Глава 17. Чтоб ты сдох, Лало Саламанка!

Ненависти не осталось. Она растворилась в ее душе, как сахарный песок в горячем горьковатом кофе. И уже казалось, что не так больно, не так страшно, не так плохо. Странное дело: чувствовать, как тебя разбирают по кусочкам, а затем собирают заново. И это уже не ты, не тот человек, кем был изначально, кем себя считал, кого видел в отражении. А кто-то иной, лишь отдаленно напоминающий того исчезнувшего, преданного забвению. Ариана совсем другая. Глина, если ее согреть в руках, будет податливой, из неё можно слепить все, что тебе угодно. Глиняная ваза: поставь ее на пьедестал в углу зала — и вот гости с восхищением оценивают вкус хозяина. Глина пойдет и на украшения. Одна из сотни бусин на ожерелье из жертв, отданных ради главной цели гедонизма. Но прежде, чем повесить ее на нитку, нужно обжечь, закалить. Чтобы уже никто не смог ее использовать в своих целях. Чтобы никто не посмел даже подумать, что сможет слепить что-то иное. Ариана уже собиралась пойти к выходу, надеть мокрые кроссовки, хлюпать до автобуса — и домой. Лало, кажется, даже был не против. И она не боялась слежки. В конце концов, есть соседи — дома с ней вряд ли что-то сделают при свидетелях. Она беззвучно прошла к порогу, кроссовки неприятно обволокли ноги, ей подумалось, что она засунула ступни в мокрую шершавую пещеру. Лало в это время открывал балкон, явно не собираясь останавливать девушку. В сердце ее даже промелькнула благодарность или что-то очень похожее на это чувство. Ей вдруг даже пришла дикая мысль, что, хоть он и целовал ее сегодня против ее желания, но спала она с ним лишь раз, по своей воле, более того, она сама это инициировала. Но, гадость-то какая, неужели она оправдывает его? Она соглашалась спать не с ним, а с Эмилио! Ариана положила руку на дверную ручку, повернула замок. Щелк — она затаила дыхание, боясь, что сейчас Лало передумает: он подойдет, толкнет ее, схватит за волосы, сделает что-то, о чем ей даже не хотелось думать. Но нет. Она не оглядывалась, боясь привлечь его внимание. Двигаться только плавно, без резких движений — иначе укусит. Именно так она вела себя со змеями в Мексике: не провоцировать, дать ей уползти, а затем плавно исчезнуть из ее вида. А самое главное: не бить палкой и не пытаться атаковать первым! Ариана открыла дверь и уже переступила через порог, как вдруг мобильный телефон в ее кармане зазвонил, да так громко, что ей показалось, будто это пожарная сигнализация. От неожиданности у неё даже закололо в груди. Ариана не успела закрыть дверь: Лало уже окрикнул ее с порога балкона: — Вернись. От кого звонок? Девушка бросила взгляд на маленький блеклый экранчик: Густаво Фринг Глаза полезли на лоб — еще одно упущение Арианы. Она не умеет скрывать искренние эмоции. А тут нечто в принципе из ряда вон выходящее: босс звонит вечером, в нерабочее время, да еще и завтра — ее выходной. Что? Что это может быть? Он понял, что она ставила прослушку? Но зачем тогда звонить? Лайл нашел недочеты в ее работе? Да какое это теперь имеет значение? Она бы многое отдала, чтобы жить обычной жизнью. Чтобы ее зарплату сокращали из-за жалоб Лайла, а преподаватели в колледже несправедливо занижали оценки. Она бы многое отдала, чтобы жить свою посредственную жизнь. — Кто звонит? — повторил Лало, когда девушка проигнорировала его вопрос. Что ответить? Солгать? Какой смысл, если он наверняка сейчас вырвет трубку и сам увидит? Скинуть звонок и быстро удалить входящий? Нереально. Ариана судорожно прокручивала в голове варианты, пока Лало в несколько шагов сократил дистанцию и уже держал в руках ее мобильный, разрывающийся от звонка. Хмурое лицо Лало приобрело азартный оттенок, будто бы этот звонок бросал ему