Глава 21: Вопрос без ответа

~ Три года назад ~

      Первая неделя в Яхонте далась Драко тяжело. Он приехал сюда на целый учебный год и иногда жалел о своем решении. Тут все сквозило не таким, чужим и странным. Ученики здесь из России: дети старинных магических родов, северных семей, наследники традиций, о которых он знал лишь по книгам. В обычный учебный год в этих коридорах звучала только русская речь, и он был единственным, кто прибыл из другой страны. Почти как «по обмену» — исключение из правил.       Малфой ощущал это на каждом шагу. Взгляды учеников задерживались на нём дольше, чем положено. Где-то за спиной слышались короткие смешки, где-то — приглушённые разговоры. Он был чужим, слишком английским, слишком другим.       Даже в трапезной он чувствовал себя чужим. В отличие от Хогвартса, где длинные столы делили учеников по факультетам, здесь стояли десятки круглых столиков, каждый на четыре-пять человек. Места никто не распределял — каждый садился туда, куда хотел. Но для Драко это мало что меняло. Он выбирал столы, за которыми было пусто, или подсаживался туда, где никто не стремился завести разговор.       Малфой предпочитал накладывать чары перевода за минуту до начала уроков, чтобы не отвлекаться на речь. Вокруг царил гул голосов, звучала русская речь — резкая, непривычная, иногда с акцентами разных регионов. Ученики смеялись, спорили, обменивались историями, а он сидел отстранённо, едва притрагиваясь к еде, и отмечал каждое косое внимание, каждый украдкой брошенный взгляд.       Сами ученики показались ему странными. В их поведении было что-то тяжёлое и суровое, будто каждый из них вырос среди вьюг и вечного холода. Многие носили на шее амулеты из рун и кости, кто-то умел управлять потоками воздуха, щёлкнув пальцами, а кто-то играючи поднимал искры огня. Драко видел это краем глаза и не мог отделаться от чувства, что попал в совершенно иной мир. И всё же один вопрос не отпускал его: А есть ли во мне это?       Как он понял из книги, школа Яхонт славилась магией стихий. Здесь это было частью учебного процесса, частью личности почти каждого. Что, если у него этой силы нет? Или, наоборот, она есть? Тогда как её пробудить?       Мысль об этом не давала покоя. И Драко решил: при первой же возможности он спросит Ивана Мельникова. В его холодных глазах цвета свинца таилось слишком многое. Возможно, Иван мог знать ответ.       Всё же вскоре он заметил среди учеников одну фигуру, которая выделялась даже сильнее его самого. Девушку с прямыми светлыми волосами и холодным взглядом, отстранённым от всего, что происходило вокруг. Её звали Алёна Чернова.       В отличие от остальных студентов, она не вливалась в шумные компании. На занятиях сидела прямо, отмеряя каждое своё движение. В трапезной чаще всего выбирала столики, где было свободно, и ела молча, не включаясь в разговоры. Если рядом кто-то начинал спор или смеялся, её взгляд оставался таким же ровным, будто всё происходящее её вовсе не касалось.       Драко поймал себя на мысли, что в её холодной сдержанности есть что-то знакомое. Та же отрешённость, что он видел у себя в зеркале. Белая ворона среди своих, и именно этим она выделялась для него.       Он не знал, откуда она родом, не догадывался о её слабостях или талантах. Но внимание к ней возвращалось снова и снова. Как к отражению его собственного положения.       В один день после занятий Драко без спешки направился к своим покоям. День тянулся слишком долго, и всё, чего он хотел, так это тишины и одиночества. В коридоре царила прохлада, узкие окна пропускали тусклый свет, от которого стены казались ещё суровее. Он подошёл к лестнице, когда за спиной раздался торопливый стук каблуков. — Эй, подожди, — прозвучал женский голос.       Драко обернулся. По коридору к нему быстро приближалась Алёна. Её светлые волосы чуть колыхались при каждом шаге, ложась прямыми линиями на плечи и придавая её походке ещё больше резкости. В её движениях не чувствовалось ни робости, ни сомнения — только уверенность.       