Та, что пришла позже

«Иногда я чувствую дрожь в будущем, словно кто осторожно прикасается к нитям, которые мне не ведомы. Лицо скрыто, имя не звучит, но шаги уже направлены к нам. И с каждым часом становится всё яснее: кто-то новый вплетается в наш узор с давно начертанной целью.» — Элис Каллен Сиэтл был шумным, пульсирующим, полным жизни. Казался почти безопасным до самого позднего вечера. Белла и Ноар сидели на полу гостиничного номера, окружённые упаковками с лапшой быстрого приготовления, когда телевизор сам перешёл на экстренное сообщение. — «Очередное исчезновение в районе Пайк-плейс. Тела предыдущих жертв до сих пор не найдены...» У Беллы побелели костяшки пальцев на чашке, но взгляд был упрямо прикован к экрану. — Сколько уже? — тихо спросила Ноар, прикусив губу. — Слишком много, — выдохнула Белла, и в этом звуке будто растворился весь хрустящий вечерний Сиэтл. На следующий день, ранним утром, они молча собрались и уехали обратно в Форкс. Дорога казалась непривычно тихой, но между ними не было неловкости. Только взаимное понимание. Когда они вошли в дом, Чарли, будто не дыша, поднялся с дивана. Он выдохнул с таким облегчением, что это прозвучало почти как всхлип. — Слава богу, — пробормотал он, подходя. — Я не хочу нарушать вашу сестринскую идиллию… — он попытался улыбнуться, — …но тут такая штука. У Рене выдались свободные дни, билеты дешёвые, почти подарок. Подумал, Беллз, может, ты съездишь? Белла посмотрела на Ноар. Взгляд был не вопросом — скорее, просьбой. Ноар кивнула. — Конечно. Съезди, Белла. Она, наверное, скучает. А я тут побуду… присмотрю за твоим отцом. Чарли хмыкнул: — Сомневаюсь, что мне кто-то нужен, чтобы присматривать. Но всё же, спасибо, Ноар. — Ты уверена, что не хочешь поехать со мной? — спросила Белла, опуская чемодан у входной двери. — Мамина подруга вроде сдала билеты, свободная комната точно есть. Было бы здорово, как тогда в Финиксе. Ноар чуть улыбнулась и, пожав плечами, отвела взгляд. — Спасибо, Белл… но мне правда лучше остаться. Чарли будет не против компании. И тишина иногда — не самое страшное. Солнце ещё не успело пробиться сквозь тучи Форкса, когда Белла покинула дом. Её чемодан стоял в прихожей с самого утра, и Чарли, хоть и сдержанно, но предлагал: «Съезди к матери. Ты давно не виделись. Ей будет приятно». Белла колебалась, но Ноар поддержала решение: — Это всего на пару недель. Сменишь обстановку, развеешься. Я присмотрю за Чарли. Она улыбнулась так, как умела только Ноар — с лёгкой грустью, в которой было больше тепла, чем в солнечных лучах Аризоны. Белла сжала её руку и кивнула. — Спасибо. И вот она уехала. А в доме Свонов воцарилась новая тишина. Не зловещая, скорее, размытая. Как воспоминание, которое не успело исчезнуть, но уже не греет. Следующий день в школе начался буднично. Утренний холод, привычные лица, те же разговоры в коридоре. Ноар сидела на своём месте у окна в кабинете английского и листала страницы, не вчитываясь. Без Беллы всё казалось чуть тусклее. Первое утро без Беллы в школе Форкса оказалось удивительно… гулким. Ноар сидела одна в кафетерии, ближе к окну. Возле её столика шумно проходили группы. Кто-то смеялся, кто-то догонял кого-то в столовой очереди, кто-то фотографировал еду. Она ковырялась в зелёном яблоке пластиковым ножом, слушая знакомые, но не близкие голоса. Многие смотрели на неё как обычно. Двоюродная сестра Беллы Свон, сдержанная, отстранённая, но "по-своему милая", как уже кто-то успел шепнуть за её спиной. Никто не садился рядом. Пока не появилась она. Шорох лёгкий, будто кто-то не шёл, а ступал. Мягко. С точно рассчитанным весом. Незнакомая девушка вошла в помещение с той лёгкой нерешительностью, которая почти сразу же сменяется притягательной уверенностью. Её походка была неторопливой, немного отстранённой, как у человека, не боящегося взгляда, но не ищущего его. На ней была чёрная вельветовая