Часть 8: Все окончательно запутались в своих чувствах.

Яркий, нестерпимый свет ударил по глазам, заставив Маку поморщиться. Голова раскалывалась, во рту было сухо, а тело казалось чужим, тяжелым и непослушным. Она попыталась пошевелиться, но ничего не вышло. Где она? Что произошло? Последнее, что она помнила, было... Кид. Их разговор. Расставание. "Мака! Моя милая Мака! Ты очнулась!" — над ней склонилось заплаканное, но бесконечно счастливое лицо Спирита. Его голос был полон такой безудержной радости, что Мака невольно улыбнулась сквозь боль. Рядом с отцом стоял доктор Штейн, его взгляд был внимательным и отстраненным, как обычно. Он быстро провел несколько тестов, записывая что-то в свой блокнот. Штейн: "Сознание вернулось," — констатировал он сухим тоном, от которого, впрочем, веяло облегчением. — "Но как я и предполагал, есть амнезия. Скажи, Мака, что ты помнишь?" Мака нахмурилась, пытаясь собрать разрозненные обрывки. Образы были мутными, словно сквозь запотевшее стекло. — "Я... я помню, как мы... как мы разговаривали с Кидом. В коридоре академии."— сказала она. А про себя подумала — "И потом... потом мы расстались. Да. Мы расстались." Сердце Спирита сжалось. Штейн лишь кивнул, его взгляд стал еще серьезнее. — "Это ожидаемо. Твое сознание заблокировало самый травматичный период. Не пытайся сильно думать об этом.  воспоминания вернутся, но не сразу. Они могут вернуться сами, а могут и нет. Главное, что ты здесь, с нами." Мака пыталась сесть, но голова закружилась. Спирит нежно помог ей, подложив подушку. Спирит: "Мака , ты была в коме, милая. Долго. Очень долго. Мы все так беспокоились!" Мака прошептала: "В коме?", " Кто... кто был со мной?" Спирит принялся перечислять: "Мы все! Я, конечно же, я! И Лиз, и Патти, и Цубаки, и Хрона... Они все приходили, милая. И даже Блэк Стар иногда заглядывал, хоть и шумел слишком сильно." Он не упомянул Соула. Не потому, что хотел скрыть, а потому что в своей отцовской радости просто забыл упомянуть того, кто был постоянно рядом. Или, быть может, он подсознательно чувствовал напряжение между ними и считал, что Соул сам должен будет рассказать. —— Тем временем, Соул был в парке. После того, как Мака прошептала имя Кида, он не мог найти себе места. Он ушел из лазарета, его сердце разрывалось от боли и ярости. Он провел ночь, бродя по пустым коридорам Академии, а затем заперся в своей комнате. Когда на следующий день до него дошли новости, что Мака очнулась, вместо облегчения он почувствовал лишь новую волну жгучей боли. Она очнулась. И теперь, скорее всего, она будет искать Кида. Все его усилия, все часы, проведенные у ее кровати, все его молитвы – все это было напрасно. Он чувствовал себя самым жалким и униженным человеком на свете. Он начал избегать Маку. Это было несложно в первое время, пока она восстанавливалась в лазарете. Он находил оправдания, чтобы не ходить туда. "У меня тренировка", "Меня наказали, и я разбираю книги в библиотеке", "Я неважно себя чувствую". Он знал, что это трусость, но не мог заставить себя пойти к ней. Он боялся увидеть в ее глазах пустоту, когда она посмотрит на него, или, что еще хуже, увидеть, как она и не вспоминала о нем. Мака, едва оправившись, стала выходить на короткие прогулки по коридорам Академии. Она чувствовала себя странно, словно жила в чужом теле, а мир вокруг был немного нереальным. Она встречала друзей, которые обнимали ее, плакали от радости. Но одного лица не было. Соула. "А где Соул?" — спросила Мака однажды у Цубаки, когда они сидели в общей зоне отдыха. Цубаки запнулась, ее обычно спокойные глаза забегали. "Он... он очень занят, Мака. Ты же знаешь, он много тренируется. И он... он очень переживал за тебя." — быстро протараторила Цубаки. Мака нахмурилась. "Очень переживал"? Но почему он не пришел? Ведь все остальные пришли. Ей было странно и немного обидно. —— Несколько дней спустя, когда Мака уже смогла более уверенно ходить, она сидела в своей комнате, пытаясь читать. Дверь тихонько открылась, и на пороге появился Кид. Он выглядел серьезным, его обычно безупречная одежда была чуть помята, а волосы растрепаны – знак того, что он тоже через многое прошел. "Мака…" — произнес он, его голос был тихим, почти неуверенным. — "Можно войти?" Мака кивнула, отложив книгу. — "Конечно, Кид." Он вошел, закрыл за собой дверь и остановился в центре комнаты, словно не зная, куда деть руки. Кид: "Я... я хотел поговорить с тобой. Наедине." Мака подняла на него вопросительный взгляд. Мака: "О чем?" Кид глубоко вздохнул, собираясь с духом. — "О том, что произошло. О нашем расставании. И о том, что случилось потом. Мака, я... я знаю, что это было тяжело для тебя. Мое поведение... Я был не прав, моя неспособность быть рядом, когда ты нуждалась во мне. Я был слеп. Я был эгоистичен. И я очень, очень сильно сожалею." Он сделал шаг