вызов. Морщины на его лбу разгладились, и он приказал ответить на звонок. Однако связь уже оборвалась. — С какого перепугу Фринг звонит тебе в такое время? — Лало вновь прищурился, отчего мелкие морщинки легли вокруг глаз. Ариана пожала плечами. — Если перезв… — начал Лало, как вдруг мобильный вновь зазвонил. — Бери. И включи громкую связь. Ариана тяжело сглотнула, нажала на кнопку приема вызова и включила динамик. — Алло, Ариана? — послышался несколько взволнованный голос мистера Фринга. — Да… — не менее взволнованно ответила девушка. Лало беззвучно, одними губами сказал «спокойнее». — Ариана, прости, что беспокою так поздно. Но моим помощникам, которые занимаются оформлением документов для практики, позвонили из твоего колледжа. Ты в курсе, что у тебя не оплачен семестр?  Она закрыла глаза и прикусила губу. Посмотреть сейчас на Лало ей было страшнее, чем броситься в пропасть. — Я… Да… — голос Арианы дрожал. — Ариана, давай завтра при личной встречи все обсудим?  Ариана медленно подняла взгляд на Лало, не зная, как ответить боссу. Лало же стоял невозмутимо, лишь взгляд его стеклянных глаз приобрел жестокость, с которой он еще никогда не смотрел на неё. Ариана поразилась, как гнев пылал в его глазах, словно вспышки зарева на горизонте: ярко, устрашающе, но совершенно беззвучно. Видя их, ты уже знаешь, что страшной грозы не избежать — она нагрянет уже очень скоро. Лало кивнул, давая согласие на их с Фрингом встречу. — Х-хорошо мистер Фринг, — проговорила девушка. — Мой помощник заедет за тобой к семи, ты не против? Девушка опять ответила согласием лишь после кивка Лало. Когда она повесила трубку, руки ее дрожали, будто бы по ней прошел разряд тока. Девушка вжалась в дверь, надеясь лишь на одно: Лало нужна завтрашняя встреча с Фрингом — он не убьет ее. Не сегодня. Мужчина продолжал смотреть на неё с заревом гнева. Дыхание его было ровное, спокойное, лишенное и капли бушевавшей в глазах бури, но девушка всем телом ощущала угрозу. Он сверлил ее этим взглядом минуту, но Ариане показалось, что прошла целая вечность прежде, чем он произнес: — Расскажи мне, Ариана, подробно обо всем. Взгляд его смягчился: была ли это победа разума над чувствами или же он всегда откладывал наказание на десерт — Ариана не знала, что и пугало ее еще сильнее. — Пойдем, я помогу тебе рассказать, не переживай, — голос его приобрел приторную сладость, отчего страх лишь сильнее сжал Ариану в своих объятиях. Они прошли в комнату, Ариана уже не обращала внимания на хлюпающие мокрые противные кроссовки, на едкий запах сигареты, которую Лало потушил о пепельницу на столике, на тепло сухой ладони, в которую он взял ее руку и тянул за собой в комнату. Лало усадил ее на диван и сел рядом. Он аккуратно заправил выбившийся локон ее вьющихся волос за ухо, провел тыльной стороной руки по щеке, отчего натянутая как струна Ариана вздрогнула, боясь, что это прикосновение завершится ударом или же он схватит ее за горло и станет душить. Лало заключил ее ладонь в свои, и она почувствовала, насколько ледяными были ее руки. Теплые, слегка шершавые ладони Лало на первый взгляд показались нежными, но Ариана точно знала: вырваться из них сложнее, чем из холодного стального капкана. — Успокойся, просто расскажи: о какой практике речь и почему ты от меня все скрыла? Вдох — выдох. Она так и сделала. И в точности пересказала все, что предложил Фринг во время их вчерашней беседы. — Но, пойми, Лало… Я не рассказала об этом не из-за того, что хотела скрыть это от тебя… Я… Я просто забыла, я… Я так сильно переживала из-за того устройства, что даже забыла суть беседы. Я и согласилась только, чтобы подстроить падение той чашки. Я… у меня не было выбора! Я просто хотела добиться цели любым