Четыре

Пять утра. Город еще спал, спрятанный в туманоое одеяло сна, а небо только начинало расплетать свет между крышами. Лив стояла на балконе с сигаретой, сутулив плечи от прохлады. Ветер трепал её пучок, щекотал шею, цеплялся за край тонкой майки и короткие домашние шорты. В груди была легкая тревога. Один из последних экзаменов ждёт её сегодня. Всё должно быть решено. А девушке будто всё равно. Лив глубоко затянулась. Никотин не помогал, но хотя бы напоминал, что она ещё живая. В этот момент за её спиной скрипнула дверь. Из соседской половины балкона вышел её ночной сосед. Высокий, растрёпанный, с заломами на футболке и лицом, которое казалось одновременно и усталым, и непроницаемым. Парень, из-за которого она не раз просыпалась посреди ночи, потому что кто-то где-то «очень вдохновенно» играл на гитаре. Их разделяла только железная перегородка — формальность, не более. Глаза встретились. — Утречко доброе, — хрипло выдал он, поднимая руку с сигаретой в воздух. На губах не было улыбки, но голос звучал будто с ленивой насмешкой. Лив кивнула, собираясь уйти внутрь, но парень неожиданно добавил: — Хоби. Ну, типа, если мы уже так часто пересекаемся тут, может, будет не лишним знать имена? — сказал он, медленно затягиваясь. Лив застыла. То ли от неожиданности, то ли от того, как это было сказано. Казалось, ему всё равно. Но если бы и правда всё равно — он бы не стал говорить с ней, правда? Девушка на секунду задумалась, не слишком ли много надумывает. — Лив, — просто ответила она и ушла в квартиру, не оглядываясь. Сама квартира была небольшой, но уютной. Всё рядом: кровать, стол, окно. Вещи разбросаны. Эмоциональный бардак отражался в пространстве, как в зеркале. Только один угол был особенным, там стоял её скейт. Разноцветный, с наклейками и царапинами, её единственный любимый предмет. Такой родной. Лив быстро одела свободные штаны, худи, закинула в рот последний кусок бутерброда и вышла. На улицах ещё было пусто. Она пробежала по лестнице, щёлкнула замком и вылетела в утро, становясь на скейт прямо с порога. Город только просыпался, ветер стал чуть теплее. Лив неслась по пустой дороге, будто хотела оставить себя вчерашнюю позади. И не знала, что с балкона за ней всё ещё смотрели. Хоби затушил сигарету о железный край и всё так же хрипло усмехнулся себе под нос. Колёса скейта шуршали по асфальту. В парке было тихо, даже птицы ещё не набрали голос. Лив каталась без цели, просто чтобы чувствовать движение. И, к её удивлению, настроение поднялось. Это случалось все реже. Обычно всё казалось выцветшим, но сейчас что-то все таки щёлкнуло. Она ехала и думала: «Мне не нужен человек-паук, чтобы вытаскивать из-под обломков. Мне бы того, кто вытащит меня из... меня?». Телефон завибрировал. 7:05. Время идти домой. Одним движением Лив подкинула скейт ногой, поймала его и побежала вверх по ступенькам. Дома осушила кружку воды, переоделась, в спешке собирала сумку, наслаждаясь внезапной — и столь редкой — тишиной. Хоби, скорее всего, спал. «Наконец-то,» — подумала девушка и усмехнулась. В голове невольно всплыл его образ. Всё в нём казалось… непринуждённым. Ни напряжения, ни старания быть кем-то. Был ли он счастлив? Лив не знала. Да и зачем ей это, ведь она собиралась на экзамен.

***

Сдано. Галочка поставлена, но сердце не ёкнуло, плечи не опустились с облегчением. Лив шла домой с пустотой в груди и мыслями: «Иэто всё? Вот так?». Возле дома свернула к пекарне. Новое место, пахнущее ванилью, тестом и корицей. Взгляд упал на витрину с пончиками. Цветные, глупые, сладкие. Ни к чему, но манили. — Четыре, — сказала она. И не знала, зачем. Один съела по дороге. У подъезда, поднимаясь на этаж, мимо двери Хоби, её вдруг кольнуло. Лив зашла, достала тарелку, положила два пончика, аккуратно поставила под его дверью и постучала дважды и тут же скрылась у себя. Прислонилась к двери, тихо хихикнула почти сама себе. Через пару минут выглянула и тарелка была пуста. — Прикольно, — выдохнула девушка с улыбкой. «Может, не всё выцветает.»

