Глава 16. Отпусти меня

Хуже и не придумаешь. Она бежала по улицам Альбукерке, не обращая внимания ни на дождь, бьющий в лицо, ни на порывистый ветер, из-за которого капли воды казались острыми, как льдинки, ни на скользкие и глубокие лужи, в которых она уже успела изрядно вымочить кроссовки — те самые, что она урвала по скидке прошлой осенью. Придется выкинуть. Ей уже пришлось выкинуть свое сердце. Вырвать из груди вместе с венами, из которых сочилась свежая горячая кровь. Вырвать и бросить в ноги ему. Раз это ему нравится — почему нет? Она вырвала сердце, раскрыла грудь, ребра торчат и царапают кожу, дыра зияет, а внутри — пустота. Он ничего не положит взамен, ничего не отдаст, не вырвет свое сердце и не позволит ему биться заместо ее. Он лишь поднимет еще пульсирующее, еще горячее сердце, сожмет в руке, так что она почувствует фантомную боль в груди, где зияет дыра. Он сожмет его, отчего на полу образуется лужа крови. В ней отразятся и солнечные лучи дня, и лунный свет ночи, в ней промелькнут счастливые, последние счастливые мгновения ее жизни. Он наступит в эту лужу, не побрезгует, он оставит кровавые следы в коридоре, в лифте, на асфальте, на педалях автомобиля, он коснется кровавой рукой косяка двери, отчего отпечатки пальцев навсегда запечатлеются на шершавой стене. Он будет сжимать сердце все крепче, а она все сильнее будет сжимать свои челюсти, задыхаясь от боли, но не проронит и слова, не завопит, не сделает ничего, чтобы вернуть на место свое сердце. Потому что сама бросила его в ноги, потому что сама позволила разорвать плоть и раздвинуть острые ребра, сама позволила ему прикоснуться к сердцу и испачкать свою душу. Она сама это сделала. И сама вырвала его, чтобы отдать ему. Раз ему это нравится — то почему нет? Теперь промокшие кроссовки не имеют никакого значения. Ариана забежала в какой-то бар. Шум проезжей части сменился гоготом пьющих очередную кружку пива посетителей. Кто-то что-то выкрикивает. Она проходит сквозь толпу, сталкивается с официантом, но даже не просит прощения. Ей нужно выбраться, нужно скрыться, нужно найти выход. Ариана прошмыгнула в узкий коридор, направо, официант вдогонку крикнул, что уборная вниз по лестнице. Она зашла в дурнопахнущее помещение. Запах несмытых испражнений, смешанный с перегаром и сигаретами — идеальная пытка для такой чистюли, но она и так уже по уши в дерьме, так что ей нечего чистоплюйничать. Ариана быстро оценила расстояние до окна, зашла в последнюю кабинку и, стараясь не смотреть на открывшуюся перед ней омерзительную картину в унитазе, встала на края, подтянулась к высокому подоконнику, и, открыв узкое окно, протиснулась на воздух. В лицо вновь ударил холодный мокрый ветер. Она почувствовала, что оцарапала ладони об острые края оконной рамы. Какое счастье, что здесь нет решетки. Большое упущение для владельцев бара, но огромная удача для удирающей от преследования Арианы. Впрочем, она была уверена, что сбила след еще полчаса назад, когда зашла в кафе, где работала знакомая старшекурсница. Она сжалилась над Арианой, совравшей ей о надоедающем сталкере, и позволила выйти через черный ход. Но девушка была столь напугана, что в какой-то момент решила пробежать несколько кварталов. Она озиралась назад, отчего упустила лужу и почти по щиколотку окуналась в неё. Ариана действительно была напугана. И если вчера она дала отворот-поворот незнакомцу, который увязался за ней, чтобы «познакомиться», то сегодня ни с кем беседовать она не собиралась. Девушка поняла, что слежка — не случайность. Она боялась, что на своем хвосте приведет недоброжелателей Саламанок. Плевать ей было на эту бандитскую