Он скользнул взглядом по её одежде. В Яхонте, похоже, не было единой формы в привычном понимании: каждый носил что-то своё, но в то же время схожее. На ней была белая рубашка и коричневая жилетка, по спине которой едва заметно поблёскивали зелёные символы, похожие на руны. Брюки того же оттенка, что и жилетка, подчёркивали стройность фигуры и завершали образ, который был одновременно и строгим, и необычным. Девушка остановилась рядом и чуть приподняла подбородок. — Алёна. Алёна Чернова, — сказала она без улыбки, будто представлялась на деловой встрече. — Ты ведь Малфой, да? Драко вскинул бровь, но промолчал, ожидая продолжения. — Тут все любят наблюдать за новенькими, — спокойно добавила она. — Особенно когда новенький единственный иностранец. Решила, что будет честнее познакомиться напрямую. Малфой едва заметно усмехнулся краем губ. — Драко. Драко Малфой, — коротко ответил он.       На секунду повисла пауза. Они смотрели друг на друга, и Драко понял, что её холодность не была притворной, она и правда держала всех на расстоянии. — Ты ведь из Англии, да? — первой нарушила паузу Алёна. — Откуда именно приехал? — Из Хогвартса, — спокойно ответил Драко, чуть склонив голову. Глаза девушки на миг оживились, хотя в голосе удивления прозвучало больше, чем эмоций. — Хогвартс… — она слегка прищурилась. — Тогда ты, наверное, учился вместе с Гермионой Грейнджер? Имя ударило в самое сердце. Драко сжал челюсти, но сохранил прежний спокойный тон: — Да. Мы учились вместе. — Он выдержал короткую паузу. — А откуда ты её знаешь? Алёна чуть пожала плечами. — Она приезжала сюда прошлым летом. На летнюю программу. Иногда наши профессора устраивают такие. Приглашают учеников из других стран, если замечают у них способности, которые стоит развить именно здесь. Грейнджер оказалась среди них. Драко сделал вид, что вопрос задан скорее из вежливости, чем из интереса. — Летняя программа? — уточнил он. — То есть это не редкость? — Случается не каждый год, — ответила Алёна, глядя прямо на него. — Но если находят тех, кто может раскрыться именно здесь — приглашают. Грейнджер вписалась… на удивление, быстро. Драко слегка кивнул, обдумывая услышанное. — Понятно. — Он хотел сделать шаг к лестнице, но тут же вернулся взглядом к Алёне, стараясь, чтобы это выглядело случайным. — И как она себя вела? — Она, как и все, — Алёна слегка пожала плечами, — была обескуражена своими способностями. Никто не ожидает встретиться с таким в себе. Девушка замолчала на секунду, будто вспоминая что-то, а потом задумчиво добавила: — Странно… в такой неприметной девчонке оказалась такая сила. — Она махнула рукой. — Впрочем, неважно. Алёна перевела взгляд на Драко, и в её глазах блеснул интерес: — А ты знаешь, есть ли у тебя способности? — Не знаю, — спокойно ответил Драко. — У всех ли здесь они проявляются? Уголки губ Алёны дрогнули в намёке на улыбку. — Не у всех, — сказала она тихо, и в голосе прозвучала лёгкая нотка флирта. — Но ты ведь и сам особенный, правда? Драко скосил на неё взгляд. — Особенность — вещь относительная, — сухо заметил он. — Каждый уверен, что он неповторим. Алёна чуть склонила голову, и в её глазах мелькнула едва уловимая усмешка. — Возможно. Но ты отличаешься не только акцентом и манерой держаться.       Малфой ничего не ответил. Лишь отвернулся, делая вид, что его это не задело. Но внутри что-то болезненно кольнуло. Никто не говорил о нём так. Все видели только фамилию и его положение. Никто не видел в нём самого Драко. Особенный. Слово звучало непривычно, почти чуждо. — В любом случае, — продолжил он уже холоднее, — время покажет.       Он кивнул в сторону лестницы, давая понять, что разговор окончен. Алёна ещё секунду смотрела на него, словно собиралась что-то добавить, но только коротко кивнула и пошла обратно.       Как только Драко вошёл в свои покои, он, задерзавщись на мгновение, прикрыл за собой дверь. В комнате было тихо, но слова девушки всё ещё эхом звенели в голове.