вперед, его глаза были полны искреннего раскаяния. — "Я знаю, что не могу изменить прошлое. Но я хочу... я хочу все исправить. Я понял, как много ты для меня значишь. Как сильно я ценю тебя. Мака, пожалуйста... давай попробуем заново. Я обещаю, я буду другим. Я буду лучше. Я буду тем, кто тебе нужен. Я хочу вернуть наши отношения." Мака слушала его, ее лицо было непроницаемым. Она помнила их расставание, помнила боль, которая тогда ее пронзила. Но сейчас... сейчас, когда он стоял перед ней, произнося эти слова, она не чувствовала ничего, кроме странной отстраненности. Словно это происходило не с ней, а с кем-то другим. В ее памяти была пустота там, где должны были быть эмоции, связанные с ним. Она покачала головой, и для нее самой это стало неожиданностью. — "Кид... Я ценю твою искренность. И я... я верю, что ты сожалеешь. Но... я не могу." Кид вздрогнул, его глаза расширились. А Мака сказала: "Я не знаю," — честно ответила Мака. — "Я помню, что мы расстались. И я помню, как мне было больно. Но... сейчас, когда ты говоришь об этом, я не чувствую ничего. Словно... та Мака, которая тогда любила тебя, исчезла. Или изменилась. Это не ты. Это я. Мне просто... это не кажется правильным. Я не чувствую... того, что должна была бы чувствовать." Кид стоял в молчании, его плечи поникли. Он был разочарован, но в его глазах не было злости, только боль и понимание. — "Я понимаю," — тихо сказал он. — "Я причинил тебе слишком много боли. Возможно, ты права. Возможно, это слишком поздно. Но знай, Мака, я всегда буду рядом, если тебе что-то понадобится." Он повернулся и вышел, оставив Маку одну, размышляющую над странностью своих собственных чувств. Она должна была быть счастлива, что он вернулся. Она должна была хотеть вернуть его. Но она этого не хотела. Что-то изменилось. Что-то внутри нее. —— Соул, тем временем, продолжал свою добровольную изоляцию. Он проводил время в спортзале, молотя по тренировочным манекенам, или в своей комнате, играя на пианино мрачные, диссонирующие мелодии, полные гнева и отчаяния. Он чувствовал себя преданным, брошенным, и его ревность росла с каждым днем, как ядовитый цветок. Однажды, когда он проходил по коридору, пытаясь незаметно проскользнуть мимо общей зоны, его окликнул оглушительный голос. — "Эй, Соул! Куда прячешься?" — Это был Блэк Стар. Рядом с ним стояла Цубаки, которая выглядела немного смущенной. — "Привет, Блэк Стар," — буркнул Соул, пытаясь пройти мимо. Но Блэк Стар, как всегда, был полон энергии и болтовни. Он схватил Соула за плечо. — "Ты не поверишь, что я слышал! Мака и Кид! Они вроде как снова сошлись! Ну, почти!" Соул замер, его внутренности скрутило в тугой узел. — "Что? О чем ты говоришь?" Блэк Стар рассмеялся, совершенно не замечая, как меняется лицо Соула. — Ну, они там разговаривали в ее комнате, и Кид такой: "Я хочу все исправить, Мака!" А она такая: "Я не знаю!" —  Ну, ты понимаешь! Это же классика! В конце концов, они ведь идеальная пара, да? Гений и симметричный псих! Помнишь, как они были вместе? Они просто созданы друг для друга! Это же судьба! Цубаки попыталась вмешаться. — "Блэк Стар, это не совсем так..." Но Блэк Стар был уже на своей волне. — "Да ладно, Цубаки, не притворяйся! Все же знают! Мака и Кид — это как... как я и сила которая покорит богов! Просто Мака, наверное, не до конца пришла в себя!" Слова Блэк Стара били по Соулу, как удары лезвием ножа. "Они говорили.", "Кид хотел ее вернуть.", "Она не сказала "нет",", "она сказала "я не знаю"". "Идеальная пара,", "Созданы друг для друга.", "Судьба.". Кровь прилила к его лицу. Его кулаки сжались. Все его страхи, все его усилия — все это казалось бессмысленным. Она даже не вспомнила его, но Кида — да. И теперь она, возможно, вернется к нему. Ревность, смешанная с яростью и чувством глубокой несправедливости, взорвалась внутри него. Он чувствовал, как его душа дрожит от неконтролируемого гнева. Он хотел кричать, бить, разрушать. Он хотел, чтобы Блэк Стар заткнулся, чтобы весь мир заткнулся! — "Заткнись, Блэк Стар!" — прорычал Соул, его голос был низким и угрожающим, глаза горели красным. Он резко развернулся и ушел, оставив озадаченного Блэк Стара и обеспокоенную Цубаки. Соул не мог больше этого выносить. Он был растоптан. Его любовь, его преданность, его боль — все это было ничего по сравнению с именем, которое она прошептала, и тем, что она, по слухам, делала теперь. Он был зол на Маку за то, что она его не помнит. Зол на Кида за то, что он посмел вернуться. И зол на себя за то, что позволил себе так сильно влюбиться в ту, которая, кажется, никогда не будет с ним. Его избегание Маки превратилось из защитной реакции в настоящее, осознанное отторжение. Он больше не хотел быть рядом с ней, если она не помнила его, если она выбрала другого. И это было лишь начало его падения в пучину ревности и отчаяния.