куртка, выцветшая, но идеально сидевшая на плечах, и серое платье с высоким воротом и тонкими пуговицами, словно сшитое в другой эпохе. Ничего лишнего, но всё выглядело чисто, уместно, даже чуть старомодно. Она напоминала иллюстрацию из книги, только вырванную и вложенную в современность. Её одежда наоборот подчёркивала тонкость фигуры, а сапоги на низком каблуке выглядели слишком городскими для провинциального Форкса. Чёрные волосы были ниже подбородка. Визуально короткие, но с мягкими изгибами, придающими образу намеренную небрежность. Несколько прядей падали на глаза, прикрывая резкий, но красивый изгиб скул. Волосы были густые, тёмные, до ключиц, но будто невесомые, словно движущиеся от каждого шороха воздуха. Концы были подстрижены неровно, как будто ножницами кого-то с очень точным вкусом, но отсутствием терпения. Кожа бледная, почти прозрачная, как у фарфоровой статуэтки. Глаза угольно-чёрные, глубокие, словно глядишь вглубь колодца. Она остановилась у стола Ноар. Свет падал на неё так, будто освещал больше, чем надо. — Тут свободно? — спросила она, отбрасывая за плечо густую тёмную прядь волос. Её голос был обволакивающим, с хрипотцой и мягкой ясностью одновременно. Ноар моргнула. — Да… конечно. Незнакомка села. Она аккуратно скинула рюкзак с плеча и уселась напротив, как будто этот стол был зарезервирован для неё. Никакой неловкости. Только внутренняя решимость и дерзкое спокойствие. Она развернула свой ланч, как будто вовсе не смущаясь любопытных взглядов. — Ужас, — произнесла она после паузы, качнув головой. — Я совсем не любитель быть «новенькой». Особенно, когда на меня смотрят, как будто я принесла чуму. Ноар усмехнулась краешком губ. — Тогда тебе точно повезло с Форксом. Здесь подозревают всех, кто носит обувь без грязи. — Отлично, — откликнулась та. — Значит, мы с тобой будем в меньшинстве. Незнакомка оптимистично протянула руку: — Анаис. Анаис Де Лорен. Ноар взглянула в её глаза. И вдруг почувствовала лёгкий холод по спине. Приятный, но странный. — Ноар, — ответила она. — Просто Ноар. — Я еле выбила себе хоть что-то съедобное, — пробормотала она, бросая взгляд на пластиковую коробку с резиновым тостом и обмякшей грушей. — Вы всерьёз едите это каждый день? Это преступление против вкуса и, я бы сказала, цивилизации в целом. Ноар сдержанно улыбнулась. — Добро пожаловать в Форкс. Гастрономический рай… — Рай, в котором грешат едой, — отрезала Анаис. — Вообще, я приехала из Салема. Официально, к тёте. Неофициально, к свободе. Надеюсь, она хотя бы не станет читать мои письма втихаря, как мама. Или подслушивать у двери. Хотя, если подумаешь, это почти мило, да? Она усмехнулась, чуть в сторону, и только тогда Ноар заметила: у неё действительно странные волосы — не короткие, но подстрижены так, что выглядят лёгкими, небрежными, словно подчиняются только ей. Волны, напоминающие старые портреты. Аристократичные, но живые. — Честно? — сказала Анаис, когда Ноар заметила, что её взгляд привлекал слишком много внимания. — Мне немного неловко. Но... я стараюсь не притворяться, что меня это не волнует. Просто ем. Голод всегда важнее чужого мнения. Ноар слабо улыбнулась. Это прозвучало почти как девиз. — Тебя это не пугает? Анаис пожала плечами, подперев подбородок ладонью. — Пугает. Но мне интересно. Знаешь, когда я волнуюсь, я говорю больше. Или наоборот, молчу. Сегодня — день болтливый, так что тебе повезло. Она рассмеялась тихо, искренне, и этот смех — живой, с тёплой хрипотцой — на миг растопил ту прохладную дистанцию, что Ноар всегда невольно выстраивала вокруг себя. — А ты… — Анаис чуть наклонилась вперёд, изучая Ноар. — У тебя взгляд очень сосредоточенный. Как у реставратора, который берёт в руки что-то хрупкое и хочет понять, откуда оно и зачем. Мне это нравится. — Ты странная, — вырвалось у Ноар. — Я знаю, — не обиделась Анаис. — Но мне кажется, ты тоже. Просто лучше это прячешь. Она