Армагеддон [1]

— Чтоб я ещё раз с тобой куда-то выехал! Зачем ты притащил с собой всё это? И так шёл-пыхтел, а теперь ещё и костёр разводишь, такое чувство, будто ты не найти чудовище хочешь, а чтоб оно нас нашло. — Даже если и так! Как раз выманим сволочь и пристрелим. Я вот пушку прикупил, испытаю на нём. — Господи, ты ещё и с новым оружием, идиот! У тебя была пристрелянная винтовка, хорошо тебе известная, почему ты взял новое? Из-за тебя мы теперь тут и помрём! — Ну-ну, не кипишуй. Во-первых это лучшая фирма, они их и так калибруют как не знаю что. И патронов много, гляди, - молодой человек, воодушевленный предстоящим делом, не обращая внимания на гнев старшего товарища достал коробку с чем-то побрякивающим внутри. — Зачем так много? Вот почему было так тяжело тащить рюкзак, черт бы тебя побрал. Мы здесь дня на три, а ты как на неделю собрался. — Тихо ты, будешь так кричать, чудище нас найдёт раньше, чем мы его.       Два человека продолжили спорить, стоя рядом с палаткой на маленькой лесной опушке. Вся территория кругом была засыпана снегом, и кроме следов двух охотников ничто не нарушало ровности снежного покрова. Один из них был человек лет сорока, и продолжал в полголоса ругать двадцатилетнего юношу, с такой энергичностью бегающего вокруг, поправляющего палатку и ломавшего ветки с кустов для костра. Казалось, будто бы их ждёт обычная охота на кабана или ещё кого. Но они тут с другой целью. Они собираются покончить с чудовищем. В городе, из которого они пришли, давно ходили слухи о том, что в глубине лесов, за рекой, откуда бежала всякая нечисть, бродит нечто совершенно жуткое, напугавшее собой всех тех, кто теперь перебрался в леса ближние. Про себя все, кто распространял эти слухи или придавал им значение, окрестили тварь маньяком. Больно уж человеческое название для того, кто смог распугать нечистых так, что они предпочли соседство людей и постоянные распри с ними, нежели остаться в обжитых местах.       Охотники были не новичками в своём деле. Им удалось вырваться из лап Вервольфа, что дало им в родном городе огромную славу. Окрыленные успехом, товарищи решили уничтожить то, что заставило бесчисленных монстров заполонить окрестности города, а затем изгнать всех лесных гадов обратно.       Они не знали, с кем имеют дело.       За разворачивающимся на опушке действом уже давно велось пристальное наблюдение. Айден стояла за стволом старой сосны, прислушиваясь и выглядывая из укрытия с дикой осторожностью. В правой руке наготове блестел тусклым блеском топор. Эти охотники совсем невовремя.       Последние два месяца обстановка в лесу становилась для Айден всё более опасной. После пропажи пары десятков дикарей, племя стало отправлять целые отряды прочесывать окрестности. Напасть на одного, в редких случаях на двоих Айден могла, но когда идёт орава из семи штук, это просто не рационально. Да, может они и не убьют её, но стоит хоть одному сбежать и рассказать сородичам....       Всё надо делать аккуратно и тихо, а охотники пришли разводить тут гомон. Айден уже около получаса раздумывала, как подойти к ним незаметно. Её очень интересовало оружие, которым с таким энтузиазмом размахивал один из мужчин. Такая штуковина не позволит ей приблизиться на расстояние достаточное для того, чтобы даже метнуть топор, не говоря уже о ближнем бое. А ведь и второй наверняка вооружён.       Решение оказалось позорно очевидным, и удивительно, что Айден раньше не пришло это в голову. Слава лесной тишине, до неё долетели обрывки разговора, и стало понятно, что люди здесь охотятся на "чудовище". Они ожидают увидеть кого-то из тех, кто обитал ранее в этих местах, и кого Айден уже давно не видала. Они не ожидают увидеть её. Онв стала забывать, что она тоже человек. Хотя над этим и не приходилось задумываться, так как не было причин, ничего неудивительно.       Айден спрятала одну руку с топором под полу пальто, сжала рукоять покрепче и, выйдя из укрытия за деревом, двинулась напрямую к стоянке охотников. Мужчина постарше стоял спиной к ней, всматриваясь в испещренное стволами деревьев пространство лесной глубины, а вот юноша, находившийся ближе, сразу повернул голову на скрип шагов. Он очень удивился. — Ого... Вы чего здесь делаете, ещё и в одиночестве? Здесь же так опасно!       Айден не реагировала на его слова, продолжая приближаться. Мужчина опустил оружие. — Эй, вы что, не понимаете? Меня пугает ваш взгляд, на вас что, напали? Может, мы можем помо—...       Топор разрубил шею с хрустом и чавканьем. Голова юноши пригнулась к плечу, обнажив позвоночник и глубокие мышцы шеи, из перерубленной артерии забил фонтанчик крови. Старший охотник обернулся, поднял своё ружье, но прицелится не успел: выстрел из дробовика, который всё ещё был в руке его напарника, пришелся прямо ему в лицо. Грохот стоял такой, что было чувство, будто барабанные перепонки лопнули. Лес давно не слышал такого оглушающего звука.       