Смертная скука и её конец [2]

      Собираться куда-то по утрам так нудно, Ксистер терпеть этого не может, особенно в законный свой выходной. Она бы с удовольствием отложила сборы хоть до полудня, если бы не одна причина: собиралась она к Лесным. Искать кого-то важного среди деревьев - как пытаться иголку в стоге сена найти. Конечно, она могла обратится к кому-то из низших иерархических слоёв Лесных с просьбой о том, чтобы организовать собрание с более значимыми персонами, так как таких "низших" можно было встретить в баре, но она догадывалась, что идея так себе. Такие существа, пресмыкающиеся перед реальными хозяевами леса, могли бы раздуть из обычной просьбы такую трагедию, что Ксистер оторвали бы голову ещё до того, как она зайдёт в лес хоть на десяток метров. А значит искать кого-то важного придётся самой, и занять это может долгое время. Существа вроде Вервольфа, или того семиглазого кота размером с немаленькую машину, имя которого она так и не выяснила, занимают гигантские территории своими владениями и мало чем выдают своё присутствие, так что поиски затянутся.       А значит, подготовится надо основательно. В брезентовый походный рюкзак небольшого размера Ксистер закинула то, что могло понадобится во время визита к очевидно разозленным чем-то Лесным. Для того, чтоб умерить их гнев - куча банок тушенки. Пришлось брать из личных запасов, так как в магазин тащится было лень. Воды пара бутылок, куда же без этого. Моток верёвки, огниво, пара маленьких кожаных сумок, которые завалялись с незапамятных времен и не были хозяйке нужны - в общем, всякая мелочь, которая могла бы понадобится проживающим в лесу на постоянной основе, и которая могла бы вызвать у них благосклонность, в случае если обычные уговоры будут плохо действовать.       И в конце самое главное - ружьё и заряды к нему. Ружьецо ТОЗ-87, с порядком обрепанным видом, но свойства свои сохранившее вполне, доставшееся Ксистер от отца. Судя по рассказам, для охоты подходило отлично, а значит в случае чего в лесу может и жизнь спасти. Когда отец ещё был жив, в период после возвращения его из одного долгого исследовательского, как он сам говорил, путешествия, о котором сказано будет позже, он научил обеих своих дочерей стрелять из этого самого ружья. После смерти отца ТОЗ 87 Ксистер забрала себе, так как сестру оружие не заинтересовало. И правильно, живущей ближе к тому краю города, который выходил на шоссе Виван ружье было без надобности. А вот в стоящей на самой кромке леса церкви обладать средством защиты как раз кстати.       Солнце уже совсем поднялось, время близилось к десяти часам, когда вдруг в главную церковную дверь раздался неистовый стук, будто кто-то желал проломить массивные дубовые створки, обитые железом по краям и со внутренней стороны. Дверь как раз и была такой прочной и внушительной, чтоб не пускать незваных гостей.       "Кого, чёрт задери, принесло? Всегда в понедельник-вторник тут закрыто, это знает весь город. Если только у этого кого-то личное ко мне дело..."       Во избежание этого личного дела, Ксистер тихонько вышла через чёрный ход, надеясь оставить стучащего ни с чем. — Постойте! Постойте секунду!        Видать не получилось достаточно тихо закрыть заднюю дверь. Но почему зовёт такой знакомый голос? — Крейзи? Ты чего тут делаешь с утра самого? Разве у тебя не сейчас в цирке репетиция? — Как раз только что закончилась, сейчас в лагерь бегу. Только я к вам с сообщением от Виван. — И что она поручила сообщить? — Сегодня не надо вам к Лесным идти.       