Момент

Шесть утра. Лив открыла глаза. Она всегда просыпалась рано, но сегодня что-то было иначе. Воздух, пробирающийся через приоткрытый балкон, бодрил лучше кофе. Девушка лениво листала ленту в телефоне, иногда даже улыбаваясь мемам. Мысленно перебирала образы: "А если в джинсах? Или всё-таки юбку?" Но сначала завтрак. На кухне зазвучала лёгкая музыка. На плите шипел бекон, ловко резались овощи, яйцо разбивалось в сковородку уверенным щелчком. Лив даже застелила кровать, убрала вещи, закинув их в корзину. И это всё просто так, потому что хотелось. Она чувствовала, как будто внутри открылось окно. Туда заходил свет, и тишина перестала быть глухой. «Сегодня концерт на восьмой улице. В одиннадцать. Хоби будет ждать.» Она не писала ему и не звонила. Не хотелось разрушать то тонкое ощущение, что между ними что-то само складывается. Но день тянулся предательски. В голове вертелись выдуманные сценарии: "А если я туда приду и буду выглядеть глупо?" "А если они все там как… настоящие, шумные, свободные, а я просто скромная соседка?" "А если мне станет плохо, страшно, одиноко? Хоби ведь… поддержит? А если нет?" Слишком много вопросов. Лив вздохнула и вытащила скейт. Села на пол, начала украшать его: добавила ту самую нашивку, обвела белым маркером пару фраз, наклеила значок в виде пылающего сердца.

***

У шкафа Лив стояла с тем особым выражением лица. Рука потянулась за самой дерзкой юбкой, которую она обычно прятала "на потом". Колготки-сеточки порваны, но теперь это выглядело как стиль. Массивный пояс, кофта с открытым плечом, старая, но любимая куртка с цепочками. Украшения. Всё на максимум: кольца, подвески, цепи. Никаких "поменьше, скромнее". Глаза тёмные, выразительные. Волосы распущены с лёгкими волнами. Лив смотрела в зеркало и не чувствовала неловкости. И всё это от него. Хоби заразил её.