Труп юноши, который Айден держала за руку, продолжал кровоточить и замазывать красным снег вокруг и одежду убийцы. Она не успела бы выстрелить, если бы тратила время на то, чтоб выхватить дробовик из его рук, так что пришлось стрелять так, и пожертвовать чистотой одежды. Запах крови ударил в нос. Нехорошо, это может сделать её более заметной для хищников. Если в лесу ещё остались другие хищники.       Хотя Айден уже успела испытать на других людях и на дикарях всё то, что было осуществимо в условиях леса и могло дать ей информацию о полезных для выживания вещах, ей всё равно было немного жаль, что пришлось убить этих охотников так быстро. Ей бы хотелось растянуть удовольствие, помучать их может быть, но надо было спешить. Да и не очень она жалела об упущенной возможности, не столько из-за того, что потеря была невелика, сколько по той причине, что жалость, (как и любые эмоции, которые и так не были изначально в ней сильны), ещё более притупилась, и стала совсем мимолетной мыслью.       Она шагнула внутрь палатки, посреди которой лежал большой рюкзак. Настало время немного помародерствовать! Жёлтая пластмассовая штуковина с надписью GPS была выброшена вон после того, как Айден достала из неё батарейки. Туда же полетели пустые банки из-под чего-то съедобного, но вот всё остальное представляло большую ценность, так что почти до отказа забитый рюкзак придётся тащить домой. Сверху всего прочего она засунула в рюкзак коробку с патронами, которой недавно хвастался охотник, и которую он оставил у самого выхода из палатки. Осталось осмотреть трупы.       Решив начать со старшего, Айден забрала его ружье, в карманах отыскала зажигалку, спички и пару карабинов, стянула с мертвеца сапоги. Большеваты, но если напихать туда рваных тряпок, на которые можно пустить его куртку, то будут в самый раз. Закончив с этим, она подошла к мертвому юноше. Кровь из его шеи закончила хлестать, и теперь голова просто лежала, удерживаемая на месте только лоскутом кожи и мышц. Его дробовик Айден тоже присвоила. И ещё шапка. Меховая ушанка, тоже запачканая кровью, обрела новую хозяйку. Наконец-то было чем укрыть голову от вездесущего холода, который Айден уже вроде и перестала замечать, но который сказывался периодически адской ушной болью.       Тащить всё было... Тяжело. Очень тяжело. Ноги проваливались в снег по колено, хотя ледяной наст выдерживал бы поступь, если бы не было на спине огромного рюкзака, сверх которого на карабины было прицеплено ещё и оружие. Разбирать большую часть добычи она будет потом, ведь теперь Айден могла заняться более важным делом.       Дойдя до дома, она наконец скинула рюкзак на пол. Спина хрустнула, стоило ей только распрямиться. Первым делом она отцепила карабин с ружьём, принадлежащим раньше старшему охотнику. Ствол был оцарапан с паре мест, на мушке были заметны следы того, что она когда-то была отломана, после чего установлена заново. На глаз казалось, что установлена немного криво. Охотнику-то это не мешало, он скорее всего знал, в какую сторону идёт неточность, и умел целиться из такого ружья, но у Айден не было времени приспосабливаться к такой особенности оружия. К тому же заряда на это ружье было гораздо меньше: мужчина решил не брать много патронов, надеясь, видимо, на свою меткость. А вот дробовик юноши... Новенький корпус блестел нецарапаным железом, патронов много, то что нужно.       Теперь она может наконец приступить к делу. Имея такое оружие, Айден может перейти в нападение, и перестать уже выслеживать этих дикарей по одиночке. Ждать больше нельзя, сегодня случится месть!       Но не всё так просто. Хоть нельзя было никак увидеть этого внешне, но на самом деле Айден волновалась. Она сильнее, но она одна против всех. Но после всего... Всего что было. Она не помнит за что мстит, но что-то изнутри жжёт, что-то бьётся в голове, провоцируя желание вырезать их всех, всех до единого. У неё ничего не осталось, и это всё из-за них.       Айден оглядела свой дом: изба не была такой же, как в первый день. Одна из стен вся испещрена зарубками, каждая зарубка равна одному дню. Четыре тысячи сто сорок одна штука. Одиннадцать лет и четыре месяца это гребаного леса, этих дерзких вылазок к стоянке дикарей, разведки, охоты, страха, и мёртвой тишины. Ничего не было, даже тот скелет, который в первый день своей жизни Айден видела в этой избе, даже его эти гады забрали тогда. Не понимая, что такого было в скелете, и почему вдруг его потеря так неприятно тлела до сих пор в душе, Айден вспомнила вырезанный на черепе символ. Схватив только что добытую с трупа шапку, она взяла спички и выжгла на меху такой же рисунок: треугольник с дважды перечеркнутой вершиной. На удачу. А теперь пора.