***

      На второй неделе пребывания в Яхонте, выйдя из трапезной, Драко спускался по широкой каменной лестнице. Холодный воздух замка тянулся сквозняками из узких окон. Ступени гулко отзывались под его шагами, и этот звук эхом разносился по коридору.       Внизу, у массивной колонны, он заметил знакомый силуэт. Иван Мельников стоял, чуть наклонившись вперёд, и эмоционально водил руками. Перед ним стояла Елисавета со скрещенными руками. На её лице была холодная маска, и Драко показалось, что ей совершенно не нравилось то, что говорил Иван. В груди Драко что-то кольнуло. Удача.       Случай, который нельзя упустить. Сейчас он мог расспросить Ивана про способности, про то, как здесь проверяют стихийную силу. Но желание узнать хоть что-то о Грейнджер оказалось сильнее. А Елисавета была его единственной ниточкой. Он замедлил шаг, сливаясь с тенью перил, и незаметно наложил на себя чары перевода. Голоса стали яснее. Слова резали воздух. — …я не нанималась в няньки английскому снобу, — холодно бросила Елисавета. Её голос был резким, как ледяной нож.       Драко на миг сжал кулаки. Он понял, о ком шла речь, и ярость вскипела, но он заставил себя замереть. Иван же ответил тихо, но в его голосе чувствовалась жёсткая сталь: — Это не моя проблема. Профессор Волков попросил конкретно тебя. А меня уже давно ждут в Москве.       Драко медленно спускался ниже, стараясь не выдать себя. Но Иван поднял голову, и их взгляды встретились. Глаза цвета свинца смотрели прямо в него. Елисавета тоже заметила Малфоя. На её лице не дрогнул ни один мускул, но в том как она закатила глаза, чувствовалась демонстративная небрежность. — Вот и сам англичанин, — сухо произнесла она. Иван выпрямился. — Малфой, — позвал он негромко. — Подойди.       Драко сделал последние шаги вниз по лестнице и остановился рядом. Мельников посмотрел на них обоих, будто ставя точку в споре. — Как раз кстати. Сегодня тот день, когда нужно выяснить, есть ли у тебя способности. Я должен срочно уехать в Москву, так что вместо меня этим займётся Елисавета.       В её глазах мелькнуло недовольство, но возражать она не стала. Только скрестила руки сильнее, словно закрываясь от обоих. — Всё, что нужно, она знает, — продолжил Иван, поправил воротник плаща и кивнул им обоим. — Встретимся позже. Он развернулся и ушёл по коридору, не оборачиваясь.       Повисла тишина. Елисавета и Драко смотрели друг на друга. В её взгляде не было ни тёплоты, ни интереса — только холодное раздражение. — Иди за мной, — коротко бросила она.       Не дожидаясь ответа, развернулась и направилась вглубь коридора. Драко сжал кулаки, подавив всплеск злости. Ему хотелось высказать всё, но сейчас он понимал: шанс узнать правду важнее. Отбросив ярость, он резко выдохнул и устремился следом.       Они плутали по коридорам Яхонта, пока не начали спускаться по узкой винтовой лестнице. Камень становился всё холоднее, а воздух — тяжелее, словно сам замок предупреждал о том, что не всякий готов ступить в его глубину. Наконец лестница вывела их в просторный Нижний зал.       Драко шагнул внутрь и невольно замер. Слизеринец отметил: помещение разительно отличалось от любого учебного класса. Оно было высечено прямо в скале, с рядами арок и колонн, кое-где покрытых мхом. Своды держались на массивных опорах, а с потолка тянулись цепочки с кристаллами. Те мерцали приглушённым светом.       В центре зала виднелся вырезанный круг, словно созданный для ритуала. Камень здесь казался другим — светлым, ровным, будто излучающим тепло.       Елисавета не задержалась. Она уверенно прошла к дальней стене, провела рукой по каменной плите, и та с глухим щелчком отошла в сторону. Девушка наклонилась, достала что-то и закрыла нишу обратно. Повернувшись, она держала в руках чашу.       Она оказалась не металлической, как ожидал Драко, а деревянной — тёмное дерево, отполированное временем до матового блеска. По краю шли резные узоры, похожие на руны, и казалось, что они чуть подрагивали в полумраке. — Подходи, — сказала она ровно, указывая на центр зала. — Встань в круг.       