семейку. Но вот на брата, чья жизнь зависела от того, выполнит она задание Лало или нет, ей было совершенно не наплевать. Запыхавшись, она добежала до нужной многоэтажки. Ариана не обратила внимание на свое отражение в зеркальных стенах, не бросила взгляд на себя и в зеркале лифта. Сердце бешено стучало и, казалось, что оно вот-вот остановится. Уши гудели. Сигнал — лифт на нужном этаже. Двери раскрылись. Ариана прошла по тихому коридору к двери, ощущая, как неприятно хлюпают ноги в кроссовках, и нажала на звонок. Несколько секунд — щелчок, в проеме вновь он. За ним свет из гостиной. Она видит, как лампа отражается в окнах. Не смотрит в глаза. Зачем? Ей страшно, ей плохо. Еще и в глаза смотреть? Нет, нет. Не сегодня. Впрочем, он все и так поймёт. — Что… с тобой? — он пропустил ее внутрь, оглядев с ног до головы. Промокшая, с расцарапанными руками, капли воды стекают с растрепанных волос на пол, кроссовки хлюпают… — Ариана, что с тобой, блин, произошло? — обеспокоенный голос? Нет, конечно, он не переживает о ней. Ему важно, выполнила ли она задание. Может, ее заметили? Может, Фринг все понял? Но в этом она была уверена: Фринг ничего не заметил, а задание — оно выполнено. — Ариана, — он вновь обратился к ней. Девушка оперлась о холодную стену и еще сильнее ощутила, как мокрая футболка неприятно прилипает к спине. Она опустила голову и вздохнула. Голова продолжала гудеть, а горло и уши будто разрывались от прилившей крови. Ариана достала то, что Лало еще вчера приказал вернуть, то самое устройство, что она с таким трудом установила в кабинете Фринга. Она протянула это устройство в раскрытый ладони и отдала мужчине. Он забрал его, но, неожиданно для Арианы, не оставил ее в прихожей, не ушел в гостиную или на кухню, чтобы выпить очередной стакан виски, не усмехнулся, не сделал что-то, что он мог бы сделать в привычной для себя манере. Лало сделал шаг к Ариане и положил руку на ее плечо. Тёплая ладонь, кажется, слегка вздрогнула, когда он почувствовал холодную мокрую ткань. — Ариана, — вновь произнес он. В голосе снова беспокойство? Или это скрытая насмешка? — Подними голову, посмотри на меня, — голос звучал жестко, но не жестоко, бескомпромиссно, но не зло. Он осторожно взял ее за подбородок и приподнял голову, чтобы их глаза пересеклись, но девушка отвела их в сторону. Она почувствовала, как капля воды стекла по прилипшим ко лбу волосам, вниз по носу и капнула на губы. Даже как-то забавно. — Ариана, — слышать свое имя из его уст когда-то казалось приятным. Она еще не забыла, каким заботливым и нежным мог быть этот голос. — Что произошло? — он беспокоится, он переживает. Но только из-за задания. Ему важно, чтобы все, что он планирует, все, что он просчитывает, стоя по ночам на балконе, попивая текилу или виски — или даже абсент, если вдруг настроение будет более эстетичным и захочется заморочиться с кусочком сахара, — чтобы все это было исполнено безукоризненно. Она тяжело вздыхает, закрывает глаза на мгновение, а открыв их, устремляется взгляд прямо на него. Эти карие глаза, стеклянный взгляд, которым он сверлит собеседника, навевая страх, этот злой огонек, не стихающий даже в самую темную, безлунную и беззвездную ночь — она почему-то видит в них сейчас тепло и что-то недосягаемо манящее, заставляющее сердце биться сильнее, но не от страха. Не от страха, который сковывает движения, не от страха, который прилипает, и ты не может отмыться. А от чего-то, во что ей как будто бы до сих пор хотелось верить — нет, нет, это глупости. Губы Арианы дрогнули, она вновь вздохнула, и произнесла: — За мной кто-то следил. Тихо, почти беззвучно, голос, оказывается, сел