***

Вечер закутал всё в серые отблески. Лив снова стояла на балконе, в руках кружка с остатками холодного чая, но больше всего её занимал не вкус, а соседская дверь. Глупо, но взгляд всё время метался туда. Как будто сам по себе. «И зачем ты вообще надеешься? Один день. Один "утречко доброе". И всё, ты уже выглядываешь?» Но он вышел. Хоби. В тех же чёрных джинсах, растянутой футболке и с привычно лентяйским выражением лица. Посмотрел на неё, задержал взгляд и… развернулся обратно. Лив не успела ничего сказать и просто осталась стоять. В голове что-то пронеслось. Избегает? Но через тридцать секунд дверь снова скрипнула. Парень вышел, подошёл к перегородке, и, не глядя Лив в глаза, протянул руку. В ней была самодельная заплатка, вырезанная в форме молнии, с вышитыми по краям чёрно-красными нитками и металлическими шипами. Хоби хмыкнул: — Не люблю быть должным. Даже за пончики. Баланс, понимаешь? Девушка подняла бровь, принимая, и саркастично улыбнулась: — Да уж. Это точно то, чего не хватало моему скейту. Прямо просился агрессивный шип в комплект к розовой краске. — Вот и говорю, баланс, — пожал плечами он. Оба замолчали. Город под ними жил: машины, чьи-то шаги, лай собаки. Но между ними стояла тишина, будто отдельное пространство. И было в ней удивительное спокойствие. — Ты собираешься сегодня снова шуметь? — вдруг спросила Лив, отпивая чай. Он коротко, но искренне засмеялся. — Ага. До последнего. Завтра ночью концерт. Подвал на 8-й улице. Адская акустика и запах гари. Всё как надо. Пауза. — Можешь заглянуть. Если не боишься оглохнуть и стать моей фанаткой. Лив фыркнула: — Подумать надо. Я, знаешь ли, не каждый вечер хожу в логово подпольных революционеров. — А зря. Там хотя бы настоящие люди. Она не ответила. Только кивнула, всё ещё глядя на огни вдалеке. Словно они могли подсказать, идти или нет. — Думаешь часто? — вдруг спросил Хоби. — О том, что по-настоящему хочешь? — Постоянно, — ответила девушка быстро. Потом уточнила: — Но в основном, чтобы понять - я вообще что-то хочу, или просто бегаю по кругу. — Как крыса в колесе? — Как человек на скейте. Вроде движешься, а вроде стоишь на месте. Он кивнул, затянувшись сигаретой. Потом сказал: — Я вот думаю, может, дело не в том, чего хочешь. А в том, что ты готов делать ради этого. Ну типа… жертвовать сном, тишиной, мнением окружающих. — Ты хотел сказать "чужим сном" , — усмехнулась Лив. — Ну и им в том числе. Тишина снова вернулась, но теперь она была тёплая. Словно между ними пролег хрупкий мост. Они почти одновременно кивнули друг другу и зашли в свои квартиры. Лив открыла шкатулку, где хранила мелочи с важным смыслом, и аккуратно положила туда ту самую заплатку. «Баланс, значит…» — подумала она.

***

Ванна была наполнена паром и запахом мятной пасты. Лив стояла перед зеркалом, вытирая лицо полотенцем. Капли воды стекали по шее, смешиваясь с почти чужим теплом, которое шло изнутри. Она посмотрела на своё отражение: тень усталости под глазами, чуть спутанные волосы, тонкая линия плеч, слегка дрожащая от свежести воздуха. И вопрос, который вырвался сам собой: — Я правда хочу на этот концерт? Перед мысленным взором сразу встал образ: Хоби на сцене. Его глаза прищурены от света, движения хаотичные, как и его причёска. Он и есть шум. И она где-то в зале, среди других, но почему-то будто ближе всех. «С чего ты решила, что ближе?» Лив вдруг искренне улыбнулась. Такая улыбка не появлялась на её лице... сколько? Месяц? Год? «Этот сосед кормит меня чувствами, как хлебом птиц.» И ведь не делает ничего особенного. Он просто сказал своё имя. Отдал клочок себя в виде вышитого шипа. Предложил заглянуть в его мир на один вечер. И всё. Не друг. Не любимый. Даже не близкий. Но мысли о нём разрастались, как чернила в воде. И самое странное — Лив не пыталась это остановить. Ей хотелось думать о нём. Хотелось планировать. Хотелось пойти. Закрутив волосы в нетугую косу, она вышла из ванной. Легла в постель, притянула одеяло до подбородка. Было тепло и тихо. Но вдруг он – шум. Гитара рванула стену, словно проверяя: не устала ли она держать между ними границы. Звук был громкий и удивительно родной. Раньше он раздражал, теперь будто бы даже забавляет. Лив прислушалась. Закрыла глаза. Под подушкой одна ладонь сжала край одеяла, другая лежала на груди. — Ладно... — прошептала она в полумраке. — Пойду. Утром начнётся обычный день, но теперь в нём будет точка. И эта точка — его выступление.