Драко молча подчинился. Шагнул в самый центр и замер, ощущая под ногами тёплый камень. — В моих руках чаша, с помощью которой выявляют стихии, — произнесла Елисавета. — Здесь не нужны силы или концентрация. Важно отпустить себя и позволить чаше работать.       Драко лишь коротко кивнул. Она подошла к нему и протянула чашу. Дерево оказалось тёплым и тяжёлым. Он обхватил её ладонями и замер. Секунда. Две. Три. Ничего. Тишина зала только усилила чувство пустоты. — Ну вот, — сухо протянула Елисавета, скрестив руки на груди. — Какая неожиданность. Даже чаша не желает разговаривать с Малфоем.       В её голосе не было удивления — только холодная насмешка. Она чуть склонила голову, будто рассматривала редкий экспонат, и добавила: — Видимо, фамилия сама по себе — ещё не сила.       Драко сжал челюсти, но промолчал. Его пальцы сильнее стиснули деревянную чашу, словно он мог выдавить из неё ответ силой. Елисавета смотрела прямо в него — глаза холодные, но с искоркой удовольствия от нанесённого укола.       Девушка вырвала чашу из его рук и без лишних слов вернула её в нишу в стене. Каменная плита с глухим щелчком закрылась, будто ставя точку. Драко сжал кулаки. Как пробиться сквозь этот лёд? Как заставить её говорить? Мысли кружились, но он выбрал путь в обход. — Ты была в Хогвартсе, — тихо начал он, когда она начала возвращаться обратно к центру зала. — Да. И что? — холодно отозвалась Елисавета, даже не посмотрев на него. — Я заметил, — продолжил он осторожно, — что ты знакома с одной студенткой. Прошлым летом она была здесь, в Яхонте. — Да, — снова сухо, будто выстрел.       Эта отстранённость довела Драко. Она знала его фамилию, знала, кто он, но при этом держалась так, словно имела право судить. Он сжал зубы, и ярость сорвалась с губ: — Где Грейнджер?       Елисавета остановилась и медленно подняла на него свой взгляд. Её губы растянулись в зловещей улыбке. По спине Малфоя пробежали мурашки. В этой усмешке было что-то дикое, животное. На миг она показалась ему смесью Волан-де-Морта и Беллатрисы одновременно. — Откуда мне знать, где сейчас твоя Грейнджер? — её голос был мягким, почти насмешливым. Драко шагнул ближе. — Ты знаешь. Я уверен, ты в курсе. Елисавета усмехнулась, глаза блеснули холодным светом. — Мальчишке с меткой Волан-де-Морта я ничего не обязана говорить.       Он опешил. Её слова ударили сильнее заклятия. И, будто добивая его, Елисавета скользнула взглядом по нему и добавила: — Даже сквозь одежду я чувствую эту дрянь. Драко резко вскинул голову. — Ты ошибаешься. Мне нужно знать, где она. Где Грейнджер?       Он упрямо держался за эту линию, словно каждое слово могло пробить лёд её равнодушия. Но в следующий миг мир изменился.       От Елисаветы разошлась волна холода, ледяной воздух ударил в лицо. Из каменного пола вокруг Малфоя взметнулись ледяные иглы — тонкие, острые, хрустальные. Они остановились в нескольких сантиметрах от его горла, угрожая пронзить слизеринца.       Елисавета шла к нему медленно, её шаги отдавались в зале, как удары сердца. Лёд мерцал в полумраке, отражая её силуэт. — Если ты рассчитываешь, что твоя фамилия что-то значит здесь… — её голос тянулся протяжно, почти нараспев, — то ты сильно ошибаешься.       Девушка оказалась совсем рядом, её лицо поднялось почти на уровень его. Иглы подались вперёд, едва не касаясь его кожи. — Если ты думаешь, что твой знак делает тебя особенным — снова ошибаешься. Она выдержала паузу, и в её глазах сверкнул холодный свет. — И если ты надеешься, что даже если бы я знала, где эта твоя Гермиона, то сказала бы тебе… — её улыбка стала острее, чем лёд. — Ошибаешься. Слово прозвучало, как приговор. — Здесь ты никто, Малфой. Чужак. Ты совершил ошибку, полагая, что сможешь узнать что-то о ней в этих стенах.       Она резко развернулась. Лёд всё ещё удерживал Драко в ловушке, но он не шелохнулся. — Будь паинькой и не суй свой нос туда, куда не следует, — бросила она через плечо. — А за этим я прослежу. Елисавета вышла из Нижнего зала, оставив его одного в зале.       