Глава 3. Ласточки Бенкендорфа

По коридору Зимнего дворца эхом раздавались тяжёлые шаги и цоканье каблуков, звук затих у дверей в Государев кабинет. И пришедший постучал. — Войдите. — тихий, но твёрдый послышался голос. Пришедший помявшись пару секунд, взялся за золоченую ручку двери и вошёл. Максим Яковлевич подошёл к массивному, рабочему столу. Николай поднял на него уставшие глаза, откинулся на спинку кресла и тяжело вздохнул. — Ласточки Бенкендорфа поползли?(1) — спросил Романов. — Да. — краткий, но твёрдый ответ прозвучал в гнетущей тишине царского кабинета. — И что же они щебечут на этот раз? — Николай отвёл свой взгляд и стал всматриваться в окно, смотря на непривычно тёплый осенний Петербург. В этом теплом Петербурге не было строго и непоколебимого жандарма, не было Александра, который грел душу Николаю. В Петербурге сейчас было тепло и хорошо всем, всем кроме Царя. Всё было по-прежнему, дети играли в ворохе золотистых и красных, опавших листьев, дворники их подметали собирая в кучи, а Николай неделями тухнул в своём тёмном кабинете освещенным только тусклыми свечами. — О том, что Царь сошёл с ума пытаясь найти своего верного пса? — продолжал Николай ледяным тоном. Максим Яковлевич лишь кивнув, но после аккуратно положил на стол перед Государем тонкую папку. Николай глянул на папку, перевёл свой отрешенный взгляд на подчинённого и приподнял бровь в вопросительном жесте. — Это то, что вы искали эти месяцы. Мы знаем где он может быть, — перейдя на полу шёпот он добавил и чуть склонился к Царю— Мы знаем, где Александр Христофорович. Лёд в глазах Николая тронулся, он открыл папку и стал судорожно изучать показания. — Один из гвардейцев всё же смог рассказать что случилось, он был в полу сознании когда мы начинали опрос о произошедших событиях, но вчера он смог дать показания. Это был один из солдат в отряде с Бекендорфом. Всё началось когда они шли к одной из башен, тогда прозвучал….

*****

Мы шли по узкому коридору форта перепрыгивая через лежащие тела мертвых турков. Мы двигались к одной из башен, с которой обстреливали наших солдат. Бенкендорф шел впереди, а я за ним. Наш отряд решил раздался на две команды, чтобы зайти на башню с двух сторон. Впереди прозвучал рок, после — взрыв, который снёс стену коридора впереди нашей части отряда. Взрывной волной нас повалило друг на друга, мы попадали на пол, выронив шпаги и мушкеты, больно ударяясь разными конечностями тела. С двух сторон на нас понеслись разъярённые турки. Мы успели подобрать оружие перед тем как начался жестокий, кровавый бой. Мы долго бились, резали и стреляли, но тут прозвучал ещё один взрыв. Бенкендорфа задело, и он спиной упал на меня, придавив своим телом. Я приподнял голову, которой сильно ударился о каменный пол, залитый кровью соотечественников и врагов. Страшная рана красовалась на руке Александра Христофоровича, кровь промочила рукав мундир его, мой мундир и уже стала окрашивать новым красным оттенком пол под нами. Бенкендорф закряхтел и стал приподниматься, но тут его под руки схватили турки и уволокли внутрь форта. Я пополз за ними, услышал как они говорили о том чтобы спрятать их в крепости на побережье. На грузинской стороне. А после я уже ничего и не помню, меня ударили по голове.

*****

— Крепость на грузинской стороне… Там всего лишь одна мне известная крепость — Петра (2) — Николай долго вглядывался в документы, а после шёпотом добавил — зачем же они забрали его. — Есть предположение, Ваше Величество — Николай снова вопросительно посмотрел на Максима Яковлевича — заманить вас в крепость и убить, посадив на трон вашего младшего сына с регентством Феликса Константиновича*. — С какого Пушкинского дуба… им ставить в регентство Козловского? — Ласточки Бенкендорфа донесли до третьего отделения информацию о том, что граф Козловский переписывается с турецким падишахом. — Вот как, — Николай, качнув головой, встал и подошёл к небольшому столику, плеснув из хрустального графина в бокал вино и сделал глоток. Вино сейчас совсем не приносило удовольствия, оно безвкусным и ледяным соком лилось по горлу. — Что прикажите делать, с Его Сиятельством, министром? — Николай повернулся в пол-оборота, его взгляд снова похолодел. — Пока ничего особенного, но следите за ним, пустите самых лучших людей, перехватывайте письма из его переписки с Махмудом. — Слушаюсь, Ваше Величество — Фон Фок поклонился. Николай махнул рукой отпуская, и Максим Яковлевич поспешил удалиться, оставив Николая в раздумьях. Вечером того же дня Романов снова запрыгнул на своего коня и понёсся через лес к своему любимому полю. Его руки плели венок из красных цветов, а мысли летали далеко в прошлом. — Коль, если когда-нибудь я попаду в плен или погибну, ты будешь по мне скучать? — спросил Саша смотря прямо в душу своими невозможными глазами. — Я не просто буду скучать, я брошусь за тобой, а если умрёшь, один Господь ведает, что будет со мной. Может сойду с умру с горя, ведь тебя не будет рядом, Mon cher ami*. — Коля, но я же когда-нибудь всё равно умру. — Да, как и я, но если ты умрешь от рук недругов или в плену, я себя не прощу за бездействие. Александр нагнулся и взял небольшой мак, посмотрел на царский китель и аккуратно закрепил цветок между аксельбантом и пуговицей. — Красиво… — Красиво. Знаешь, пока я тебя ждал, сделал кое что, — Александр подошёл к дереву на окраине поляны и поднял его с массивных,выступающих корней маковый венец и вознёс его на тëмно-русые волосы Николя.