методом. Я… сделала это ради тебя! — Ну ладно, ладно, — Лало снисходительно улыбнулся. Он встал и поглядел в окно. Ариана боялась даже дышать. Выражение его лица вновь стало непроницаемым. Она осматривала черты его лица в профиль, и мысли странным образом путались, то заставляя ее все сильнее бояться отложенного гнева, то растворяться в облегчении, что гнев этот так и не наступил, что он, возможно, поверил ей и простил ее. В тишине повисшей после их беседы Ариане казалось, что она слышит, как щелкают и поскрипывают шестеренки в голове Лало. Он смотрел не на улицу, он смотрел вовнутрь, рассчитывая вероятности, просчитывая ходы, словно гроссмейстер оглядывает воображаемую доску, когда играет в шахматы вслепую. Быть может, он именно сейчас решает, что делать с Арианой, как наказать ее за неповиновение, за ложь, даже за ее попытку оправдаться перед ним. Она скользнула взглядом по его фигуре. Не перекаченные, а просто крепкие мужские руки, которыми он то нежно, то страстно обнимал ее, когда она была самой счастливой в своем неведении девушкой. Когда она еще была девушкой… Боль уколола ее сердце при мысли о том, как все могло обернуться, если бы только она была сильнее. Не физически, а духовно. Годы церковной жизни сделали ее самоуверенной. В ее представлении о себе она не допускала мысли о грехе, который она, как оказалось, с удовольствием совершила. И последствия, пока что самые простые из всех, что еще будут, сразу обрушились ей на голову. Хотелось умереть, забыться, утонуть в болоте. Лишь бы не чувствовать, что она — та, кем никогда бы не стала. С каким отвращением в сердце она смотрела на девушек, живших интимной жизнью вне брака. Теперь же, по иронии судьбы — хотя какая там судьба, это был ее выбор — она сама оказалась среди них. Да еще и с таким человеком, как Дон Эдуардо. Иногда, когда смотришь на человека со стороны, вглядываешься в его черты, видишь то же, что и у всех остальных представителей человечества, то ощущаешь некое сопереживание: он такой же, как я, из плоти и крови. Именно это Ариана ощутила, когда продолжала рассматривать Лало.  Что заставляет его быть тем, кто он есть? Что стоит за всеми этими жестами, за теми реакциями, отточенными и продуманными, к которым он себя приучил? Или это кто-то иной воспитал в нем эту холодную и пугающую пустоту? И эту пустоту он словно пытается скрыть за улыбкой, за шутками, за легким, на первый взгляд, нравом. Ариана вдруг почувствовала жалость. Каждый делится тем, чем переполнено его сердце. И если он — из плоти и крови — но дела его суть зло, то чем же переполнено его сердце? «Неужели ты ему еще и сопереживаешь?» — устало констатировала Ариана и едва заметно вздохнула. Смесь отвращения и боли, которые градом осыпались на неё в день ее рождения, когда Лало раскрылся, только сейчас стали отходить на второй план, оставляя лишь горькое послевкусие. Здесь и сейчас она была рядом с человеком, с которым была знакома с самого детства, но которого никогда не знала на самом деле. Весь его образ был построен на ее детских домыслах, которые она превратила чуть ли не в жизненное кредо: «Саламанки — зло. Дон Эдуардо — убийца. Хосе — его приспешник. Я буду всегда против!» Но теперь что-то в ее голове щелкнуло — наконец, спустя столько лет, она начала, кажется, мыслить здраво. Здесь и сейчас она смотрела на Лало, и сизый туман, наплывший еще восемь лет назад и заполнивший весь ее разум позавчера, вдруг рассеялся, и она осознала, как глупо вела себя. На этот раз поистине осознала, а не почувствовала. Будто бы всегда была слепа и могла лишь ориентироваться наощупь, по запаху и на звук, но вот щелчок — прозрела. Здесь и сейчас она была рядом с Доном Эдуардо, в чьей власти было убить ее и ее брата