Эпилог

От автора 1. Если вы (как и я) любитель почитать эпилог ПЕРЕД тем, как читать весь фанфик целиком, и хотите поспойлерить себе концовку, то имейте в виду - в эпилоге прям спойлер-спойлер, способный даже испортить вам удовольствие от чтения всего остального фанфика. Ну типа, узнаете кто убийца и все такое. Те, кто читал весь фанфик и так знают, а вот новичкам потом может стать скучно. Но, решать, конечно вам. 2. К моим постоянным читателям: спасибо, что дождались. Не знаю, рады ли вы этому, но эпилог очень длинный. Остальное скажу после) Вперед, друзья. ____________________ Звон стекла вернул Гермиону обратно в реальность, она моргнула и привычно натянула дружелюбную улыбку: Рон откупорил бутылку вина и наполнил бокалы. Этикетка выглядела идеально — распознать трансфигурацию, которая легко изменила рисунок и название, получилось бы только при помощи “Специалис ревелио”, но муж доверял ей и, конечно, не стал бы заниматься такой ерундой в первый вечер после выписки из Мунго. “Это не обман, нам нужно поговорить честно”, — Гермиона кивнула и пригубила вино, притворившись, что пробует. Ни разу с тех пор, как она впервые сообщила друзьям, что уходит с поста министра, Рон не касался этой темы, возможно, надеясь, что её решение — лишь минутная блажь, и всё вернётся на круги своя, стоит ей прийти в себя. Гермиона успела подробно обсудить это и с Джинни, и с Гарри, и даже с Розой, которая, скорее всего, не особенно понимала, но постаралась поддержать. И только Рон намеренно избегал разговоров о её дальнейшем профессиональном будущем, предпочитая делать вид, что всё по-прежнему в порядке. Стало бы ей легче, если бы они поговорили? Кто знает… Несмотря на поддержку друзей и дочери, Гермиона не могла спокойно спать от терзающих душу сомнений, и, пока была вынуждено прикована к постели в Мунго, обдумывала дальнейшие действия. Ведь можно снова предать себя, вернуться в министерство и продолжать работу, только ради чего? Волшебное сообщество справится без неё, а жить в условиях, когда достижения обесцениваются и забываются, но малейшие ошибки тут же разносит осуждающая молва — нет уж, увольте. В прямом смысле этого слова. Снять домик или квартиру в Лондоне, искать другую работу? Увы, не тянуло. Отдохнуть до сентября в Норе, а потом отправиться преподавать в Хогвартс, как когда-то предлагала МакГонагалл? Глупости, даже закрывая глаза на то, сколько лет прошло с тех пор и на отсутствие вакансий, преподавательская карьера — совсем не её путь. Собрать вещи и заявиться в Малфой-мэнор с невинным “А вот и я” — вообще смешно. В конечном итоге Гермиона решила, что начать стоит с открытого диалога с Роном: важно понять, чего он хочет от неё и их совместной жизни, и уже исходя из этого думать о том, что делать дальше. Он, тем временем, осушил половину бокала и принялся за еду, которую сам приготовил для них в честь её возвращения из Мунго. Аромат пряных трав и запечённого мяса заполнил гостиную. Мило, тепло и от этого по-настоящему больно, но… — Я думаю, нам пора поговорить, — осторожно промолвила Гермиона спустя пару минут, когда “Глоток правды” должен был подействовать, — Завтра я собираюсь официально объявить о том, что ухожу с поста министра магии. Вилка противно звякнула о тарелку, звук резанул по ушам и заставил поморщиться. Лицо Рона в мгновение ока