и всё вокруг норовило раздавить её, как клопа, случайно попавшегося под ноготь. Кажется, осознание себя в этом мире было больнее сломанной руки.       Тело окатило холодным воздухом. Костер затухал, видимо, она слишком надолго задумалась, и, видимо , делать этого впредь не стоило. Упускать момент непозволительно, если никто не вернет его тебе, и не воспользуется им для тебя. Уроков самостоятельности усвоить предстоит ещё много.       Мясо прожарилось не очень: местами осталось жёстким, едва поддающимся зубам, а местами обуглилось. Хотя и о вкусе придётся забыть, не до него совсем. Жаль только было оставлять почти целую тушу на растерзание мухам, птицам, и остальным, кто не отказался бы от падали, но методов сохранить мясо в свежести Айден пока не придумала, и слишком устала, чтобы снова разжигать костер. Она будто бы не прижилась к собственному телу: сила уравновешивалась слабой координацией. Как будто её заставили управлять чем-то, обладающим не привычными габаритами: не до конца осознанная длина рук, длина шагов, не осознанный рост, - в общем, всё, что могло в критическую минуту смертельно подвести. Она сделала логичный вывод: приступать к назначенному ей в этом мире делу ещё рано. Но плевать, хоть через год, хоть через десять лет она исполнит то, зачем она здесь.       Другие дикари, скорее всего, хватятся своего погибшего товарища и вернутся, так что идти назад в избу пока было нельзя. Айден выбрала направление, в котором земля была наиболее покрыта жухлой хвоей, и пошла в ту сторону. Так охотникам будет сложнее найти след. По пути, борясь со всей вызванными недостатком опыта в перемещении неудобствами, она осторожничала, продумывала каждое движение, дабы не сломать ни единого сучка. Её не должны обнаружить. А ведь так придётся осторожничать всю жизнь... От таких мыслей стало как-то грустно, и она, задумавшись, раздавила всё-таки какую-то мелкую ветку неосторожным шагом. Придётся, значит, и мысли эти отогнать, раз они так мешают.       Уйдя, как ей показалось, достаточно далеко, она выбрала куст погуще, и свернулась под ним калачиком, закутавшись поплотнее в одежду дикаря. Ей подумалось, что надо было бы раздобыть наряд получше и попрактичнее, но пока не пришло в голову, как это сделать. И тут объявилась ещё одна проблема. Глаза отказывались закрываться, совсем. Почему-то Айден была уверена, что они обязаны закрыться, чтоб можно было полноценно отдохнуть, но ничего не вышло, и она не могла даже понять причин.       Первая её ночь в этом мире была бессонной и холодной.