от частого дыхания и холодного воздуха, которым она надышалась в этот дождливый вечер. Но в тишине, повисшей в квартире, ей показалось, что она звучала слишком громко. Лало слегка нахмурился, даже почти незаметно. Если бы она не стояла так близко к нему, то эта эмоция ускользнула бы от неё. — Я… Я смогла сбить след. Просто я ужасно испугалась, — Ариана продолжала, понимая, что Лало не собирается перебивать. — Бежала по улицам, сворачивала, даже через окно прошлось лезть, — она усмехнулась, а потом закашлялась. — Разуйся, ты вся вымокла, — он сделал шаг назад и вновь окинул ее взглядом. — Возьми что-то из одежды в шкафу, — добавил он и удалился на кухню. Ариана разулась, сняла мокрые носки, чтобы не оставлять следы на ковролине. Девушка бесшумно прошмыгнула в спальню, стянула с себя всю одежду и залезла под горячий душ. Струи воды стекали по продрогшему телу, приятно обволакивая, будто объятия шелковой простыни. Девушка только сейчас поняла, как дрожит. На улице летний дождь, пусть и с холодным ветром, пусть и такой сильный, но все же летний — а она замерзла, будто бы оказалась в ноябре. Впрочем, в сердце ее действительно наступил ноябрь. Промозглый, с заморозками, со слоем инея на уже потемневших опавших листьях. Такой ноябрь Ариана никогда не видела, потому что не бывала в северных штатах. Но она точно погрузилась в такой ноябрь с головой. От чего же она дрожала? От ветра ли? От дождя ли? Или парадокс: от солнца Альбукерке, закрытое сегодня слоем толстых серых облаков? От солнца ли, которое лишь по мнению жителей планеты, должно согревать, а не сжигать? От солнца ли, под которым она уже никогда не ощутит тепло и безмятежность, как это было год назад? От солнца ли, которое, кажется, нашло ее лишь здесь, в Альбукерке, и, найдя, решило сжечь дотла? Ощутив, что окоченевшие пальцы ног наконец пропитались теплом, Ариана закрыла воду. Ариана рассказала Лало в подробностях, как вновь удача была на ее стороне, когда она залезала под стол Фринга, как спокойно доработала смену, как направилась в центр города и поняла, что за ней следят. В этот раз она ничего не утаивала. Было ли это из-за страха, что он будет недоволен результатом выполненного задания? Или из-за страха, что есть некто, установивший слежку за ней и, возможно, угрожающий ее жизни? Единственный шанс защититься — рассказать все Лало. Она вспомнила и про вчерашнего незнакомца. — Почему ты вчера мне ничего не сказала? — Лало был явно обеспокоен происходящим, но, кажется, совершенно не понимал, кто мог следить за девушкой. — Я не думала, что это как-то связано с тобой… Придурков здесь хватает… — она отпила из чашки горячую воду. Ариана испугалась взгляда Лало и умоляюще проговорила: — Лало, я правда, правда, правда сделала все, чтобы выполнить задание. Никто, точно говорю, никто не видел, как я вчера установила и как сегодня обратно забрала эту штуковину. Клянусь, Лало, клянусь, я сделала все, чтобы сбросить их с хвоста. Никто не смог выследить меня до сюда. Они… Они… Еще в самом начале, когда я забежала в кафе, они уже точно потеряли след. Лало встал из-за стола и подошел к продолжающей объясняться Ариане. Девушка не отрывала от него взгляд, надеясь на милосердие. Лало наклонился к ней и положил ладони на плечи. Он приблизился к ней, продолжая смотреть в напуганные глаза, а когда их лбы соприкоснулись, он прикрыл веки и тихо произнес: — Все хорошо, Ариана. Ты молодец. Ты все верно сделала, — он поцеловал ее в лоб, а затем прижал ее лицо к груди и стал гладить по влажным волосам. — Я тебе верю, милая. Ариана закрыла глаза и не смела пошевелиться. Она лишь вдыхала его запах, слушала сердцебиение — ненавистное сердцебиение. В душе она с самого детства желала, чтобы стук этого сердца навсегда прекратился. А сейчас — какая ирония судьбы! — она прижималась к его груди и слушала этот ритм. Совершенно спокойный, лишенный волнения и переживания. Ну не он же бегал по улицам Альбукерке сегодня. Вся грязная работа всегда будет выполнена чужими руками. В какой-то момент Ариане показалась, что он слишком долго обнимает ее, слишком долго поглаживает волосы, слишком долго молчит. Что он задумал? Почему она чувствует себя абсолютно обессиленной? Что делать? А не собирается ли он прямо сейчас свернуть ее слабую нежную шею? Просто не хочет спугнуть добычу… Просто ему это нравится: слабая, подчиненная, обессиленная, глупая, наивная, покорная, лояльная, с надломленной душой и страхом в глазах. Ариана отстранилась, преодолев слабое сопротивление рук Лало. Она встала из-за стола и, вновь взглянув в его глаза, произнесла: — Отпусти меня. Я выполнила то, что ты хотел. Не нужно платить за учебу, не нужно ничего. Просто дай мне жить спокойно. Я не вывезу. Не вывезу, если нужно будет постоянно делать что-то втихую, что-то незаконное. Что дальше? Дальше ты прикажешь перевезти через границу кокаин в желудке? Я не готова к этому. Прошу, я сломаюсь, я не вывезу. Тебе самому будет хуже, если меня поймают, я не справлюсь с давлением полиции. Я всего лишь девочка… — она осеклась. — Девушка. Не сильная, не с какими-то сверхспособностями. Я не смогу быть и хирургом, я не смогу… у меня руки будут дрожать от страха, если придется делать операцию. Прошу, отпусти, Лало. Я никогда не встану на твоем пути. Просто дай мне вернуться в Мексику, и я больше никогда не буду отсвечивать у тебя на глазах. Никогда не помешаю ничему. Никаким твоим планам. Я… я хотела прийти сюда и застрелить тебя, но я не смогу. Не смогу, потому что пистолет в руках дрогнет. Я не убийца. Никогда ею не была. И я не вынесу очередного греха, хотя и так, вероятно, встречусь с тобой после смерти. Лало смотрел на неё сначала с интересом, но затем в глазах его сверкнула искра иронии. Он слегка прищурился, наблюдая, как Ариана выпрашивает помилование: его это явно забавляло, даже сильнее, чем то, как она раньше доверчиво и влюбленно глядела в его глаза. — Отпустить тебя в Мексику? — спросил он, когда Ариана наконец выдохлась и замолчала. Она кивнула и отвела взгляд. — Ты обещаешь не вмешиваться? Ариана вновь кивнула, снова посмотрев в глаза Лало. — Уверена, что не сможешь стать хирургом? Вдруг девушка почувствовала, что говорит он как-то наигранно, будто передразнивает ее. С каждым последующим вопросом взгляд Лало становился все жестче, а интонация напротив ироничнее. — Хотела убить меня, но решила не грешить? — Уже не надеешься попасть в рай? — Не хочешь глотать презики с коксом? — Рука дрогнет, да? Пистолет тяжелый? Он вдруг рассмеялся, притянул Ариану за талию и жестко схватил за лицо, сжав щеки между большим и указательным пальцами. Взгляд его вновь приобрел ту самую стеклянную зловещую пустоту, от которой стынет кровь в жилах. — Неужели ты действительно считаешь свой план идеальным? Ариана задрожала, осознавая, что теперь у неё нет шансов. Она не сможет убедить его добровольно отпустить ее в Мексику. А это был единственный шанс испортить ему игру. Теперь же… — Я просто поражен твоей самоуверенностью. Ладно в детстве ты была мелкой занозой в заднице, но сейчас… — он покачал головой, сильнее сжимая лицо девушки — щеки больно впивались в зубы. — Ариана, просто делай то, что я тебе говорю, тогда все будет хорошо. Лало резко отпустил ее. Ариана пошатнулась, но устояла на ногах. Мужчина вздохнул и прошел в