еще тогда, когда он обнаружил пропажу пистолета и ту дурацкую заколку! Но ведь не сделал? Почему-то он не стал убивать, хотя вполне мог. Здесь и сейчас Ариана смотрела на него, продолжая скользить взглядом то по крепким рукам, в чьих объятиях было так сладостно волнительно, то по его шее, которую целовала тогда, в тот злополучный день, в те самые мгновения слабости — она все еще помнит, как сжимала в ладони его мягкие темные волосы, как крепко прижималась к его горячему телу… Если бы только можно было отмотать все назад, не делать этого, не давать себя на растерзание... Он делал и делает, что захочет. Так было всегда, она знает. И она сама же позволила ему, сама развязала ему руки, когда дала добро. Он даже не насиловал ее. А она даже не сопротивлялась. Сердце Арианы сжалось, она почувствовала, как в груди разлилось тепло, доселе ей неизвестное. Такого она еще никогда прежде не ощущала. Глубина была столь сильной, а тепло столь интенсивным, что она, неожиданно для самой себя, резко вздохнула, чем привлекла внимание на тот момент все еще сосредоточенного на своих мыслях Лало. Он повернулся и посмотрел на неё, их взгляды пересеклись. Ариана резко встала и, будто во сне, обвила руки вокруг его шеи и коснулась губами его щеки. Его еще с утра гладко выбритая кожа уже стала едва заметно колючей, но Ариана ощутила это на губах. Она прикрыла глаза и прижалась носом к нему, вдыхая аромат одеколона и сигарет. Лало не шевелился. Казалось, он застыл как изваяние, не обращая внимания на внезапный порыв нежности, и продолжал обдумывать план действий. И когда Ариана уже ощутила покалывание в глазах от накативших слез, пробивающихся сквозь щелку сомкнутых век, его крепкая рука обхватила Ариану за талию и прижала к себе. Он продолжал курить. Ариана чувствовала, как вздымается его грудь, когда он делает очередную затяжку, как едва уловимо для уха он выдыхает дым, как его теплая ладонь мирно покоится на  ее спине, нежно согревая, прижимая, защищая. Они простояли так пару минут, пока он не закончил курить. Ослабив объятия, Лало потушил сигарету. Серо-белый пепел сигарет осыпался на графитовую пепельницу, как первый снег на асфальтированную дорогу. Мужчина сел на диван, откинувшись на спинку, и притянул Ариану к себе, усадив ее к себе на колено. Он прижал ее одной рукой к себе так, чтобы она смогла уютно устроиться на нем. Ариана положила голову на его плечо и прислушалась к дыханию Лало. Он дышал спокойно, размеренно, поглаживая ее по ноге. Но в этом жесте не было ничего от грязных приставаний или той пошлости, с какой он хватал ее у входа в одну из прошлых встреч. Лало гладил ее как любимую, а не как любовницу. И это было странно. Слишком странно, чтобы продлиться долго. Но несмотря на тревожные мысли Арианы, это мгновение не заканчивалось. Вот так все и должно было быть во вселенной, где он — обычный мужчина, а она — его девушка. В той вселенной, где он сделал ей предложение, а она согласилась, но не сделала роковой ошибки. В той вселенной, где он не психопат, а она — не его жертва. Где она просто может любить его, а он — ее. В какой-то момент Ариана почувствовала, что тело Лало расслабляется, он уже не гладит ее, а голова лежит на спинке дивана. Девушка постаралась тихо встать, чтобы не мешать ему, но крепкая хватка вновь вернулась, Лало раскрыл глаза и вопросительно взглянул на девушку. — Поспи, — шепнула она. — Я не хочу спать, — ответил он. — Я никогда не сплю больше пары часов. Ночью, тем более, лучше думается. Ариана удивлено поглядела на него. — С таким графиком сна неудивительно стать психопатом. Девушка спохватилась, только когда договорила предложение. Она закрыла рот ладонью, раскрыв широко глаза, сама не ожидая того, что произнесла