Ксистер вздернула брови, изображая саркастичное удивление. И вот ради того, чтоб услышать "не надо идти", она собиралась всё утро и отказалась от вчерашней попойки в баре? Отлично, просто великолепно, нечего сказать. — Надо же. С чего так? — Кто-то из родственников пропавших сообщил-таки в полицию, и менты уже прибыли. — "Менты-менты", не грубовато ли выражаешься? Вы конечно в своей возрастной группе и покрепче слова знаете, но в приличном обществе следи-ка за языком. — Хе, а вы следите за количеством выкуренных сигарет, я вам за один вечер вчера продала две пачки. — И кто тебя научил так язвить, м? Таких дерзостей за тобой не припомню. — Да у нас в лагере новенькая, она так может вышутить, что ей из вожатых фига кто слово скажет. Кстати. Вас туда звали. На сегодня. Я просто забыла вчера сказать.       Ксистер думала, что хуже это утро стать не может, однако оно смогло. Не хватало ещё просидеть с мелкими полдня. Однажды её уже приглашали так на какую-то лекцию религиозную, прошлым летом, и видя скучающие лица маленькой кучки незаинтересованных детей она чуть сама со скуки не заснула. — Ну вы не грустите так, - сказала Крейзи, почуяв печальные нотки в повисшем молчании, — мне велели передать, что в этом году заплатят больше, чем в прошлом. — Не намного больше, очевидно. Всё одно - копейки, что они мне там за несколько часов отсидки заплатить могут. А когда идти-то? — Приходите к двум часам. Дорогу знаете. — Ещё как знаю. Ладно, пусть ждут.       В комнате ружьё бряцнуло об стол, рюкзак шоркнул по полу и остался лежать, а Ксистер шмякнулась лицом в подушку, скорбя о потраченном времени. Скорбь была не долгой: она решила выполнить отложенные на потом бытовые церковные дела, чтобы, вернувшись из лагеря, с чистой душой ничего не делать.       Пока она убирала огарки свечей из паникадила, ей почему-то подумалось про Крейзи. Та и на репетиции бегала, и в баре подрабатывала, вот и в лагерь, оказывается, ходит. Её родители похоже старались максимально забить свободное время дочери. И Ксистер ухмыльнулась про себя, связав такое стремление лишить ребёнка досуга с недавним скандалом про цыплят, сначала пропавших, а потом обнаруженных невероятно исковерканными и раскромсанными почти в кашу как раз во дворе домика, в котором Крейзи жила со своей семьёй. Окончательной версией, которую представили родители девочки, стало то, что какой-то лисе приглянулся их дворовый сарай, и она решила спрятать добычу в нём. Но судя по тому, что после этого инцидента они решили не оставить своей дочери ни единой свободной секунды, а лиса мало того, что осталась не поймана, так её и никто не видел, то Крейзи была в этом самым прямым образом замешана. Ну, даже если и так, мало чтоль в этом городе людей с заскоками.       Именно, люди с заскоками. Нормальный человек, знающий негласные правила города, ни за что бы не стал вызывать полицию на дело, в котором, по общему мнению, были замешаны Лесные. Известно, что Лесные и обычных людей не любят, а более всех не любят шастающих группами в погонах, которые толкуют им о каких-то задержаниях, арестах и прочем. В лесу даже было дерево, на ветках которого висели как трофеи блестящие погоны тех, кто вмешивался в конфликт леса и города четыре года назад.       "Должно быть сейчас все погоны сорваны ветром или побиты непогодой. А жаль. Зверушкам кажется нравились блестящие звёздочки на них".

***

      Приближалось два часа дня. Времени дойти до школы, в которой проводился лагерь, хватало впритык, но Ксистер обнаружила, что переодеться забыла. Идти к детям в походных сапогах, штанах на военный манер и футболке серого цвета из разряда "запачкать не жалко", купленой для выполнения ремонтных работ, та ещё затея. Но ведь не выглаживать же сейчас чёрные брюки, белую рубашку, которую непременно тоже пришлось бы проутюжить, так как надевать пиджак, чтоб скрыть мятые рукава было бы очень жарко, так лень.       "Меня ведь приглашали не рассказывать им опять о бытие божием и всяком другом таком же душном? Мелочь переживёт, если я не буду как монашка выглядеть, они всё-таки не взрослые, значит в делах касательно одежды будут более разумны."