поменялось с добродушного на холодное и презрительное. — А я-то думал, в Мунго тебе мозги всё-таки вправят! Ты с ума сошла? Столько работать ради этой чёртовой должности, добиться второго срока и просто уйти? Там же и делать ничего не надо — сиди с важным лицом и бумажки подписывай, всем команда занимается, что, не можешь потерпеть? — Почему я должна терпеть, Рон? — она сжала холодную ножку бокала так, что онемели пальцы, — Да, я добилась, стала министром дважды, но сейчас понимаю, что больше не выдержу этой нагрузки и ответственности. — Ну и что ты собираешься делать, раз уходишь из министерства? — Я не знаю. Мне нужен отдых, ты же слышал врачей. Хочу уехать в тепло и к морю, пока дети в Хогвартсе, наконец-то, выспаться и перестать думать обо всём и сразу, хочу… — Хочу-хочу-хочу, — язвительно передразнил её Рон, — А есть ещё слово “надо” — слышала о таком? Вечно думаешь только о себе! Захотела — вернулась доучиться в Хогвартсе, и плевать на то, что мы год не виделись. Решила стать министром — и не важно, что придётся пропадать в министерстве, забывая, как выглядят дети и собственный муж, который и так по жизни вечно второй, то после Гарри, то после тебя. — Разве ты не сам это выбрал? — она со стуком поставила бокал на стол, больше не было смысла притворяться. — Верно, Гермиона, сам, ведь с тобой удобно: карьерные амбиции, перспективы и дикое желание добиться высот. Пока ты министр у нас есть этот дом, деньги, связи, положение в обществе, но стоит тебе уйти - из особняка придётся съехать, большая часть твоих связей мгновенно отвалится, да и деньги — куда ты работать пойдёшь после такой должности? — Это не обязательно, наших запасов хватит, в магазине у вас с Джорджем всё идёт хорошо, да и в целом… Твоя мама, например, никогда не работала. — Не сравнивай! — вскипел Рон, — Мама воспитывала нас СЕМЕРЫХ, а у тебя и на двоих детей вечно времени не было! А про её верность папе я, пожалуй, и вовсе промолчу, иначе… Он скомкал салфетку и действительно затих, взгляд стал растерянным, а Гермиона кивнула. — Я так и предполагала. Ты не можешь простить мне измену, да? — А кто бы простил? — он тут же вскинул глаза в которых снова зажёгся огонёк, - И с кем, Гермиона! Пожиратель Смерти, мерзкий белобрысый хорёк! Да мне касаться тебя противно, едва вспомню что ты с ним… — Так почему ты всё ещё здесь? — спокойно спросила Гермиона, — Почему вернулся и продолжаешь делать вид, что всё хорошо? Тот открыл было рот, но запнулся и задумался. “Глоток правды” ещё действовал, но, кажется, истины в этом случае не знал сам Рон. — С тобой… удобно, — спустя минуту пробормотал он, — Пока ты министр магии, быть твоим мужем престижно и выгодно и для меня, и для магазина. Дом, слуги, эльфы, опять же связи и даже фраза “Вы же знаете КТО моя жена”, которая помогает с проверками, бумагами и договорами. Но если ты больше не министр - то ты… Мне больше не нужна? Последние слова прозвучали совсем уж растерянно, будто Рон сам не верил, что они вылетели из его рта. Он выдохнул и посмотрел на неё в недоумении. — Что ж, полагаю, нам стоит всё это обдумать, — Гермиона спокойно кивнула и поднялась из-за стола, — Если захочешь, поговорим завтра вечером. Когда она выходила из комнаты, Рон продолжал растерянно комкать салфетку. Как и Веритасерум, “Глоток правды” не дал ему солгать и себе самому.