гостиную, оставив девушку одну. Неяркий свет кухонных ламп освещал комнату, отражаясь в окне. Девушка услышала, как щелкнула дверь балкона и слегка дрогнул тюль от потока воздуха. Она кинула взгляд на виднеющуюся за окном фигуру Лало. Он курил. Странно, почему он не курит в квартире. Заботится о здоровье Арианы? Она грустно усмехнулась. Брат не отвечает на звонки. Вероятнее всего Хосе не приедет в США, потому что Лало переиграл его. И последний шанс что-то изменить — поездка в Мексику, в родную деревню, в домик, где она родилась и выросла. Там, под грудой всякого хлама, под отломленным куском пола она хранила пистолет, который оставила, думая что в США он ей не понадобится. Наивная. Действительно, наивная дура. Лало прав. Но ведь убить можно и вазой? Ударить о голову, а осколком перерезать сонную артерию человеку без сознания уже несложно. Но разве она способна на это? Да и как это поможет брату, который не отвечает на звонки? Лало наверняка все продумал на сотню шагов вперед. Умрет он — другие Саламанки замучают брата всеми изощренными способами. И ее впридачу поймают. Лало хотя бы дал обещание… Ариана фыркнула сама себе. Она слишком самонадеянна. И конечно, она не сможет убить. Потому что в отличие от Лало она не убийца. Девушка вновь окинула взглядом стоящего на балконе мужчину. Она вдруг вспомнила их разговор, когда Лало — тогда еще Эмилио — убеждал ее, что в смерти отца не виноваты Саламанки. Что если он говорил правду? Может, он знает тех, кто действительно виновен в смерти отца? Ариана так многого еще не знает… И заколка, дурацкая заколка! С чего бы он так долго хранил ее? Как понял, что она принадлежит именно Ариане? Может, он прижал к стенке брата, и тот ему все рассказал? Нет, исключено. Бедный, бедный Хосе — Ариана почувствовала такую жалость к старшему брату, что вся злоба, которую она испытывала к нему с тех пор, как он начал работать на Лало, внезапно улетучилась. Теперь, когда она сама попала в безвыходную ситуацию, когда Лало может приказать, а она будет вынуждена выполнять этот приказ, когда от этого зависит не только ее жизнь, но и жизнь брата… Теперь она понимает, как глупо себя вела. Девушка вздрогнула, когда на плечо вновь легла его рука. Ариана отвела взгляд от белой стены, куда смотрела невидящими задумчивыми глазами. Она посмотрела на мужчину, от которого пахло свежим запахом сигарет и летней вечерней прохладой. Он все понял. Он знал, что пистолет в Мексике — конечно! Как она провезла бы его через границу? Он знал, что она не придет и не убьет его. — Твой брат всегда любил свою семью. Я насчитал три фотографии вашей матери в его комнате, — Лало усмехнулся. — Но помимо них была еще и твоя фотография. Кажется, вы там с Хосе в обнимку. В тот вечер, когда я обнаружил заколку и отсутствие пистолета, я решил надрать ему задницу, пришел в комнату. И первое, что бросилось в глаза, это та самая фотография. Вопросы отпали сами собой. Ариана поняла, о каком фото идет речь, и сразу все встало на свои места. Она не задавала дополнительных вопросов, но Лало продолжил. — Я сохранил ее, чтобы напомнить себе, что нельзя быть слишком самоуверенным. Что все может пойти не по плану из-за маленького, незначительного фактора, о котором ты даже и не подумал бы. Что даже маленькая девчонка может что-то испортить. А еще, чтобы не расслабляться, потому что эта мелкая зараза растет и где-то прячет мой пистолет, и кто знает, когда его курок щелкнет и на кого он будет направлен в этот момент, — Лало усмехнулся, но в его голосе не было злобы. Ариана молча слушала мужчину, не отводя глаз от него. Седая прядь все так же придавала образу Лало харизмы. Мужчина