***

      Ворота школы оказались не заперты, как и дверь в здание. Коридоры пусты, не у кого спросить, где сейчас тусуется вся лагерная группа. А по звукам и догадаться не выйдет: вряд ли детей набралось больше, чем в прошлом году, а тогда их и так было мало, значит шуметь толком не кому.       Послышались шаги навстречу, из-за поворота вышла одна из вожатых. Вроде она из местных учителей, представительница вымирающей в городке профессии. Должно быть, сегодня ей понадобилось отлучится, а остальных коллег на замену созвать не удалось. И правильно, мало кто во время отпусков решит оставаться здесь.       Учительница сказала, что дети находятся в отдельном крыле, где располагается спортзал, столовая и вход в теплицу. Ничего особенного не надо было делать, только приглядеть за школьниками несколько часов.       За дверями спортзала сидела вся группа. Ну, сидели лишь некоторые, кому было не жаль пытать свою пятую точку кривыми деревянными лавками. Остальные либо прохаживались по залу, пиная слегка мяч об стенку и перекидываясь друг с другом. Кто-то один лежал на высокой стопке матов, свесив ноги вниз и покачивая ботинками. Ребят и вправду оказалось очень мало, и все разных возрастов: делить было бессмысленно, в каждой возрастной группе тогда было бы от силы человека два.       "Несчастные дети. Раз уж родители не отвезли их на каникулы в нормальные города, или ещё куда-нибудь, то могли бы хоть не запирать в школьных стенах на месяц. Мелкота бы на улице палками помахалась, старшие полазили бы по заброшкам, а так... Бедняги, всю юность проскучают."       На приход Ксистер отреагировали как на чудо, настолько любое новое лицо развеивало тягучую тоску. Даже лежащая на матах девушка, которой будто бы было скучнее всех, приподнялась на локтях поглядеть, кто там явился. Ксистер поняла, что ей эта девушка совсем не знакома, хотя всех жителей города по причине их скудного количества она как минимум в лицо знала. Должно быть, это и есть та новенькая, о которой сказала Крейзи. И правда, видок неместный. Как минимум одежда. Одета по-городскому.       Тут следует заметить, что несмотря на официальный статус населённого пункта как города, его никто таковым не считал. С натягом называли посёлком городского типа, а чаще только посёлком, ориентируясь не столько на количество жителей, сколько на местный образ жизни и прочий колорит.       "Ну, городские тут не протянут. В особенности подростки. Либо она от тоски помрёт здесь, либо найдёт себе приключений с таким же исходом."       Ксистер решила не обмениваться приветствиями с группой. Все и так знают, зачем она пришла, большинство знает, кто она такая, а кто не в курсе - спросит у других.       Она села на учительский стул, и снова оглядела присутствующих, уже подробнее. Мяч гоняли в основном мелкие, начальной школы ученики, те, кто постарше (их было меньше), либо болтали о чём-то, либо, у кого была такая роскошь, сидели в телефоне и резво нажимали на хрустящие кнопки.       На краю лавок Ксистер заметила самого ей знакомого из присутствующих человека: Крейзи. Та отчаянно шёпотом терроризировала Анову, чьё имя было известно их временной "надзирательнице" с прошлого года, так как эта девочка в то время вступила в церковный хор. Услышать, что Крейзи там ей несла, не удавалось, но девочка была на грани слёз, и, кажется просила прекратить. Кому был явно слышнее этот разговор, так это полеживающей на матах новенькой. Услышав какой-то интересный для себя момент, она снова приподнялась, и уселась на край стопки матов, внимательно слушая. В какой-то момент она пошарила у себя в кармане, и вытащила оттуда канцелярскую резинку. Обмотав её вокруг большого пальца, протянув через конец указательного и прижав к ладони средним, она прицелилась, и "выстрелила". Резинка попала точно в щеку Анове, чем окончательно её добила. Она закрыла лицо руками, и ударилась в тихий плачь. — Эй там, снайпер недорезанный!Прекращай паясничать.       Голос прозвучал лениво, что сыграло на руку. Не увидев желания облеченной властью обругать или пристыдить, новенькая даже не решилась зачинать конфликта. Но, кажется, такой слабой реакцией на свою выходку она была недовольна. — Ну, чего заревела? Опять щас в теплицу побежишь, за веревочкой, как в прошлый раз? - прозвучал громкий наглый шёпот новенькой с расчётом на то, чтоб его услышали все. Реплика только подстегнула рыдание Ановы. — Анова, поди сюда.       