***

Часы показывали 22:00. Девушка надела наушники, сунула скейт под мышку, бросила взгляд на балкон — пусто. Лив вышла из квартиры и остановилась в подъезде на секунду. Сердце билось быстрее. «Чуть-чуть волнительно.» Она усмехнулась. — Чуть-чуть?.. — прошептала и вышла в ночь. Скейт скользил, отражая неоновые отблески витрин. Лив проезжала цветные улицы. Граффити, вывески, шумные машины. Она была внутри города, не просто наблюдала его. На равных с такси и огнями. «С чем я вернусь с этого концерта? С каким ощущением?» Вопрос оставался без ответа. Он был дверью, которую только предстояло открыть. И вот восьмая улица. Там, у неприметного входа в здание с облупившейся штукатуркой, стоял он. Хоби. Расслабленный, но вдвойне заряженный. Шипы, кожа, цепи, пирсинг, чёрные ногти, старая футболка с прорезями, надписи. Они стояли друг напротив друга без стен, перегородок, балконов. Даже тот самый Хоби, живущий, будто весь из движения и шума, на секунду замер, будто не знал, что сказать. Лив хотела было протянуть руку, может, обнять? Или просто хлопнуть по плечу? И в этот момент парень сам развёл руки в сторону, как будто говорил: «Ты чего стоишь, иди уже». Лив шагнула вперёд. Он крепко обнял. Без намёка на флирт, но в этом касании было подтверждение того, что она не зря пришла. С её ростом она уткнулась головой в его грудь. — Осторожнее, малявка. Одной из моих побрякушек можно выколоть глаз. Лив засмеялась. Мысленно отметила, как сильно билось его сердце и как живо от него пахло металлом, потом, кожей, городом. Хоби был как огонь. Не тот, что греет в камине. А тот, что может разнести всё к чёрту. Или спасти от замерзания. — Пошли, — кивнул он, держа дверь. Подвал был старый, но жилой. Сырая бетонная лестница вела вниз, и с каждым шагом звук становился громче. Свет тусклый, мерцающий. Где-то гудели провода, стены были исписаны маркерами, наклейками, кляксами краски. Толпа пестрая. Кто-то с ирокезом, кто-то в корсете, кто-то с раскрашенным лицом. Но никто не смотрел странно. Здесь все были странными по умолчанию. Хоби провёл Лив через полутемный коридор к сцене. Там, где валялись кабели, стояли усилители, кто-то курил прямо под надписью "НЕ КУРИТЬ". Он сказал: — Тут стой. Через минут десять я выхожу. Не теряйся. И подмигнул. Девушка хмыкнула, кивая, но стоило ей на минуту отвернуться, как парень уже исчез. Он просто растворился в этом месте. Лив осталась одна среди чужих. И вдруг зазвучал микрофон. Кто-то проверял его: — Раз, два, три. Хрипит, зараза. Лив повернулась и увидела. На сцену вышел он. Её громкий просто сосед. Глаза закрыты. В руках гитара, а взгляд сосредоточен. Эта игра не для толпы. Не для славы. А будто для одной той, что стоит у колонны в юбке и колготках-сетках, и не может перестать дышать в такт этому огню. Всё вокруг вибрировало, будто даже воздух танцевал. Лив стояла среди толпы, но чувствовала себя отдельно. На неё дуло теплом со сцены, свет пульсировал в такт сердцу, и с каждой новой песней, с каждым аккордом Лив хотелось жить, а не существовать. Она не видела никого, кроме Хоби. Ни тех, кто прыгал рядом, ни тех, кто визжал от восторга. Её внимание ловило каждую деталь: как парень координировался с другим гитаристом, как смеялся, махнув рукой кому-то из толпы, как отпускал тело в ритм, не сдерживая ничего. Лив чувствовала: она завидует. Хотела бы быть тем, кому он кивает. Тем, с кем он переглядывается. Хотелось стать его единственным исключением. Быть той, ради кого он — свободный, дикий, отстранённый — выберет остаться. С каждой минутой адреналин вырывался наружу. «Стань моим», — пронеслось в голове. Песня подошла к концу. Последние удары барабанов, последний рев усилителя и вдруг... Хоби прыгнул в толпу. Он не думал, просто отдал тело на руки шуму. Люди поймали его, подхватили и понесли. Грохот стоял такой, будто взорвался весь город. Лив протянула руку. Почти дотянулась до его спины, почувствовала жар тела, стальной металл на куртке. В следующий миг он оказался прямо перед ней. Грудь вздымается. Глаза горят. И парень поцеловал её. Прямо здесь, посреди крика, света и чужих людей. Горячо, грубо. Пара железок от пирсинга цепляли кожу. Несколько человек всё же обернулись. Один из друзей Хоби хлопнул его по плечу, криво усмехнувшись. Он отстранился от Лив, не говоря ни слова. Только взгляд. Такой, от которого по телу побежали искры. Губы Лив горели, дыхание сбивалось, и не было ни времени, ни нужды что-то понимать. Парень отстранился совсем чуть-чуть. — Я живу моментом, — выдохнул он. Голос охрипший, будто всё ещё внутри микрофона. — А ты… Лив… Знаешь, это почти как live. Только ты, похоже, немного забыла, как это делается. Лив рассмеялась. Сердце колотилось в висках. — Моё имя пишется по-другому, — выдавила она, ещё не успев вернуть дыхание. Хоби прищурился, наклонился ближе к её уху, дыхание обожгло кожу: — Сейчас мне всё равно, как оно пишется. Я хочу тебя. Его слова прошли электричеством по позвоночнику. И Лив, дрожа от жара, без тени застенчивости, проскользнула руками под его жилетку, захватила горячую кожу спины, ногтями едва задела край рёбер. Улыбнулась, почти дерзко. В губы, прямо в грохочущий воздух сказала: — Так возьми. В её глазах был тот самый огонь, давно забытый. В нём отражался Хоби. Всё вокруг только для них. Парень не ждал второго приглашения. Резко поднял её на руки, легко, будто это он носит её каждый вечер. Толпа расступалась, кто-то засвистел, кто-то прокомментировал, но он не обращал внимания. Шагал быстро, уверенно, взгляд только на ней. За углом, во тьме, Лив нащупала край его украшения на шее — массивный чокер с кольцом. Одним движением сняла, губами прошлась по ключице, по шее, по горячей коже, оставив мокрый след. Слушала, как его дыхание сбивается. Они почти вбежали в подъезд. Ступеньки, двери, звон крови в ушах. Наконец нужный этаж. Лив нащупала ключ, Хоби не отпускал, всё ещё касался, целовал. Он посмотрел на свою дверь и хмыкнул: — У меня как после торнадо. — Ко мне, — выдохнула Лив, открывая. И они влетели в её квартиру без света. Только огни с улицы и отражения в стекле. Хаос поглотил девушку и ей этого было мало. Она успела захлопнуть дверь ногой и Хоби уже прижал к ней Лив спиной. Он обнимал её так, будто боялся упустить. Или наоборот будто пытался вжать в себя, забрать целиком. Его ладони изучали тело, не спрашивая. Пальцы прошлись по линии спины, чуть сжали бёдра. Лив задышала чаще, не отступая. Она целовала его плечи, впивалась пальцами в спину, чувствовала каждое движение мышц под кожей. Сняла жилетку, потом майку. Открывала настоящего. — Блядь, — выдохнул он, когда мягкие губы сменились на резкий укус. Парень обхватил её за талию и резко поднял. Лив обвила ногами его бёдра, зарылась пальцами в волосы, держа ближе. Поцелуи стали глубже, смазаннее. Он чуть прикусил её губу. Она — хрипло простонала в ответ. Их тела будто говорили вместо слов. Хоби опустил Лив на кровать. Она выгнулась навстречу, цепляясь ногтями за кожу на его боку, когда он прошёлся рукой по животу, опускаясь ниже, снова ловил её реакции. Девушка сняла свою кофту, и холод комнаты столкнулся с жаром тел. Он скользил по её ребрам, целовал там, где дыхание становилось дрожью. Её рука скользнула по его торсу, изучая каждый изгиб, каждую тень. Пальцы Хоби прошлись по краю юбки, и он взглянул в глаза Лив. — Всё хорошо? — спросил неожиданно. — Больше чем, — прошептала она. — Просто не останавливайся. Он и не остановился бы. Хоби рвался к ней с тем же ритмом, с каким играл на сцене. Не дикий, а управляемо безумный. Лив отвечала телом, движением, глазами, голосом. В эти минуты всё внутри неё просыпалось: желание, тепло, доверие, сила быть желанной. И когда он снова наклонился к ней, прижался лбом к её лбу, их дыхание слилось в одно. — Такая живая, — прошептал он, будто не к ней, а себе. — Я Лив, — ответила она, и улыбнулась сквозь дрожь.