оглянулась по сторонам, заметив, что некоторые столики свободны. Потом опять обратилась к Ноар: — А ты давно здесь? — спросила Анаис, и голос её стал мягче. — Несколько месяцев. Анаис вытянула ноги под столом, сложив руки на коленях так, как сели бы не школьницы, а гостья из другого столетия. Девушка сидела небрежно, почти развязно, с потом вновь закинула одну ногу на другую. В этот момент она достала из внутреннего кармана небольшой, старомодный серебряный компас — поцарапанный, но всё ещё красивый. Покрутила его в пальцах. Положила на стол рядом с чаем. — Это от моего прадедушки. Говорят, он был археологом. Или врал об этом всю жизнь, — спокойно пояснила она. — Но вещь настоящая. Швейцарская. 1897 года. — Ты всегда носишь с собой... такие вещи? — Лучше, чем телефон. Он не лжёт, — спокойно ответила она. А потом, словно поняв, что этого достаточно, вновь вернулась к своему яблоку. Откусила с хрустом, на секунду нарушив безмятежность своей осанки. Словно что-то в ней, между веками, эпохами, временем и местом, просто наблюдало. Ноар поймала себя на том, что не может перестать смотреть. Не на одежду, не на манеру, а на саму суть, как будто Анаис была частью какого-то другого нарратива, который случайно зашёл на эту страницу. — А ты? — вдруг спросила Анаис. Чёрные волосы спадали чуть на глаза, когда она наклонилась вперёд, рассматривая собеседницу с ленивым, почти кошачьим интересом. — Есть что-то, что ты всегда носишь с собой? Вопрос прозвучал непринуждённо, но в её голосе была странная нота, будто колышущаяся нить воспоминания, которую она держала на краю сознания. Ноар замерла с бутербродом в руке. Вопрос прозвучал почти случайно, но в голосе Анаис было что-то глубже, как будто она действительно хотела знать, не просто поддерживала разговор. Та опустила глаза, медленно сглотнула и молча кивнула. Потом слабо провела пальцами по груди, чуть выше сердца, как будто нащупывая не вещь. Воспоминание. — Здесь, — почти неслышно прошептала она. — Медальон? — уточнила Анаис, наклоняя голову вбок. Ноар качнула ею. — Нет. Семья. Её голос дрогнул. Почти незаметно, но Анаис уловила это. Глаза Ноар смотрели куда-то в стол, и на секунду между ними повисла хрупкая тишина. — Это редкость, — сказала Анаис с неожиданной мягкостью и теплотой. — Чтобы кто-то носил семью вот так. Без золота, без металла. Просто... в себе. Ноар чуть улыбнулась. Первый раз за весь день, по-настоящему. Затем она растерялась, не зная, как ответить. Но в этот момент рядом с их столиком остановился кто-то. — Простите, — послышался слегка насмешливый голос. Это был Майк Ньютон, неотъемлемая часть школьной толпы. Он держал поднос и как бы между прочим смотрел то на Ноар, то, с куда большим интересом, на Анаис. — У вас тут свободно? Анаис не посмотрела на него сразу. Она медленно дожевала кусочек яблока, вытерла пальцы салфеткой, и только потом подняла глаза. На её лице заиграла лёгкая, почти насмешливая улыбка, как у актрисы, играющей роль, в которую не верит даже она сама. Её взгляд пробежался по Майку сверху вниз, внимательный, как оценивающий судья на древних аренах. В ней не было ни капли теплоты, только бескомпромиссное спокойствие. — А вам... обязательно садиться именно сюда? — спросила она без тени враждебности. Но взгляд её был колюч и ровен. Майк замешкался, ссутулился. — Э-э… ну, просто столики заняты почти все… Я подумал, может... — Подумайте ещё, — отрезала Анаис. Потом повернулась к Ноар, её голос снова стал тёплым: — Мы не закончили, правда? Ноар на секунду ощутила легкое стеснение, но что-то в этом жесте Анаис, в том, как она защищала их границу, понравилось. Это было непривычно. Как если бы кто-то назвал её важной. Или достойной. Майк попятился, пробормотал извинения и ушёл. Анаис провела его взглядом. Ровным, бесстрастным, будто вычеркивала имя с какого-то внутреннего списка. Затем взяла яблоко, откусила кусочек