Девочка замотала головой, силясь утереть с лица слезы. Вот подойдёт она сейчас, и закрепится за ней ещё титул стукачки, этого ей ещё не хватало. — Да чего ты, поди сюда, просьба есть. Помявшись минуту, она всё же подошла. — Хора на следующей неделе не будет. Передай это остальным, кого знаешь. — А почему не будет? - Анова спросила это с какой-то грустью в голосе. — Церковь закрыта останется, а мне по делам надо. Если всё-таки найдутся желающие, я знаю, есть там особые активисты, скажи, чтоб в школе занятия проводили. Я попрошу учительницу, чтоб ключ от актового зала тебе доверила. В глазах Ановы блестнул лучик надежды. — И вот ещё что. Изучите, наконец, что-то новое. Год по кругу одну и ту же песню гоняете. А за качество исполнения с тебя спрошу, так что ты уж постарайся.       Так закончился их разговор. Хорошо, что удалось занять бедняжку делом, а то после таких издевок, теперь уже со стороны двух человек, эпизод с верёвкой мог бы и повторится. Новенькая не могла о нем сама узнать, эпизод давний, но, конечно, Крейзи уже всё что можно ей разболтала. Говорили, что Анову довёл до этого какой-то Агета, который был не более чем городской легендой. Местных детей пугали им, страшным вирусом ползающим по компьютерам и телефонам, чтоб те меньше в гаджетах сидели. Хоть окружающие обстоятельства и могли сподвигнуть к вере во всякое такое, но от сидения в мобильнике мало кого легенда останавливала. Только вот Анова реально перестала пользоваться телефоном вообще, и от компьютеров шарахалась после того эпизода.       Издевательство потихоньку рассосалось. Время тянулось медленно, но кое-что вдруг почти заставило Ксистер улыбнуться. Но улыбку она подавила. В кармане штанов должны оставаться пара канцелярских резинок после одной из множества ремонтных работ. Нащупав их и достав одну, Ксистер так же, пистолетиком, натянул резинку на палец, быстро прицепилась и стрельнула в сидящую на матах девушку, после чего сразу приняла совершенно отрешенное положение, как бы она и не при делах вовсе.       Как и было рассчитано, резинка ударилась об стену, к которой прислонялись маты, и шлепнулась девушке прямо на лицо. Та вскочила, оглядела весь зал, но никто не выдал стрелка. Видимо, девушка не нашла тут друзей. Даже Крейзи промолчала. Ну неудивительно. У Крейзи, стоит заметить, не могло быть друзей. Ей просто нравилось издеваться над кем-то, и если кто-то присоединялся к ней, то почему бы и нет. Однако стоило этому кому-то стать объектом издевок других, на защиту она бы никогда не бросилась.       А Ксистер краем глаза всё разглядывала новенькую. Длинные белые волосы, заплетенные в низкий хвост, взгляд прищуренных глаз, разыскивающий по залу посмевшего пульнуть в неё резинкой наглеца, ободок с чем-то похожим на два маленьких рога.       "Хм. Если из-за чего и нет у неё друзей, то только из-за характера. Не могли к ней с такой внешностью не приставать все местные мальчишки с просьбой о дружбе."       Помимо прочего, бросилась в глаза одна деталь в этой девушке, деталь, заставившая Ксистер покачать укоризненно головой.       Но вот вернулась учительница, всучила за проведённое здесь время две сотни рублей, вот и свобода! Временная надзирательница передала свою должность ей, и поспешила удалится из здания. Школа всё-таки. Какая гадость.       Обратно к церкви она решила пойти не по главной дороге, а по тропинке сзади дворов и зданий, для разнообразия. — Это вы в меня резинкой кинули?       Услышав вопрос, Ксистер чуть не подпрыгнула от страха. Слишком резко. — Ну предположим я. А ты как выскочить из школы уже успела? У вас день-то лагерный ещё не закончился. — Не важно. Там свои пути есть. А резинка за что вообще? — Думаешь, тебе можно кидаться, а другим в тебя нет? Кинула потому что захотела. У тебя ведь та же причина. — И что, даже ругать не будете? — Надо мне ругать вас, делать нечего. Или я по-твоему настолько старая, что не пойму, зачем вы, молодёжь, ерундой страдаете? — Кто вас знает. Не обязательно старым быть. Не обязательно даже быть старше, чтоб строить из себя непоймичто. Блюстители морали, отстой.       