***

Сомнения продолжали грызть её изнутри даже утром, когда она перебила Оскара фразой, которую репетировала две недели. — Я ухожу. Первый заместитель министра поперхнулся на полуслове, округлил глаза, а потом отчаянно замахал руками: — Нет-нет-нет, я бронирую тебя до обеда, Гермиона! И так целый час с утра у тебя ушёл на Поттера и делишки аврората, а у нас за две недели накопилось столько, что я, пожалуй, закрою тебя в этом кабинете на ближайшие три дня! Ты даже не представляешь… — Ты не понял, — спокойным голосом перебила она, — Я ухожу с поста министра, Оскар. Я увольняюсь. Сегодня. Сейчас. Мгновение застыло, превратившись в тягучую массу, даже воздух стал густым — сквозь него не пробивался ни один звук, хотя там, за дубовой дверью, наверняка привычно гудел улей Министерства. Медленно, как в кино, Оскар сначала моргнул, потом открыл рот, но так и не произнёс ни слова. Гермиона вздохнула и опустила глаза. — Я знаю: мы долго к этому шли, я нужна министерству и волшебному миру, я не могу так поступить с командой, с тобой. Но, — она запнулась и снова посмотрела на заместителя, — Я могу. Я ухожу. Пожалуйста, собери Визенгамот после обеда, а команду сейчас — сообщу им лично. Потом вызови журналистов из Пророка, сделаю официальное заявление когда будет решено кого оставят вместо меня. — Это шутка? — наконец-то подал голос Оскар, и тут же уверенно продолжил, — Интересное начало рабочего дня, но… — Ты прекрасно меня знаешь, я бы не стала так шутить. Более того, я буду настаивать на том, чтобы временно исполняющим обязанности министра назначили тебя, потому что ты самый здравомыслящий человек в нашей команде. Если есть что сказать — говори, я выслушаю, но решение останется неизменным. Я ухожу с поста и из министерства. Он понял. Это стало ясно по изменившейся осанке и взгляду, но ещё минуту молчал, подбирая слова, а потом произнёс лишь: — Причина? — Официально заявим “По состоянию здоровья”, как бы мы ни скрывали, в газеты информация о моём пребывании в Мунго всё же просочилась, это будет логично. — А на самом деле? — На самом деле, — Гермиона вздохнула и откинулась на спинку кресла, — Наверное, так оно и есть, Оскар. Ты же видел, что случилось после выборов, знаешь, что всё могло закончиться печально. Я переоценила себя, свои силы и возможности, не стоило гнаться за вторым сроком — я слишком поздно поняла. — Тебя подкосил скандал с книгой, но всё позади — теперь у нас есть чёткий план, такой нагрузки как раньше уже не будет и… Ты нужна нам, Гермиона. Она боялась услышать нотки отчаяния в его голосе, и почувствовала необъяснимую лёгкость, когда они так и не прозвучали. Оскар говорил скорее обеспокоенно и с обидой. — Как бы там ни было, врачи настоятельно рекомендуют мне отдых и покой, хотя бы в течение года, а я … Знаешь, даже если бы Визенгамот предоставил мне настолько длинный отпуск, я бы не хотела сюда возвращаться, прости. Вы прекрасно справитесь без меня, а ты… Точно станешь лучшим министром, Оскар, — она ободряюще улыбнулась. — Гермиона, сегодня же только первый день, может не стоит торопиться? — Я думала об этом с декабря, а последние две недели и вовсе круглосуточно, это не сиюминутное решение, правда. Я больше не могу. Пожалуйста, собери всех. Пора. Оскар вышел из кабинета качая головой, а Гермиона выдохнула, наконец-то, почувствовав жёсткую спинку кресла, к которому так долго стремилась и от которого теперь добровольно отказывалась. Холодные пальцы нащупали в кармане медальон… “Это не просто” — улетело адресату. Малфой поймёт, они не раз говорили обо всём в Мунго, и он поддерживал её так, как ей было необходимо — без давления, не обесценивая и не давая советов. “Я с тобой, в любом случае”. В любом случае — что бы она ни решила. Сомнения отступили. Не исчезли насовсем, но оставили её на то время, пока она