Судя по всему - это только начало...

Глава 5

Это был один из самых странных дней в моей жизни. Я чувствовала себя уязвимой… нет, даже не так - разбитой. Лежала в постели, будто выброшенная на берег мыслей, и каждая волна приносила всё новые обрывки тревог, неуверенности, бессилия. Мысли путались, клубились в хаотичную пряжу, и я никак не могла ухватиться хотя бы за одну нить - ту, что ведёт к пониманию. Перед тем как провалиться в сон, всплыла неожиданная мысль: написать маме. Может быть, она объяснит, что всё это значит? Хотя где-то внутри я ощущала - это всего лишь надежда. Наивная, выстраданная, тонкая как паутина… И всё же я вдруг ясно увидела её - стоящую на перроне, и слёзы стекающие по её лицу. А потом - темнота. Тускло освещённый коридор. Холодные стены, казавшиеся выше, чем прежде. Факелы едва мерцали. Всё казалось преувеличенно глухим и огромным, как…  на грани другого мира. - О, смотрите, книжный червь! - раздался за спиной голос, вязкий, как кислый сироп. - Наверное, уже все книги прочитал! Сердце кольнуло. Узнаваемый до отвращения голос с оттенком высокомерия. Он словно облеплял меня, и всё внутри вздрагивало от отвращения. Я молчала, сжимая зубы. А внутри - всплеск злости, неожиданной как порыв холодного ветра в жару. Затем - резкий толчок в плечо. Книги и свитки вылетели из рук. Я нагнулась, но не успела - удар в спину. Холодный пол встретил меня внезапной, ошеломляющей болью. Мир затемнел. А я резко проснулась. Комната медленно наполнялась предрассветным синеватым светом. Те секунды, когда ночь и утро ещё спорят между собой. Сон рассыпался, как пыль, а на его месте - осталась мелькая дрожь. Это был обычный сон… или не был? Я долго сидела среди тишины, слушая, как стихают удары сердца. Потом вдруг поняла: письмо. Я должна всё же его написать. Пусть короткое. Сдержанное. Без излишних эмоций. Просто строчка о том, что я - в Слизерине. “Удивлена”, - пишу я. Слово звучит нейтрально. Без тревоги. Напишу так, будто мне всё равно. Ей так будет проще. Мне - удобнее. Но всё же… спрашиваю: «Были ли в нашем роду родственники кто-то, кто когда-либо учился в Слизерине?». Письмо закончено. Осталось лишь отправить. Отправить? Или нет? В голове почему-то всплывает вчерашний вечер после пира. Декан факультета Гораций Слизнорт в общей комнате, поприветствовал нас сказав, что наш Факультет является одним из лучших, что его заканчивали воистину сильные и могущественные волшебники и волшебницы, а значит и в нас таится эта же сила, раз шляпа определила сюда. Ещё он говорил о равенстве и чести каждого, о том, что факультет - это семья и мы должны держаться вместе. Это всё бла бла бла думала я и тут он закончил. И ещё если кто-то в вашу сторону скажет, сделает, сразу идите ко мне, незамедлительно и ещё раз повторюсь держитесь вместе. А вот это уже похоже на правду. То, что происходит в действительности не стал бы взрослый так говорит если бы опасности не было, это я уже понимала. Думаю, наш ждёт не простой год обучения в школе… - С добрым утром! - голос, яркий, как вспышка. Резкий, будто кто-то дёрнул занавес. Мирабелла широко улыбается, сияя этим своим светом, от которого, признаться честно, у меня началось лёгкое раздражение. Может, от зависти? Или от желания тишины, которую она так легко разрушает? - Ага, - отвечаю я, с трудом сдерживая бурю внутри. Она берёт полотенце, собирается в душ и, оборачиваясь, спрашивает: - Пойдёшь? - Нет, позже. - Но ведь профессор сказал держаться вместе! Вот этого я и боялась. Она попытается привязаться ко мне. - В подземелье же находится только наш факультет - отвечаю я, надеясь, что она уйдёт и мне не придётся идти с ней. И это