Ксистер хотела бы согласится, но не желала давать белобрысой повода надеяться на поддержку. — Вы правда в церкви работаете? — Правда. А что? — Совсем на то не похоже. — Если не веришь - сходила бы да проверила. Только в ближайшую неделю все равно закрыто будет. — Слышала уж, не глухая. И всё-таки, совсем не так мне работники церкви представляются. Вранье всё. И почему мне сказали, что церковь тут будто вековая, памятник времен мол, да быть такого не может. Она очевидно недавней постройки. — С чего ты так решила? — Потому что с краю стоит. У самого леса. Все поселения вокруг церквей строились бы, а тут такое. — Раз к таким выводам пришла, молчи. Туристов распугаешь, денег в городе не будет. Тут кроме церкви глядеть-то нечего, не лишай людей достопримечательности. — Кроме церкви ничего нет. Ни-ши-ша. Зачем только меня приволокли сюда, если убить хотели, так выбрали бы более гуманный способ. Нет, решили сгноить в этом загажнике. — Не ругаться тут мне. Да, не пощадили тебя. Родители чтоль решили от городского шума отдохнуть в глуши? — Нет, работать сюда приехали. Только где уж тут работать. — Нашли значит где.       Разговор умолк, но незваная спутница не спешила отставать от Ксистер и шла за ней попятам. Та даже решила свернуть ближе к лесу, чтоб отвязаться, но это не помогло.       В какой-то момент девушка пропала из поля зрения. Шагов сзади не было слышно. Из любопытства пришлось даже обернуться. Белобрысая стояла в паре метров от неё и пристально глядела в кусты. — Чего ты там увидела? - спросила Ксистер, возвращаясь назад к ней и смотря в ту же сторону, что и она.       Под кустом лежали друг на друге два человека в полицейской форме. Один лежал спиной кверху, но туда же были обращены его глаза, по одному из которых ползла муха и потирала лапки. Шея свернута. Второй, как можно было догадаться по гигантской растекшейся под ним луже, тоже был мёртв. — Ну и ну. — Надо позвать кого-то... Наверное... - тихо сказала девушка, прикрывая рот, будто пытаясь тем самым подавить приступ накатившей тошноты. — Ну так беги и зови. — Как же я вернусь, мне таких люлей вожатая всыплет... — Это уже твоё дело, я тебя с собой не звала, - Ксистер хитро улыбнулась. — А я скажу, что звали! Не отвертитесь! — Вожатая тебе не поверит, а если расскажешь родителям, то и я им кое-что про тебя расскажу. — И что же? - девушка улыбнулась самодовольно. За рассказ о сегодняшней шалости ей ничего не сделают дома. — А вот об этом расскажу.       С этими словами Ксистер слегка задрала рукав наглой спорщице. На плече были три больших лиловых шрама, которые она приметила ещё в спортзале. — Не думаю, что родители твои будут в восторге, узнав о них. — Да ну вас.       Расстроенная тем, что её поставили на место, девушка отвернулась и поплелась нарочито медленно обратно. Картина увиденных мертвецов долго будет стоять перед глазами её, вызывая рвотный рефлекс но... Что-то уж больно интересное тут было. Что-то интересное среди всей этой скуки она без внимания не оставит.       Она посильнее одернула рукав, закрывая шрамы.

***

Ксистер же вернулась домой, схватила ружьё, рюкзак, и быстрым шагом двинула в лес. Она знала, что так будет, иначе не могло быть, какой дурак вызвал полицейских для дела, очевидно касающегося Лесных?       Когда она зашла достаточно глубоко, туда, где от теней деревьев было много темнее, уже начало смеркаться. Искать теперь до японской пасхи кого-нибудь, с кем можно переговорить.       Сумерки вступили в силу. Черты окружения всё больше тонули во мраке, руки все крепче сжимали ружьё.       "Кажется я многовато волнуюсь. Лесные должны хорошо меня знать, вряд ли полезут. Хотя их методы выражения недовольства... Терроризм, чистой воды. Почему тут стало так тихо?"       И правда, тишина установилось неестественная. Не обычная, лесная, нарушаемая стрекотом насекомых, редким чириканьем птиц.       Ксистер подняла ружье на уровень глаз. Было бы хорошо достать фонарь, посветить, может и шугануть кого, кто решил так её припугнуть, но отпускать ружье было страшно.       "Здесь точно кто-то есть. Надо было фонарь вообще к ружью примотать. Сглупила я".       Мгла ещё не совсем сгустилась, и очевидно было, что перед Ксистер никого нет. Она посмотрела вправо, влево - никого. Прошла пару шагов вперёд и резко обернулась — пусто. Она замерла. Что бы то ни было, теперь оно стоит прямо за ней. — О Дьявол...       В страхе она повернула голову, и успела на мгновение увидеть жуткой высоты существо. Через спутанную рыжую гриву поблескивал чёрный глаз, а под ним зияла заполенная острыми зубами пасть. Существо не рявкнуло, не зарычало. Оно позволило плавно протечь этому мгновению ужаса, этой застывшей в венах крови. Ксистер забыла как дышать. С оглушительно тихим шорохом листьев чудовище приподняло её, и шарахнуло об дерево.        На этом её сознание отключилось.