Как только её шаги стихли на лестнице, тогда ледяные иглы дрогнули, покрылись трещинами и начали таять, скользя по камню холодными струйками воды, пока не исчезли совсем. Вода быстро впиталась в швы между плитами, оставив после себя лишь сырость и следы инея на полу.       Драко остался один. Зал снова погрузился в ту самую вязкую тишину, что давила ещё сильнее, чем минуту назад. Он глубоко вдохнул, пытаясь выровнять дыхание, но сердце всё ещё билось слишком быстро. Перед глазами стояла эта дикая и чужая улыбка Елисаветы, от которой пробегал холодок по коже. Он ненавидел то, что она напомнила ему Волдеморта и тётю Беллу одновременно. Но ещё сильнее он ненавидел то, что её слова задели его: «Здесь ты никто. Чужак».       Малфой сжал кулаки. Может, для неё он никто, но одно Драко знал наверняка: Елисавета знает больше, чем хочет показать. Её злость и холод — это не равнодушие. Это защита. И именно в этом он уловил подтверждение своих догадок. Она в курсе, где Грейнджер.       Драко выпрямился, бросил последний взгляд на круг в центре зала и направился к выходу. Холодный воздух обволакивал, но внутри всё закипало.

***

~ Наши дни ~

      Яркая весенняя зелень слепила глаза, и на секунду Драко пришлось прикрыть их рукой, привыкая к свету после холодных коридоров Мэнора. Воздух был свежим, тёплым, пахнул влажным асфальтом и цветущими деревьями. Он оказался в узком закоулке спального района Лондона. Здесь царила маггловская тишина: женщины катили коляски, дети с визгом гоняли мяч, где-то на открытом окне играло радио.       Драко двинулся вперёд, сунув руки в карманы бомбера. Чёрный свитер грел, но больше служил неприметной маской.       Улица была до боли знакомой. Каждый шаг напоминал о том первом визите сюда, когда он появился рядом с другими Пожирателями. Когда Драко в самый первый раз увидел другую сторону Грейнджер.       Видимость запущенности выдавала дом с первого взгляда. Стёкла покрыты слоем пыли, ставни перекошены, облупившаяся краска на дверях. Но Драко знал: это обманка. На доме стояло мощное магглоотталкивающее заклятие. Магглы не замечали его вовсе, просто проходили мимо, будто там пустота. Защита уже стояла, когда Малфой вместе с другими пожирателями нагрянули в дом Грейнджер. Это было несомненно делом рук гриффиндорки.       Он замедлил шаг, обернулся на улицу. Никто не смотрел. Никто не следил. Малфой шагнул к двери. Дерево скрипнуло, будто приветствуя знакомого гостя. Внутри пахло сыростью, старым деревом и затхлостью. Драко закрыл за собой дверь, и шум улицы мгновенно оборвался, будто его и не было.       Слизеринец шёл знакомым маршрутом: коридор, кухня, гостиная. Всё было застывшим в одном времени, будто люди, жившие здесь, не уехали, а просто испарились безвозвратно.       На кухне пахло пылью и холодным железом. Кастрюли висели на крючках, чайник стоял на плите, но всё это покрывал тонкий слой серости. Драко скользнул пальцами по столешнице, оставив едва заметную дорожку.       В гостиной его взгляд, как и прежде, притянули фотографии. На каминной полке, на стенах, даже на старом фортепиано — лица родителей Грейнджер. Улыбки, поездки, домашние сцены. Но в каждой из этих историй зияла пустота. Там, где должна была быть гриффиндорка, не было ничего. Он заметил это ещё в первый раз. Понял сразу: она стёрла себя из их памяти. Полностью, без права на оговорки. Тогда это его поразило. И сейчас снова кольнуло острое чувство. Вот она, настоящая сила. Не показная, не громкая. Решимость пойти до конца, даже если придётся вырезать себя из жизни тех, кого любишь.             В горле пересохло. Драко не хотел признавать, но каждый раз, сталкиваясь с её решениями, уважение к Грейнджер росло. Малфой задержался на последней фотографии — её родители, молодые, счастливые, сидят в саду. Место для третьего человека зияло пустотой. Он резко отвернулся и двинулся дальше.       Коридор вывел его к двери, которую он в прошлый раз обошёл. Детская. Драко замер перед ней, пальцы скользнули по дверной ручке. Сердце стучало в висках.       