слегка наклонил голову, пару секунд рассматривал губы девушки, и поцеловал ее. Ариана не сопротивлялась, но и не отвечала. Просто замерла, боясь вызвать его гнев. Но поцелуй не был неприятным. Скорее даже наоборот — и в этом ощущении она чувствовала нечто отвратительное. И это отвращение было не к нему, а к самой себе. — А потом, когда я решил, что братец тебя не просто так прячет, что он что-то замышляет… Ты сама свалилась мне на голову, — продолжил он. — И я понял, что он ничего не замышлял. Просто боялся, что я действительно сделаю тебя личным врачом Саламанок. В тот день, когда хоронили твою мать, я предложил ему наконец познакомить нас с тобой по-нормальному. Я еще тогда хотел оплатить тебе учебу. Но он решил в обход меня отправить тебя подальше, чтобы ты не попала в мои руки, — Лало провел тыльной стороной ладони по ее щеке. — Все получилось в итоге даже лучше, чем я думал. Ты работаешь у Фринга. И пока я не решу, что ты сделала достаточно, ты не вернешься в Мексику. К тому же я хочу, чтобы ты училась здесь. Ариана чувствовала, что оковы все крепче, и вырваться из них уже не представляется возможным. Какая разница, чего хочет она? Есть только его желания и его приказы, она — лишь пешка в его изощренных играх. — А Фринг? Он что сделал тебе? Я испортила ту текилу, сперла пистолет, оцарапала машину и… В общем-то всё. А что сделал он? То, что ты рассказывал, — правда? Лало просто проигнорировал ее вопрос. Какая роскошь — не отвечать на вопросы, которые тебе не нравятся, не боясь нарваться на немилость вышестоящего. Такой роскоши у Арианы никогда не было. — Завтра твоя смена? Ариана покачала головой, а затем напомнила ему, что Лайл вернулся, поэтому Фринг дал ей выходной. Лало кивнул. — Полагаю, что дом, где ты живешь тоже под слежкой, — он сделал паузу. — Вообще все места, где ты обычно бываешь скорее всего уже на мушке, — он оглянулся, когда подошел к комоду. — В фигуральном смысле, конечно же. Когда у тебя уже каникулы? — он облокотился о комод. — Вообще-то они уже давно идут. Я должна пройти практику… — она осеклась. — Практику? Твоя учеба не оплачена. Или я что-то пропустил? Ариана покачала головой и опустила взгляд: — Если не оплачу до конца месяца, то меня отчислят. Лало рассмеялся. Он как всегда нашёл что-то смешное. — Ариана, я обещал тебе, что заплачу за учебу, значит, заплачу.  Девушка смотрела на Лало, стоявшего в нескольких метрах от неё в другом углу комнаты. Как было бы, наверное, несложно попасть с этого расстояния в него. Если бы только у неё был пистолет. Но что мешает купить его здесь? Денег у неё предостаточно. Что мешает ей разобраться с ним? Может, она говорила правду, что рука ее дрогнет, что жить с грехом убийства ей не по силам?  — Кто убил моего отца? Лало хмыкнул: — Хочешь пересчитать коэффициент своей ненависти? Она фыркнула, но не ответила. — Меня всегда удивляли люди, делающие выводы на основе собственных домыслов. Если бы я хотел убить твоего отца, то уж точно не сделал бы это так. Но кто его убил, мне неизвестно. — То есть, ты согласен, что это был не несчастный случай? — Ариана свела брови, понимая, что Лало незачем было инсценировать аварию. Лало окинул взглядом Ариану, затем перевел его на циферблат, стрелки которого неумолимо приближались к десяти вечера, и кивнул в сторону спальни.  