вслух. Лало рассмеялся. — Ты путаешь причину и следствие, Ариана. Если хочешь спать, иди в спальню. Мне нужно подумать. — Что тут думать? Ты отправишь меня на встречу с Фрингом, заставишь выудить какую-то важную информацию, может даже заставишь всю жизнь быть двойным агентом, будешь измываться надо мной, угрожая смертью брата, но в итоге окажется, что он уже давно мертв, а я… просто сойду с ума и окажусь в психушке, если, конечно, не отправлюсь в места не столь отдаленные раньше этого. Ариана прочувствовала момент. Она поняла, что именно сейчас выскажет всю горечь, иначе так и будет ощущать ее на языке, если испугается и промолчит. — Раз я такой отвратительный, то чего же ты ко мне так ластишься? «Слово-то какое подобрал…» — промелькнуло в ее голове. — Раз ты считаешь, что я уже убил твоего брата, то чего же целовала меня? Почему ты вообще думаешь, что весь мир крутится вокруг тебя одной? Ариана поджала губы, не зная, что ответить на эти вполне логичные вопросы. — Иди спать или отправляйся в свой кампус, да катись куда угодно — дай подумать. Просто, блин, не мешай! — под конец он повысил голос и отвёл взгляд, явно демонстрируя, что разговор окончен. Ариана чувствовала себя полной дурой, но раз начала, то лучше сейчас довести до конца. Потому что неизвестно, когда еще выпадет шанс поговорить с ним. Терять уже нечего. — А ты?! Ты не считаешь, что весь мир крутится вокруг тебя? Ты просто мажор! Ты даже не знаешь, что такое «нельзя», потому что тебе всегда все можно. Если кто-то пытается сказать «нет», ты берешь это силой… Ты просто мажор-переросток, родившийся в семье какого-то психопата, решившего, что сломает ребенка и сделает из него наследника. И этот наследник сидит такой ломает голову, как бы испортить жизнь Фрингу, чтобы за его счет захапать еще бабла. Еще и еще! Больше и больше! Жиру бесишься уже! Куда тебе столько бабок? Ты их жрешь что ли? Ты просто сволочь, которая никогда не знала и не узнает ничего доброго, ничего настоящего, ничего истинного. Ты живешь в пластмассовом мире гедонизма, но душа твоя уже давно иссохла! Удивительно, что ты тоже человек! Даже не могу представить, что ты действительно родился, как и все люди, от женщины и пил молоко матери! Ты просто кусок… — Ариана чувствовала, как гнев все сильнее и сильнее разрастается в ее груди. Она не говорила, она кричала. Так громко, что, наверное, это могли услышать и соседи. Лало молча наблюдал за разворачивающейся перед ним сценой. Он смотрел на неё равнодушно, будто бы не его она поливала грязью, будто бы это был театр, а он — зритель. — Ты просто кусок говна! — наконец завершила свою гневную тираду Ариана. Она пыталась отдышаться, стискивая зубы от ненависти. Ее ноздри раздувались, не предвещая ничего доброго. Казалось, что еще чуть-чуть и она просто расцарапает ему лицо. Лало стал хлопать, совершенно не меняя выражение лица. — Браво, Ариана. Теперь успокойся и не мешай мне думать, — голос его оставался таким же спокойным. Он вновь отвёл взгляд, желая погрузиться в мысли. И это равнодушие стало последней каплей. Ариана зло топнула ногой. Ее сорвало с цепи, и она это осознавала, но не желала останавливаться. — Сволочь! — она накинулась на него, ударив кулаком в плечо, затем замахнулась, чтобы дать пощечину, но Лало уже скрутил ее и повалил на диван, придавив своим телом, не давая вырваться. — Сволочь! Мерзавец! Я ненавижу тебя! Ненавижу! Желаю тебе смерти! Да! Желаю тебе смерти! Чтоб ты сдох, Лало Саламанка! Ненавижу! Ненавижу! Ненавижу! — продолжала она, когда голос уже сорвался. Она чувствовала, как все накопившееся эмоции, которые она запрещала себе испытывать, рвались наружу. И это давало ей облегчение. Ненависти действительно не осталось, но невысказанные