объявляла команде об отставке, пока стояла в коридоре нижнего этажа и ждала начала собрания Визенгамота, пока сообщала о своём решении и держала спину прямой даже под осуждающими взглядами некоторых членов совета. Оскара назначили временно исполняющим обязанности министра, и Гермиона поздравляла его искренне - он легко продолжит всё, что они вместе начинали. Сомнений не было даже когда коллеги, спешно устроившие для неё прощальную вечеринку, подходили сказать пару тёплых слов и сожалели о том, что она уходит. Грызущая мысль “А что если я ошибаюсь” вернулась только в министерском особняке, когда после долгого и мучительного рабочего дня Гермиона шагнула из камина в холл. Это было так привычно: коврик, на котором она стряхнула с себя остатки золы, пустые бордовые кресла, зелёные отблески пламени, постепенно сменившие цвет на обычный оранжевый. Она появлялась здесь почти каждый вечер на протяжении последних четырёх лет, а теперь — не будет. На переезд им дали целых две недели, но Гермиона собиралась уехать уже сегодня, благо, знакомая голова в камине ещё вчера возмущённо заявила “Почему ты вообще об этом спрашиваешь, Герм? Я же сам тебя приглашал!”, а значит, ей было куда отправиться. Нужно просто собрать вещи (магия поможет сделать это за пару часов), отослать детские в Нору (Молли предложила временно оставить их там), и попрощаться с Роном. Если он здесь. В спальне было темно и тихо, Гермиона зажгла светильники и бросила взгляд на каминную полку: без шкатулки там, казалось, слишком пусто. Она до сих пор не знала, попросит ли Малфоя вернуть ее, и как объяснит свой порыв — всё могло подождать. Старая-добрая бисерная сумочка легко выручила и теперь, свои немногочисленные вещи и многочисленные книги Гермиона упаковала буквально за двадцать минут, а потом решила в последний раз пройтись по особняку, а заодно поискать мужа. Коридоры, залы, комнаты, кабинеты… Кажется, за 4 года побывать в них всех успели только дети, слишком много места для их маленькой, непривычной к просторам, семьи. Не с чем прощаться, кроме уголка, которого она намеренно избегала с того злополучного Рождества. Светильники в коридоре нижнего этажа загорались в такт шагам, звук гулко отражался от каменных стен. Остановившись у нужной двери Гермиона на мгновение прижалась к ней лбом, почувствовала успокаивающую прохладу дерева, а потом вошла в кабинет. Бывал тут кто-то или нет — эльфы всё равно поддерживали идеальный порядок, поэтому вместо почему-то ожидаемых белых простыней, защищающих поверхности от пыли, она увидела… прошлое. Как будто снова вошла сюда 15 лет назад, только Драко в комнате не хватало. Тогда он впервые появился в светском обществе сам, вместо Нарциссы — здесь, на ежегодном Рождественском балу, одним своим видом больно воскресив школьные воспоминания. — Ну надо же, и хорёк тут, — брезгливо отозвался об этом Рон, а она на мгновение забыла, как дышать, и весь вечер старательно избегала встречи, пока не поняла, что монетка в потайном кармашке платья стала горячей. Если бы отпустила по-настоящему, не таскала бы её с собой повсюду. Это Гермиона осознала уже гораздо позже, а в тот миг почувствовала, как рушится всё, что она столько времени старательно выстраивала. “25.12.00.10” — она разглядела это на монете, когда выскочила в ближайший коридор, едва улучила минуту. Сердце билось о рёбра, грозя сокрушить возведённые стены, и она не собиралась, честно не собиралась куда-то идти, но в полночь, когда счастливая толпа звенела бокалами и обменивалась поздравлениями, нашла его взглядом. Драко лишь кивнул, и направился к ближайшему выходу из зала. Спустя три минуты она уже сообщила Натали, что, кажется, переволновалась и отлучится попудрить нос, а ещё через пару мгновений едва не сожгла его яростным взглядом в тёмном коридоре нижнего этажа. — Малфой! —Грейнджер… — Какого