Он толкнул дверь, и та со скрипом отворилась, впуская его в маленькую комнату. На первый взгляд — всё просто, даже обыденно. Пыльные книги на полке, пара старых постеров на стенах, школьный столик, на котором в беспорядке лежали тетради. Кровать застелена, но покрывало местами сбилось, словно кто-то недавно сидел на краю. И в этот момент Драко почувствовал это. Аромат.       Не запах старой мебели, не пыль, впитавшаяся в ткань. А нечто другое, живое. Мягкое, почти интимное. Тёплая, ускользающая нота, как белые цветы, согретые дыханием. Едва уловимая сладость, которая будто скользила мимо, но цепляла память и не отпускала. Малфой вдохнул глубже, и сердце сжалось. Это было слишком узнаваемо. Грейнджер.       Не тень, не иллюзия. Её запах был настолько сильным, что казалось она только что покинула эту комнату. Словно ещё можно услышать лёгкие шаги, шелест страниц, её дыхание в тишине. Драко замер. Она здесь. Была здесь. Недавно.       Мысль ударила в голову резким током. И чем дольше он стоял в этой комнате, тем сильнее ощущал: Грейнджер была не сном.       Малфой прошёл к письменному столу. На нём лежали старые тетради и карандаш, будто оставленные школьницей в спешке. Но между пыльных страниц выделялась книга, которую явно трогали недавно: на её обложке не осела серость, она была открыта на середине, а края страниц чуть выгнулись. Драко склонился ближе.       Аромат усилился. Тёплый, почти личный, он словно исходил прямо от раскрытых страниц. И в этот миг он заметил рядом — кружку. Обычную, простую, с узором в виде синих полос. На дне оставалась тонкая полоска чая. Пар уже не поднимался, но когда он провёл пальцем по фарфору, тот был всё ещё чуть тёплым. Губы Малфоя дрогнули. Она здесь была. Недавно. Настолько недавно, что могла бы вернуться и войти снова.       Его дыхание участилось, в висках застучала кровь. Словно весь дом теперь дышал её присутствием. Драко сжал край стола, удерживая себя от порыва позвать её по имени. Он понимал: Грейнджер рядом.       Слизеринец вновь вернул своё внимание к книге. На пожелтевших страницах тянулись строки о путешествии: о том, как герои покидали родной дом, оставляя всё позади, и шаг за шагом искали путь в новом, чужом мире. Текст был простой, почти бытовой, но в нём ощущалась тоска по дому и одновременно надежда, что впереди — нечто большее.       Его взгляд зацепился за низ страницы. На чистом поле, где не должно было быть ни единой надписи, глаза заметили короткое слово: «Теплее»       Слово никак не вязалось с текстом. Оно выбивалось, как инородный штрих. И всё же именно оно заставило сердце Драко ухнуть вниз. Это был знак. Не просьба и не признание, а игра, вызов, оставленный только для него.       Драко вышел из заброшенного дома Грейнджеров, по пути последний раз вдохнув её аромат, и вернулся в закоулок. Щёлк, и пространство сомкнулось. Через мгновение он оказался в Малфой-мэноре, в своей комнате, и сразу понял, что что-то не так.       Комнату убрали домовики: беспорядок исчез, рубашка, брошенная на пол, аккуратно висела в шкафу. Кровать была заправлена идеально, словно в ней никто не спал. Но проблема была совершенно не в этом. За столом сидел человек.       Светлые ровные волосы спадали ниже плеч, на солнце они отливали золотым блеском. Девушка медленно поднялась и повернулась к Драко. Ну только её здесь не хватало…       Алёна теперь выглядела совершенно иначе, нежели в Яхонте. Взрослая, собранная, от неё веяло опасностью. На девушке была чёрная облегающая футболка, поверх был накинут черный свитер, который она завязала на шее, и образ дополняла короткая юбка в складку. На левом запястье вызывающе зиял чёрный знак Пожирателей смерти. Она улыбнулась. Улыбка вышла мягкой, даже почти домашней, но от неё мороз пошёл по коже. — Привет, Драко, — её голос прозвучал низко, сдержанно, словно она репетировала эту встречу не один час. — Я так долго тебя ждала.       