срабатывает - Ну, да! - снова эта улыбка. Как можно постоянно так улыбаться? Ушла. Я осталась одна. Первый учебный день. И почему всё кажется таким незначительно важным… и важным до ужаса. Я собираю сумку. Учебники. Пергамент. Чернила… и палочка. Моя палочка. Воспоминание вспыхивает само - как будто было выдернуто из хранилища памяти. Я вспоминаю, как долго не могла выбрать её в лавке Оливандера. В конце концов, мастер, вымотанный и угрюмый, стоял с минуту молча, потом потёр лоб и удалился вглубь коридора, который был весь с пола до потолка забит коробками от волшебных палочек. Он достал светло-коричневую коробку, из которой вынул палочку небольшого размера и практически такого же цвета, как коробка. Она казалась очень простой и лаконичной, без каких-либо узоров. Он протянул её мне и сказал: - Ива. Волос единорога в сердцевине. Попробуй. Я взяла её - лёгкую, удивительно простую. На вид она была незаметной, словно сама не хотела привлекать внимания. Я посмотрела на мастера, потом на маму. Оливандер переглянулся в этот же момент с ней. После чего она попросила произнести простое заклинание. -Люмос, скажи Люмос. - Люмос, - сказала я. Палочка зажглась тусклым светом. И всё. Так мы и выбрали друг друга. Почти без эмоций. Словно помолчали вместе. Я смотрю на палочку. И понимаю: странности собираются в моей жизни, как жемчужины на тонкой нити. Может, однажды я соберу их все? И они сложатся в ответ. Оставив палочку, я беру полотенце и зубную щётку. Выхожу в коридор. Где Мира, интересно? И тут же раздражаюсь на себя. Зачем мне это знать? Подземелье встречает меня приглушённым светом факелов, влажной прохладой и пустотой. Кроме пары старшекурсников в гостиной, никого. До ванной я еду одна, как и в самой ванной комнате пусто. Ни звука. Ни звона капель. Ни скрипа дверей. - Мирабелла? - зову, удивляясь себе. Что за глупость? Тихо. Тягуче. Странно. Заглядываю в кабинки. Всё так, как должно быть. Злость поднимается, словно волна - высокая, прямая, со свистом. Почему я вообще думаю об этой девчонке? У нас же есть староста. Да! Это не моя забота. Я резко разворачиваюсь и иду вокруг закруглённого поворота коридора обратно в гостиную. Когда открываю дверь, сердце замирает. Мира - в центре внимания. Сидит в кресле, отчаянно жестикулируя и что-то рассказывая нашему старосте. Завидев меня, она вскакивает и кидается ко мне: - Слава Мерлину! Я так испугалась! Где ты была? - Эм… в ванной? - удивлённо отвечаю я. - Там никого не было! Я зашла первой, и… вдруг появился чёрный дым! И смех! Жуткий! Я выбежала и сразу пошла сюда! - Но я… была там. Я ничего такого не видела. Она смотрит на меня так, будто я - призрак. - Только что! - настаивает. - Я выбежала, кричала, пришёл Билл, я вспомнила про тебя... и ты зашла! Билл, староста, высокий, сдержанный, до этого слушал нас молча. Теперь резко встаёт. - Покажешь? - говорит коротко и идёт вперёд. Мы втроём возвращаемся. В ванной пахнет гарью. В воздухе медленно оседают остатки какого-то плотного дыма. На полу - тонкий слой пепельно-серой пыли. И тут - хохот. Жуткий, словно старые карусели начали петь. - Понятно, - сухо отчетливо произносит Билл. - Гриффиндор, скорее всего. “Добро пожаловать”, так сказать. Глупая шутка. Он поворачивается, уже наполовину уходя. А я стою. И знаю: это была не шутка. Я была здесь. Буквально мгновением раньше. И ничего не было. Как двое могут быть в одном помещении практически в одно и тоже время и видеть разное? Мира не говорит ни слова. И я тоже. Наверное, так будет лучше. Но где-то в глубине души я чувствую: вчерашний вечер был действительно одним из самых странных в моей жизни. И это судя по всему - только начало.