и, прожёвывая, скользнула глазами по Ноар. — Вот скажи, почему все так хотят сесть рядом, когда ты этого совсем не хочешь? Это какое-то коллективное наваждение? — Ты ведь сама подошла ко мне, — тихо заметила Ноар, опуская глаза. Анаис прищурилась, откинувшись на спинку стула: — Это другое. Ты молчала, но у тебя было место. Я почувствовала, что ты его оставила не для любого. Наступило короткое молчание, а потом Анаис, откинув волосы назад. Они были чуть ниже плеч, но подстрижены неровно, она будто бы намеренно добавила: — Если честно, я не часто так делаю. Подсаживаюсь. Спрашиваю. Говорю. — Она взглянула на Ноар, и её губы едва заметно дрогнули. После ланча день не сулил ничего особенного: физика, литература и лишние двадцать минут ожидания на крыльце, потому что преподаватель по биологии снова перепутал расписание. Но всё казалось чуть-чуть другим, будто день стал чище на звук, а время текло в другом ритме. Анаис сидела через два ряда от Ноар на физике. У окна. Её профиль казался почти вырезанным из бумаги: чёткий, упрямый, с удивительно живыми глазами, в которых будто отражался весь внешний мир — и при этом не задерживался в них. Она чертила что-то в блокноте. Не формулы, это было видно то ли фразы, то ли рисунки. Периодически её карандаш останавливался, и она слегка наклоняла голову, прислушиваясь, будто ловила мысли, идущие по воздуху. Ноар не могла не смотреть. Во время перемены они случайно пересеклись в коридоре. Анаис держала в руках книгу. Старое издание, затёртое, с потемневшими от времени краями. Анаис аккуратно проводила пальцами по потёртому корешку книги, словно приветствуя старого друга. Обложка была выцветшей, страницы — хрупкими, пахнущими сухими листьями и временем. На титуле — «Мифы и философия Аттики». Название, которое вряд ли вызвало бы отклик у большинства. Но не у неё. — «Мифы и философия Аттики»? — удивилась Ноар, кивая на обложку. Анаис подняла бровь и слегка приподняла книгу. — Ты читаешь мифологию? — спросила Ноар, склонившись ближе. Анаис улыбнулась чуть теплее. — Это не совсем мифология, — сказала она задумчиво. — Это книга о том, как древние люди объясняли своё место в мире. О судьбе, выборе, бессмертии. Они не просто верили в богов. Они пытались понять, зачем всё происходит. Что стоит за болью, за встречами, за потерями. — Она постучала по книге костяшками пальцев. — И что, если наши жизни — это повторение их историй. Просто в других одеждах. На мгновение между ними повисла тишина. — Знаешь… они — те, кто писал это, — верили, что в каждом человеке живёт не одна душа. Что у нас есть тень, что-то первобытное, древнее. Иногда я ощущаю её. Будто кто-то рядом, внутри, — сказала Анаис почти шёпотом, будто боялась спугнуть мысль. Ноар почувствовала лёгкий холодок. Не от страха, скорее от осознания. Словно что-то в словах Анаис откликнулось в ней самой. Словно между строк книги кто-то шептал знакомые, древние слова. — Я ищу в этой книге ответы, — добавила Анаис уже тише. На секунду её взгляд замер на лице Ноар. Та слушала молча, настороженно, как будто слова Анаис тревожили что-то в её собственной памяти. Или, наоборот, притягивали. Анаис убрала книгу в рюкзак. Медленно, не спеша. Пальцы чуть дрожали. Не от страха, от значимости. — Мне просто интересно знать, кем была моя прабабушка, — добавила она как бы невзначай. — Она часто говорила людям странные вещи. О родстве душ, о девушке в белом, которая исчезла без следа. Я бы хотела понять, кем она была… может, это хоть как-то объяснит, кто я сама. — Как её звали? — Эллис. Или Элиса. Я не уверена. В письме только "E." и подпись, «твоя сестра». У Ноар в груди что-то дрогнуло. Имя эхом отозвалось внутри, и ей вдруг показалось, что она слышала его раньше. — Ты знаешь, откуда она? Анаис пожала плечами. Они замолчали, когда в окно ударила капля. Потом вторая. Потом начался дождь. На уроке английского Анаис села рядом. Не