***

Лив проснулась от света, пробивающегося через жалюзи. Комната пахла постелью, потом и табаком, но была тихо пуста. Под рукой виднелась вмятина на подушке. Тепло уже исчезло, но Хоби точно был здесь. Это было по-настоящему. Девушка села, потянулась, инстинктивно взглянула в сторону балкона. Пусто. «Ну, наверное, ушёл к себе… » — подумала она, накидывая кофту. Открыла дверь, подняла глаза, а на его стороне было тихо, занавеска тронута ветром. Не было ни его ботинок, ни знакомой чашки, ни музыки. Сердце резко дёрнулось и Лив пошла туда. Просто… поговорить? Эта ночь ведь была чем-то общим. Девушка подошла к двери и постучала. Потом чуть громче. — Хоби? Это я. Эй. И тогда дверь напротив приоткрылась. Комендантка — тётка с усталым лицом и бумагами в руках — посмотрела на Лив чуть удивлённо. — Хоби? Он съехал. — Что? — Ночью ещё. С рюкзаком и гитарой. Еще изначально сказал, что не задержится. Воздух выбило из груди. Стоя в коридоре, босиком в растянутом свитере, она вдруг почувствовала себя глупо. Глупо и пусто. Наивная студентка, у которой в глазах зажглась искра от первого внимания. Он просто взял и ушёл. Даже не сказал ни «спасибо», ни «прости», ни «пока». Использовал? Играл? Спор какой-то с друзьями? Паника щекотала пальцы, подбиралась к горлу. «Зачем ты вообще думала, что он… что это было что-то особенное?» Она медленно вернулась в квартиру. Стояла у бабалкона вцепившись за перила, не в силах оторватьвзгляд от его теперь уже пустой стороны. «Ну конечно. Ты же сама придумала, что это что-то большее. Влюбилась в образ. В его голос, свободу. В то, как он смотрел.. Или никак он не смотрел..?» И всё же вместо слёз пришло другое – злость. На него. На собственную инфантильность. Хоби, возможно, действительно ничего не чувствовал. Было весело, было жарко и хватит. Просто прикольно..

***

Где-то, далеко отсюда, Хоби сидел, опустив глаза, и сжимал в руке подаренный Лив значок. Забрал с собой, чтобы не оставлять воспоминаний, ведь он начал интересоваться, привязываться к девушке. А для него это слабость. Угроза. Лив стала его исключением в собственных принципах. Хоби не знал, что потом будет вспоминать её смех, её взгляд, вкус кожи и дыхание рядом снова и снова. Что даже в городе, где тысячи лиц, её он будет видеть за каждым поворотом.