переживания накопились и вдруг прорвались, как дамба под натиском водной стихии. Даже страшные слова о смерти высвободились и дали ей возможность прочувствовать их сполна. Настолько сполна, что она уже начала жалеть, что произнесла их вслух. — Тихо, тихо, — Лало шептал ей на ухо, продолжая удерживать вырывавшуюся из его хватки Ариану. Через пару минут она сдалась и перестала дергаться, только заплакала и закрыла глаза. — Если бы ты тогда сказала мне нет, я бы не стал тебя трогать, — Лало ослабил хватку и затем отстранился, убедившись, что девушка немного успокоилась. Ариана продолжала всхлипывать. Горячие дорожки соленых слез щипали щеки. — Разве я насиловал тебя? — спросил он, не дождавшись реакции Арианы на предыдущую реплику. Девушка с минуту молчала, уставившись в одну точку. Слезы уже не текли. Она просто смотрела вперед и, казалось, совсем потеряла связь с реальностью, но вдруг осипшим голосом ответила: — Я хотела быть с Эмилио. Я ему давала согласие. Не тебе. Так что да, ты изнасиловал меня. — А мне Эмилио никогда не нравился. Он ведь лгал тебе. А я нет. Ариана вопросительно взглянула на Лало. — Не Эмилио лгал, а ты. Не пытайся перевернуть все. Ты и только ты все это устроил. И ты отлично знал, что делаешь. Вывернул мою душу, вырвал сердце и просто… растоптал его. Тебе просто хотелось развлечься. Зачем я вообще это с тобой обсуждаю?! — Ариана тяжело вздохнула и закрыла лицо руками. — Ну не с Фрингом же тебе это завтра обсуждать, — усмехнулся Лало. — Хосе жив? — промолчав, спросила она и посмотрела на мужчину. Сначала он просто рассматривал ее, будто думая, как лучше ответить. — Жив, здоров и продолжает работать. — Не лги мне! — Ариана сжала ладони в кулаки. Лало рассмеялся: — Не лгу я тебе! На кой хрен мне его убивать? Говорю же, ты наивная дура! Мне уже страшно за тебя. Как ты без меня здесь вообще выжила? — Зачем тогда ты угрожал? Зачем все это? Я ничего не понимаю... И если брат жив, то почему не отвечает на звонки? — А это тебе домашнее задание. Считай, что ты теперь студентка моего личного колледжа, имени Саламанок. Вот подумай на досуге, как так вышло, что он не отвечает на звонки. А то совсем мозги расслабились, два плюс два сложить не можешь. Ариана резко дернулась, потянулась за мобильником и стала искать номер брата. Она открыла список контактов и присмотрелась к цифрам в номере телефона Хосе. — Обманул как двухлетку, ей-Богу! Ариана лишь раскрыла рот и удивленно глядела на экран телефона. — Но… но… Ариана открыла черный список контактов и выругалась вслух: — Вот же блин… А я-то дура… Но он обещал приехать в штаты на этой неделе! Ты что-то не договариваешь! — Ариана внезапно почувствовала, как отлегло от сердца. — Ну так приедет да, если управится с заданиями, которые я ему дал, — он рассмеялся. — Но скорее всего не управится. Отложит до следующей недели. — У него голос был такой… такой… взволнованный.  Я была уверена, когда ты мне все рассказал про оплату колледжа, что он специально прислал такой дорогой подарок, чтобы я оплатила учебу! — Он… что? — Лало удивился, но с лица не сходила улыбка иронии. — Он подарил мне дорогое колье, я продала его в тот же день, чтобы этими деньгами оплатить учебу, — она сразу же пожалела, что так простодушно выдала эту информацию. — Колье? Нахрена тебе колье? Вот дурак, Хосе! Даже мне после пары свиданий было ясно, что тебе такой подарок нафиг не сдался. Молодец, что продала. Но он не в курсе, что твоя учеба не оплачена. Уверяю тебя, ему никто не сообщал. Я все сделал очень четенько, — Лало подмигнул ей и в глазах его, как ей показалось, сверкнуло что-то недоброе. Будто бы он заподозрил нечто неладное в действиях Хосе. На некоторое время они оба замолчали. Каждый думал