Алёна скользнула взглядом по нему, прищурилась и медленно сделала пару шагов в сторону Малфоя. — Где ты был? — спросила тихо, с какой-то почти домашней теплотой. — Исчезаешь — возвращаешься. Ты что, совсем обо мне забыл? Драко расстегнул и бросил бомбер на кресло. — Ты ошиблась адресом, Алёна. Заботы обо мне — не твоя обязанность. Она рассмеялась негромко, будто Драко рассказал ей забавную историю из жизни. — Странно слышать это от тебя. Я думала, ты умнее. — Ты слишком много думаешь, — холодно бросил Малфой.       Слизеринец раскрыл дверцы шкафа и убрал в него свой свитер. Парень достал новую белую рубашку, надел её и начал монотонно застёгивать пуговицы. — Может быть, — её улыбка стала дерзкой. — Но я вижу, как ты на меня смотришь. Всё это упрямство, холодность — маска. Драко Малфой не может оставаться равнодушным к тому, что прямо перед ним. Он повернулся к ней, его взгляд был холодным, почти насмешливым. — Правда? Тогда скажи, Алёна: если у тебя такие чувства, то зачем ты трахаешься с Блейзом? Улыбка на её губах дрогнула, но не исчезла. Она только шагнула ближе, будто бросая вызов. — С Блейзом… это ничего не значит. Просто физика. Никакой души. Если бы мы с тобой были вместе ещё два года назад, то не было бы никакого Блейза. — Ни тогда, ни сейчас, — ровно сказал Драко, — ты меня не интересовала и вряд ли когда-то будешь. Она театрально прижала ладонь к груди, изображая обиду. — Жестоко, — протянула с игривой усмешкой. — Но я не сержусь. Ты всё равно поймёшь, что мы с тобой просто созданы друг для друга. — Ты бредишь, — Драко едва заметно усмехнулся. — О нет, — её глаза блеснули азартом. — Я иногда разговариваю с Нарциссой. Твоя мама такой замечательный человек. Её мысли, её вкус, её взгляд на мир и на семью — всё так схоже с моим миром. Мы очень похожи, Драко. Это знак. Мы просто обязаны быть вместе. Его лицо окаменело. Он сделал шаг к ней и сказал резко, как отрезал: — Хватит. Говори, что ты хотела, и убирайся. Я не в настроение сегодня с тобой вести бредовые разговоры. Алёна чуть отпрянула, но быстро оправилась и заговорила мягче: — Я хотела только одного… увидеть тебя. Побыть с тобой рядом. Сегодня такой замечательный день. Мы могли бы с тобой прогуляться по окрестностям Мэнора. — Что ты хотела на самом деле? — он повторил твёрдо, глядя ей прямо в глаза.       Пауза повисла между ними. Алёна медленно двинулась вперёд, её шаги были лёгкими, почти неслышными. Она обошла его со спины и, прежде чем он успел отстраниться, обвила руками его талию, прижалась ближе. Её дыхание коснулось его шеи — тёплое, слишком личное. — Ты зря так сопротивляешься, — прошептала она, её голос звучал мягко, почти ласково, но в каждой ноте слышалась опасная вера. — Тёмный Лорд не против нас. Он видит дальше, чем ты. Он для меня словно отец, и я знаю — он ведёт меня туда, где моё место.       Она скользнула ладонью по его груди, цепляясь пальцами за тонкую ткань рубашки, и продолжила: — Мы с тобой должны быть вместе, Драко. Вдвоём мы станем самой сильной и могущественной семьёй после его победы. Ты можешь отрицать сейчас, можешь злиться, но однажды поймёшь… я — твоё будущее.       Драко резко перехватил её запястья и оттолкнул прочь, разрывая слишком тесный контакт. Он развернулся, встретившись с ней взглядом, и его голос прозвучал глухо и твёрдо, как сталь: — Ты ошибаешься.       Алёна лишь усмехнулась, не обижаясь, и выпрямилась. В её глазах мерцала странная нежность, фанатичная и пугающая. — Нет, Драко, — сказала она почти шёпотом, словно уговаривала ребёнка. — Ты не понимаешь. Ты просто боишься признать очевидное.       Алёна скользнула мимо него, двинулась к двери и, задержавшись у порога, обернулась. Светлые волосы скользнули по плечам, улыбка снова стала мягкой, почти домашней. — Ладно. На сегодня больше настаивать не буду. Она сделала паузу, её глаза вспыхнули знакомым фанатичным блеском. — Но завтра, Драко, — каждое слово прозвучало отчётливо, — Тёмный Лорд будет ждать тебя. У него есть для тебя поручение. Малфой оставил её слова без ответа. — До завтра, — добавила Алёна тише, с интонацией, будто обещала свидание.       Дверь тихо захлопнулась. Драко остался один в идеально убранной комнате. Воздух всё ещё хранил её терпкий, чужой аромат. Он сжал кулаки до боли. Внутри кипела ярость, но лицо оставалось непроницаемым.