***

      Добираться до стоянки дикарей долго, и дошла она к тому времени, как начало темнеть. Сложности поиска добавляло то, что только подойдя к поселению почти вплотную можно было увидеть его, будто бы территория была заколдована. О том, что она уже пришла, сигнализировало резкое неестественное исчезновение снега на замле. Вместо него вблизи поселения земля была покрыта плотным слоем бордовых странных растений. Растения выглядели омертвелыми, плотными, образовывали жёсткий ковёр. Все деревья на этой территории стояли будто обугленные, и, очевидно, уже давно погибли.       За годы Айден выучила все возможные подходы, знала, откуда её не увидят даже те, кого выставляли на охрану. Однако сегодня охранников почему-то не выставили... Без причин дикари бы так не поступили.       Она стала обходить поселение по периметру, перебегая от дерева к дереву, постоянно прячась и прислушиваясь. Улицы были совершенно пусты. Но вот за домами послышался гомон. Громкий, агрессивный. Айден выглянула из-за дерева и увидела, что вооруженная толпа окружила кого-то. Странно, вряд ли какой-нибудь зверь решился бы подойти так близко, так кого же они загоняют... Из середины толпы раздался вой. Дикари отпрянули в стороны, но уходить не собирались. Они подняли палки с каменными наконечниками, замахали дубинками, выкрикнули какой-то боевой клич и кинулись на того, кого окружили. Началась мрачная бойня.       Досадно, что расправу начали без Айден, но с тактической точки зрения ей это на руку. Вся толпа - сплошь воины, сильная часть населения, чем их будет меньше, тем ей проще. Пока она думала о тактике, дикари, кажется не думали ни о чем, навалившись всей кучей на врага. Злые вопли смешались с болезненными вскриками, и вот в сторону отлетело мёртвое обезглавленное тело. Дикари спотыкались о трупы своих же соратников, стала видна лужа крови. Только когда мёртвых стало больше, чем живых, они осознали поражение, но убежать не успели. Над целым пригорком мёртвых тел, торчащих костей и неестественно вывернутых конечностей стояло чудище с киркой в руках. Кирка была Айден знакома. И чудище тоже. Теперь оно было не одного с ней роста. Огромное существо склонилось над телами, тяжело дыша через раскрытую, полную острых зубов пасть. Оно испуганно озирало деяние лап своих, но вдруг посмотрело в ту сторону, где пряталась Айден. Неизвестно, увидело ли её существо, или почуяло присутствие, но оно вдруг взвыло горьким, будто плачущим голосом. Вой перешёл в рычание, чудище отбросило кирку, и метнулось вон из поселения. Настала её очередь.       К месту побоища стали стягиваться другие дикари, сплошь мужского пола. Видимо остальной части было сказано спрятаться, у них был какой-то план. У Айден он теперь тоже есть. Подождав, пока соберётся побольше народу, она открыла огонь.       После первых двух выстрелов двое повалились на землю, благо расстояние небольшое и выцеливать их было легко. Остальные запаниковали, завертели головами в поиске угрозы. Пока они мешкали, лишились ещё троих. И тогда уж побежали, но было поздно. Айден выскочила из укрытия, одной рукой сжимая дробовик, второй - топор, настигла одного из дикарей, рубанула с плеча по голове. Стряхнув его расколотую башку с лезвия, бросилась к другому, с которым поступила так же. Прицелилась в спину одному, успевшему убежать на расстояние, выстрелила, и он упал замертво. Если бы кто-то не обезумевший от паники наблюдал бы за происходящим со стороны, ему бы показалось, что кровь Айден заменили на жидкий адреналин.       Перезарядка. Ещё два выстрела, на этот раз мимо. Всё-таки на большие расстояния она стрелять пока не может. Ну чтож.       Пробежка. Топор в голову. Выстрел. Два трупа.       Местность затихла... Это не может быть всё.       Айден зашла за угол крайнего дома, чтоб наблюдать за поселением, но слишком долго ничего не происходило. Ожидать - тратить силы, значит, надо действовать. Она внимательно вглядывалась в слюдяные окошки низеньких глиняных домиков, в темные провалы, заменявшие окна редким землянкам. Внутри не могло быть пусто, но те, кто прятался, боялись даже вздохнуть. Она перезарядила дробовик, вошла в первый дом. В нем было двое. Они что-то лепетали, с ужасом закрываясь руками, но скоро руки были отделены от тела, а ребра оказались пробиты. Так же со вторым домом, с третьим, и только после четвёртого, заслышав вопли, остальные дикари стали покидать свои убежища, которые становились для них ловушкой. Снова загремели выстрелы, подкашивая одного за другим.       