о своем. — Прости, что пожелала тебе смерти. Лало лишь усмехнулся: — Не ты первая, не ты последняя. — Нет, правда… Я не хотела всего этого говорить… — Хотела. Ты говорила то, что думаешь. Хотя бы сейчас не лгала себе и мне. Молодец. — Я не хочу, чтобы ты умирал. Тем более… — Тем более что? Ариана не нашла в себе сил ответить на этот вопрос так, как действительно думала. Слова бы ее прозвучали донельзя пафосно и даже нравоучительно, поэтому она и смолчала о покаянии. Ей не хотелось, чтобы он умер и попал в ад, но сказать об этом сейчас вслух было бы крайне глупо и неуместно. Поэтому она решила оставить вопрос без ответа. — Лало, я не буду вредить Фрингу. Не буду работать на тебя. Понял? — Ну вот… Говорил же дядя Гектор, что по-доброму с людьми нельзя, а с бабами — тем более! Но нет! Угораздило же меня успокаивать тебя здесь… — он покачал головой и цокнул. — Дядя Гектор? Лало кивнул: — Тот самый психопат, который воспитал наследника, то есть, меня, — Лало припомнил слова Арианы и иронично показал на себя. — А… — она прикусила язык, надеясь, что Лало поскорее забудет это. Он притянул ее к себе, скользнул рукой в волосы, натянул их на ее затылке, но не так резко и болезненно, как раньше, и, заглянув в заплаканные глаза Арианы, произнес: — На кой хрен ты на мою голову свалилась, а?.. Лало посмотрел на ее губы и прижался к ним своими. Он слегка прикусил ее нижнюю губу. Ариана не сопротивлялась. Сначала она просто безвольно поддавалась движениям его губ и языка, а затем ответила на поцелуй. Она обхватила его шею руками и сильнее прижалась к нему. Лало перешел к ее шее, он отклонил ее голову, которую все еще контролировал рукой, и стал жадно целовать. Он вдыхал ее запах, дыхание его становилось все более учащенным. — Ты всегда можешь сказать нет, — Лало посмотрел в ее глаза, на мгновение оторвавшись от неё. Вся жизнь Арианы уже была уничтожена, ей казалось, что уже ничего не изменить. Лало был прав во всем. Почему-то она уже забыла, как еще пару часов назад он жестко толкнул ее, и она ударилась о стену головой. Как больно сжимал ее лицо. Как насмехался. Как говорил гадости о ее отце и брате. Как смеялся над ее желанием быть только с одним раз и навсегда. И самое ужасное: она чувствовала не ненависть, не безразличие, а влюбленность, уже углубившуюся, уже вросшую в ее тело корнями. И эта влюбленность рано или поздно должна дать свой росток любви, если еще этого не сделала. Лало продолжал ждать ответа от застывшей в раздумьях Арианы. В ней боролись две противоположности. Она хотела бы забыть тот день, когда переспала с ним. Но одновременно с этим не могла себе представить, что этот проступок можно простить себе. Слова Лало о том, чтобы он пользовался своей «привилегией» и дальше как будто въедались ей под корку. И вот она сама уже не понимает, чего хочет и хочет ли вообще. Ариана словно теряла рассудок. Теряла себя. Теряла все, чем жила. Вдруг Лало опять потянулся за пачкой сигарет. — Иди отдохни, — он поднес зажигалку к зажатой между зубов сигарете. Ариана потянулась к нему: — Нет, нет. Лало, я… Я готова. Он усмехнулся и, сделав затяжку, ответил: — Не хочу потом опять выслушивать бабье нытьё, что я тебя трахнул против твоей воли. Ариана стыдливо опустила взгляд. — Я хочу, Лало. Правда… Я хочу этого. Хочу… — она зажмурилась, стесняясь своих слов. — Тебя. Правда это была или нет, Ариана уже не могла знать. Тело, душа, разум были надломлены, разделены и уже не поддавались ничему кроме прорывающих изнутри страсти и страха. Лало вновь затянулся сигаретой и отправил ее в пепельницу. — В таком случае, — он поцеловал Ариану и навис над ней, прижав к дивану. — Я продолжу, — он улыбнулся и в неярком свете комнаты в глазах его сверкнули огоньки.