спрашивая. Просто положила книгу и тетрадь на соседнюю парту, и взглядом молча уточнила: «Нормально?» Ноар кивнула, даже не подумав. — Ты всегда такая тихая? — спросила Анаис вполголоса, пока учитель объяснял тему эссе. — Нет. — Пауза. — Просто не с каждым. — Значит, я — исключение? — Пока не знаю. Анаис усмехнулась. Её плечи были расслаблены, движения лёгкие, но точные, будто каждое слово, каждое её действие имело заранее выверенный вес. Она не была застенчивой, и не стремилась нравиться. Она просто была. Ноар заметила, как кто-то из одногруппников, Джессика или Майк, бросал на них взгляды, как будто пытаясь понять, с чего вдруг эта странная новенькая держится именно рядом с Ноар. Спустя неделю после той первой встречи в столовой атмосфера между Анаис и Ноар постепенно менялась. Вначале они обменивались лишь короткими фразами — осторожными, как первые шаги на зыбком льду. Но с каждым днём разговоры становились всё длиннее и глубже, глаза чаще встречались, а улыбки — искреннее. В школьных коридорах Анаис замечала, как Ноар внимательно слушает каждое её слово, как улавливает нюансы и иногда сама добавляет что-то важное, порой неожиданное. Их разговоры выходили за рамки обычных школьных тем. Они делились историями из детства, рассказывая о вещах, которые редко обсуждают вслух. Анаис говорила о своих странствиях, о том, как чувствует интуитивно то, что скрыто от глаз, а Ноар открывалась через свою тихую внимательность, словно каждый миг с Анаис становился для неё особенным. На переменах они старались сидеть вместе. В кафе, на лавочках под деревьями возле школы, где никто не мешал их разговору. Анаис не боялась быть собой, Ноар училась отпускать свои страхи и сомнения. Однажды, после последнего урока день будто сбросил с себя вес школьной рутины. Воздух за зданием был чуть прохладнее, в нём пахло влажной хвоей и ещё тёплым асфальтом. Солнце клонилось к горизонту, окутывая всё мягким золотистым светом. Анаис шла рядом с Ноар, слегка покачивая рюкзак на плече. Её походка была неторопливой, в ней читалась странная грация, как будто она не шла, а скользила по земле, улавливая каждый её отголосок. Глаза бегали по мелочам: обломанный лист, капля росы, следы обуви у ворот. Она как будто вбирала в себя все знаки, из которых можно было собрать тайный смысл. Они свернули за угол школы, когда у обочины, будто из воздуха, появилась знакомая серая машина. Двигатель заглушили, и из салона вылез Эмбри, по-деревенски тепло улыбаясь, будто знал, что будет ждать. Анаис прищурилась, взгляд её стал внимательнее. — Твой знакомый? — негромко спросила она, с интересом, но без тени ревности или недоумения. Её голос звучал просто — как констатация. Ноар растерянно остановилась, моргнула пару раз — и вдруг осознала: — О, чёрт… я же… — она провела рукой по волосам. — Мы собирались встретиться. Ещё в Сиэтле, но тогда не получилось. Я совсем забыла. Ноар растерялась. Она даже не сразу смогла вспомнить, что да, они ведь действительно договаривались. Ещё в Сиэтле. Тогда он не смог. Она не написала. Не извинилась. И теперь он был здесь. Анаис улыбнулась с какой-то мягкой взрослой снисходительностью, как будто ей были знакомы такие забытые встречи. — Не волнуйся. Люди, которые стоят своего времени, подождут. Ноар посмотрела на неё, как будто в первый раз заметив, насколько та спокойна и уверена в каждом слове. Эмбри махнул рукой, приближаясь, и Анаис немного отступила назад, давая им пространство, но не уходя совсем. — Увидимся позже? — почти шёпотом спросила Ноар, задержавшись. Анаис кивнула. — Конечно. Но только если ты не забудешь снова, — её глаза блеснули, но голос остался добрым. Когда Ноар села в машину, а колёса мягко покатились по дороге, Анаис стояла на краю тропинки. Тонкая, спокойная, будто часть этого золотого часа. Ветер тронул пряди её волос, и она провела пальцами по ткани куртки, будто что-то вспоминая.