чёрта ты творишь? - её шёпот был свирепым, а глаза метали молнии. — Всё ещё держишь при себе нашу монетку? — Я.. Это не то… — Две минуты на разговор - всё, что я прошу, — и Драко открыл для неё ближайшую дверь. Дверь вот этого кабинета, в котором она сейчас стояла, не в силах двинуться с места, потому что всё - буквально всё, обрушивало на неё новый шквал воспоминаний о вечере, который она много лет считала ошибкой, а теперь готова была принять. — Я прошу тебя стать моей женой. — Ты с ума сошёл? Я уже три месяца замужем за Роном! — Но ты не стала миссис Уизли, — он криво усмехается, кольцо в коробочке сверкает зелёным камнем. — Это ничего не значит! Магический брак не налагает… — Вот именно - ничего не значит, ты не любишь его, Гермиона, мы оба знаем! Бросай это, прошу, выходи за меня! — Ты… — она делает глубокий вдох, а потом шаг назад, — Это невозможно, Драко. Я… ты помолвлен с Асторией. — На этом настаивают родители — семье необходим наследник, а у меня есть обязательства, но я хочу быть с тобой. Ей не нужна эта драма, только не сейчас, когда все пути к цели сложились в один ровный маршрут, ведь буквально полчаса назад Кингсли по секрету сообщил ей, что его советник уходит в отставку, и он будет рад видеть на этой должности её - Гермиону Грейнджер. Советник министра — такой огромный шаг… Она опускает глаза и качает головой. — Просто представь, Драко. Вот я бросаю Рона после всего-то трёх месяцев брака — в обществе, где разводы вообще редкость, не то что такие скорые. А потом выхожу замуж за тебя. Журналисты взорвутся от эмоций, газеты будут пестреть заголовками, а моя репутация — как в обществе, так и в министерстве — превратится в пшик. Никто не станет доверять, во-первых, столь ветреной особе, а, во-вторых, жене бывшего Пожи.. — Я понял, — он прерывает её, чтобы не слышать мерзкого слова, и устало опирается на стол, — А если это ошибка? Если спустя много лет ты поймёшь, что пост министра не принёс тебе счастья, и надо было остаться со мной? — А что если наоборот, — она печально усмехается, — Спустя много лет ТЫ поймёшь, что годами я мучаюсь мыслью “Надо было всё-таки добиваться поста министра”? Что если брак с тобой не принесёт мне счастья? Мы никогда не узнаем этого, Драко. Все “Что если” существуют только в нашем воображении, а я хочу выбирать свой путь головой, а не сердцем. Прости. И голова подсказывает ей выйти и вернуться в зал, но сердце… Сердце всё ещё любит и жалеет человека, который в отчаянии качает головой и закрывает коробочку с кольцом. Сердце застилает разум чувствами, заставляет накрыть его руку ладонью, и прислониться лбом к его плечу, в последнем порыве. Прощаясь. Сердце замирает, когда Драко смотрит ей в глаза и тянется ближе. “Просто последний поцелуй” - убеждает оно, глупое-глупое сердце, и бросается в бешеный пляс, когда их губы соприкасаются. Когда тело будто пронзает током, а дальше всё плывет, как в тумане, лишь его слабое протестующее “Мы же договорились - только после свадьбы, Грейнджер”, и её торжествующе-отчаянное “А я уже замужем” - прямо в губы… ...... — Гермиона? От неожиданности она едва не залепила заклятием прямо в лицо Рону, который заглядывал в приоткрытую дверь и явно недоумевал, что она забыла в этой части особняка. Морок рассеялся, воспоминания снова угасли, а Гермиона постаралась выровнять дыхание — слишком испугалась внезапного окрика. — Что ты тут делаешь? — голос прозвучал ровно, ни единым оттенком не выдавая того, о чём она думала буквально секундой ранее. — Тебя ищу, мы же… Ты сказала, поговорим вечером, да? — неуверенно спросил муж, всё ещё недоуменно разглядывая кабинет. — Пойдём, — Гермиона решительно вышла в коридор, зная, что теперь уже точно никогда сюда не вернётся. Они расположились в малой гостиной, где, кажется, совсем недавно, праздновали