За некоторыми пришлось добегать до самой границы поселения, но Айден не хотела упустить ни одного.       Трое бежали к высокому строению, торчащему большой глыбой посреди поселения. Айден не успевала перезарядить дробовик, она рванула к ним, чтоб прикончить вблизи, но не успела: троица скрылась за огромной каменной дверью. Айден ударила раз, другой - дверь не поддавалась, видимо, они заперлись изнутри. Ну чтож, сами сделали себе склеп.       Она заглянула в один из домов, в котором ранее приметила что-то похожее на лопату, и вернулась к строению. Лопата с трудом вонзалась в твёрдый растительный покров, разросшийся по всему повсюду. Но зато стоило образоваться перед дверью достаточно большому холму из этой странной, красной травы, как она будто живая стала приростать, блокируя дверь окончательно. Теперь в поселении настала действительно мертвая тишина.        Айден хотела было пойти назад, домой, но далеко уйти не смогла: привыкшая игнорировать любые сигналы тела о боли, усталости и другом подобном, она пропустила момент, когда силы были на исходе, и вспомнила об усталости только тогда, когда споткнулась о мертвеца и упала прямо в груду ещё тёплого мяса, до сих пор испускавшего лёгкий пар на морозном воздухе. Поняв, что подняться она пока не сможет, она собрала в кулак остатки воли и перевернулась на спину, чтоб хотя бы не лежать носом в исковерканном мясе.       Над ней было небо. Чистое, чёрное, укоризненно глядящее на окропленную кровью землю, такое же далёкое и безразличное к её судьбе. Айден уже не та, что была тогда, в первый день. Но для этой вечности, стоящей выше её жизни, выше всех жизней дикарей, выше всех возможных расправ... Она все ещё такая же ничтожная частица.       Одежда промокла от крови. Скоро остынет труп, и станет совсем холодно. Ощущался холод и головой: шапка тоже постепенно намокала, но больше от крови хозяйки, нежели от вражеской. Один из дикарей всё-таки нанёс удар во время сопротивления, оставив страшную рассечину на лбу Айден. Она знала, что как сильна не была регенерация, некоторые травмы, самые жуткие и серьёзные, оставляют шрам. И эта тоже оставит.

***

      Когда она вернулась в поселение снова, была уже весна, но здесь не изменилось ничего, кроме температуры. Деревья все так же мертвы, только бордовый ковёр из странных растений, кажется, распростанился ещё дальше и продолжал захватывать территорию, губя все на своём пути. Дверь высокого каменного строения совсем заросла, но топором удалось её очистить от наростов. На этот раз она легко поддалась: видимо за полтора месяца дикари всё-таки пытались выбраться.       Как только свет из дверного проёма осветил помещение, из дальнего угла послышался тихий стон. Там, закрывая глаза тонкими, костлявыми руками, лежал дикарь. Под ним тлели, все ещё источая вонь, пусть уже и не такую сильную, два тела. Видимо, его жена и ребёнок. По лежащим в стороне от них костям и тому, что оснавная груда останков была мала, можно было понять, что несчастный решил подкрепится ими. Возможно, даже гнилость мяса до какого-то момента не останавливала его.       Руки плохо подчинялись его воле, и вскоре перестали закрывать лицо. Из глаз сочилась смесь пораженный инфекцией тканей и слез. Зубов в открываюшемся в агонии рту было не видать. Он был грязен настолько, что даже Айден, привыкшей иметь дело с трупами, пришлось прикрыть нос рукой. Она не захотела даже марать топор об это, решив, что этот обрубок разумного существа уже не жилец. А он сквозь резь в глазах полз в сторону света, волоча за собой иссохшиеся, кишащие червями ноги. Он издох, не доползя до выхода полуметра.       Айден с трудом смогла оторваться от созерцания этой сцены. Она не получила ожидаемого. Ни проблеска чувства триумфа, безоговорочной победы, свершившейся мести, ничего, чего она так добивалась и так ждала. Зияющая пустота не собиралась исчезать, так почему же?...       Существо с киркой. Оно всё ещё живо. Она упустила его!