Она покачала головой и сделала несколько шагов назад. Ее снова начинает трясти — дура! Что ж ты так всегда пугаешься? Ему ведь это только и нужно! — Мне нужно домой. Подруга будет задавать вопросы. Лало зацокал языком и пригрозил указательным пальцем: — А вот врать нехорошо, Ариана. Твоя подружка еще сегодня утром отправилась к родителям. Девушка свела брови и раскрыла от удивления рот. — Мария слишком болтлива, ненавижу таких тупых куриц. Но в этот раз мне это было на руку. Хорошо, что ты не из таких, — он стал приближаться к Ариане. — Чего ты боишься, глупышка? Ты ведь сама в прошлый раз хотела. И, кажется, тебе даже понравилось. Раз тебе в первый раз было хорошо, то во второй, думаю, будет не хуже. Тебе уже не за чем переживать, то, что хотела сохранить для мужа, — он иронично развел руками, — ты сохранила для меня, так что позволь пользоваться своей привилегией и дальше. Или ты хочешь пойти по рукам? Ай-ай-ай, Ариана, нехорошо менять мужчин, — он говорил издевательским тоном и продолжал медленно приближаться. — Разве отец не учил тебя, какое место женщины в семье? Впрочем, да, в твоей семейке мужиком была дурная мамаша. С этим ведь ты не будешь спорить? — Лало вплотную подошел к Ариане, пытающейся не поддаваться эмоциям. — Ты еще не успела сбегать на исповедь и перечислить все, чем мы занимались в этой квартире? — он продолжал насмехаться. — Или решила подкопить грехи, чтобы тебе их оптом отпустили? Лало давил на самые чувствительные точки. Да, она бросила свое сердце в его ноги, он поднял его и сжал. И даже сейчас, когда он проводил холодным ножом жестокой правды по ее еще пульсирующему сердцу, с которого капли крови стекали по его рукам на пол, даже сейчас она ощущала, что сама во всем виновата. Что правда — жестокая или нет — все еще правда. Но что изменилось? Перед ней стоял человек, которого она ненавидела за смерть отца. Но теперь ей стало ясно, что он не убивал его. И хотя жестокость Лало была очевидна, а сам его моральный облик вполне соответствовал тому, кем он является на самом деле, Ариана не могла почувствовать прежней ненависти — она будто устала. — Ты либо моя, либо ничья, — Лало напомнил Ариане свои слова, сказанные в ее день рождения. Он скользнул рукой в ее все еще влажные волосы, сжал их, отчего Ариана шикнула, и приблизил ее к своему лицу, словно намереваясь поцеловать, но застыл, разглядывая ее губы. Затем он перевел свой внимательный взгляд на ее скулы, ресницы, брови, лоб, нос — он будто бы хотел запечатлеть в памяти ее образ в самых мельчайших деталях. — Отпусти меня, — прошептала Ариана. — Я не хочу, — губы ее дрожали. — Не заставляй меня тебя ненавидеть еще сильнее. Ее сердце билось, как птица, насильно запертая в клетке. Она сбежит, просто сбежит. Денег хватит на поддельные документы: найти нужного человека, заплатить и уехать куда угодно, хоть на Аляску, хоть в Сибирь — лишь бы скрыться от этого маньяка. Хорошо, что он не умеет читать мысли. Если бы только она могла узнать, что с братом все в порядке. Если бы только она знала, как связаться с ним… Почему он не берет трубку?! Лало продолжал рассматривать ее, словно картину в галерее. Каждая деталь важна, каждая деталь может иметь смысл. Она чувствовала его размеренное тёплое дыхание. — Отпусти меня, Лало, — повторила Ариана. В этот момент хватка его ослабла, Ариана даже подумала, что сейчас он действительно позволит ей уйти, но через мгновение он снова сжал руку, отчего волосы на затылке больно натянулись. — Я убью тебя и твоего брата, если ты предашь Саламанок, — прошипел он и рывком отпустил ее. Ариана ударилась головой о бетонную стену и сразу начала тереть место ушиба. Она не собиралась никого предавать, хотя никогда и не клялась в верности этой мерзкой семье. Но те, кто следит за ней, могут быть еще опаснее и еще более непредсказуемы. А Лало, хоть и псих, но хотя бы знакомый. По крайней мере, так она себя успокаивала. Она ведь уже не испытывала к нему ничего. Даже ненависти не осталось.