***

~ Три года назад ~

      Время в Яхонте тянулось мучительно медленно. Дни сливались в один и тот же узор: занятия, холодные коридоры, трапезный зал с круглыми столами, однообразные лица. Никакой информации о Грейнджер. Ни слухов, ни случайных упоминаний. Её след обрывался, словно она исчезла навсегда.       Елисавета, будучи единственной ниточкой, ясно дала понять, что ничего не скажет. Каждый раз, когда Драко пересекался с ней в коридоре или на занятиях, он чувствовал её холодный, ледяной взгляд. В нём не было ни угрозы, ни интереса — только непробиваемая стена.       Малфой вёл себя сдержанно. Он не искал конфликтов, не лез на рожон, а просто учился. В голове у парня проскальзывала мысль, что он мог что-то узнать у Ивана, для этого Драко нужно было наладить с ним хоть какой-то контакт. Но куратор будто растворился. Несколько недель подряд Мельникова нигде не было видно.       Всё абсолютно было ужасно: и эта странная школа, и эти ученики со своей магией, даже преподаватели ему не нравились. Лишь один человек, проявивший к Малфою интерес, скрашивал серые будни. Алёна Чернова.       На первый взгляд она была такой же странной, как и все. Сидела за отдалёнными столами в трапезной, почти не смеялась, держала со всеми дистанцию. Но однажды в библиотеке, когда Драко просматривал пыльные фолианты, её голос прозвучал рядом неожиданно тепло: — Тяжело?       Он поднял глаза. Алёна стояла напротив, держа под мышкой стопку книг. Её волосы чуть растрепались, на щеках горел лёгкий румянец. Драко скользнул взглядом по её стопке и, машинально постучав пальцем по строкам, ответил: — С этими? Терпимо. — Я не о книгах, — тихо сказала Алёна, кивнув на него. — Тебе здесь не по себе. Драко посмотрел на неё холодно. — Ты всегда так любишь лезть не в своё дело? Алёна чуть усмехнулась, но не отступила. — Просто заметила: тебе здесь тяжело. Он фыркнул, перевернув страницу. — Справлюсь. — Верю, — её голос прозвучал спокойно. — Но знаешь, ты совсем не такой, как о тебе говорят. — А что говорят? — он вскинул бровь. — Что ты надменный аристократ. Что в вашей стране твоя фамилия значит многое, и ты этим пользуешься, — спокойно ответила она. — Но я вижу другое. Ты одинок. Малфой замер, но ничего не сказал. — Я тоже одна, — добавила она после паузы. — Моя семья… ну, скажем так, мы не ладим. Я живу здесь почти круглый год. Привыкла. Но так и не смогла прижиться, порой хочется поговорить с кем-то не об учёбе, а просто.       Алёна посмотрела на него внимательно, и в её глазах не было привычного холода. Взгляд был спокойным, и в нём читалось тихое желание быть услышанной. — Думаю, ты сильнее, чем кажешься. Но даже сильным иногда нужен собеседник, — добавила она и чуть улыбнулась.       Драко впервые за долгое время не почувствовал раздражения. Её слова не требовали ответа, не навязывались. И разговор потёк сам собой: о книгах, о странных традициях Яхонта, о том, что в Англии — одни привычки, а здесь совсем другие.       С этой странной девушкой оказалось неожиданно легко. Она говорила просто и без нажима, будто между делом, и в то же время не навязывалась. Алёна держала нужную дистанцию и своим присутствием снимала тяжесть одиночества. Для Драко это стало почти отдыхом, редкой передышкой в вязком течении однообразных дней.