Рождество. Рон заметно нервничал, но Гермиона с удивлением поняла, что последние сомнения развеялись. Все “что если” существуют лишь в воображении, правда. И, может быть, она ошибается, но в конце концов, это только её жизнь. — Я официально в отставке, газеты сообщат завтра утром, особняк нужно освободить в течение двух недель, но я уезжаю сегодня, — она старалась произнести это мягко, но получилось будто отрезала. — Да, сова прилетала, — Рон был подозрительно тихим и избегал смотреть ей в глаза, — Я тоже… То есть, я собрал все вещи, и детские в том числе — весь день сегодня этим занимался, можно уехать прямо сейчас, тут нас больше ничего не держит, а в Норе мама уже ждет. — Я не.. — Подожди, Гермиона, дай мне сказать, — он всё ещё смотрел куда угодно, только не на неё, но говорил уже решительнее, — Прости за вчерашнее, я понятия не имею что на меня нашло! Это было неожиданно, что ты всё же решила уйти с поста, бросить министерство, я не думал, что всё серьёзно. — И надеялся, что мне вправят мозги, да, я слышала, — она не удержалась от колкости, и тут же почувствовала вину, — Ты говорил искренне и правду, Рон, мы оба это понимаем, не будем отрицать. И не стоит держать друг друга, раз брак уже не спасти. — Не спасти? — в его глазах снова загорелся злой огонёк, он с силой вцепился в подлокотник кресла, — Бросаешь меня? Уходишь к богатенькому белобрысому хорьку? Кажется, он тут же пожалел о сказанном, и даже протянул к ней руку, но Гермиона лишь усмехнулась. — Я уезжаю в Италию. Целитель порекомендовал пару месяцев отдохнуть в тепле, желательно на солнце, решила, пока дети в Хогвартсе, я постараюсь хоть немного прийти в себя. — Прости… — Послушай и попробуй понять, Рон. Я действительно ухожу, бросаю, но это не потому что ты плохой или что-то сделал не так. Ты прекрасный муж, идеальный отец и вообще очень хороший, правда. Но мы не сможем больше вместе - ты знаешь это, потому что всё, сказанное вчера вечером — правда. У нас с тобой больше нет смысла. — А дети? — Они поймут. И лучше, если мы расстанемся друзьями, чем будем продолжать жить вместе как враги. — Я не считаю тебя врагом! Ты.. — Вот именно — Я. Ты знаешь — я натворила дел, которые уже не сумею исправить, а ты — не сможешь простить. Думай об этом и будет проще. — Гермиона… — он наконец посмотрел ей в глаза, и во взгляде была лишь растерянность, — Ты ошибаешься… — Это легко проверить, ты же знаешь. Она сняла с пальца обручальное кольцо, а потом вытащила из кармана ещё одно. — Ты его оставил на каминной полке, когда мы поссорились из-за книги, помнишь? Так больше и не надел… — Я просто забыл! — попытался перебить он. — Не важно. Если нас ещё можно спасти — заклинание не сработает… — Подожди, что если… — “Что если” существуют только в нашем воображении, — повторила она и улыбнулась, — Фините! Не произошло ничего. Где-то в груди кольнуло сожалением, Гермиона сделала резкий вдох, и тут обручальные кольца будто потускнели, а потом медленно расползлись, превращаясь в туман. Мгновение — и на поверхности стало пусто. В волшебном мире было очень мало разводов, потому что магический брак расторгался только в том случае, если спасти его действительно не представлялось возможным. Если оба супруга на самом деле в глубине души не видели никакого смысла в том, чтобы оставаться вместе, если магия понимала, что больше их ничего не держит. Вот тогда развод осуществлялся лишь этим простым ритуалом и заклинанием. Буквально в пару секунд. И всё это означало, что отныне Гермиона Грейнджер была свободна.

***

За огромными окнами аэропорта Фьюмичино царила кромешная тьма: Гермиона прибыла в Италию поздним вечером. Никого не заинтересовала бисерная сумочка и её содержимое, но это больше не раздражало. Поставив подписи и получив заветный штамп о прибытии, она вышла в зал ожидания и тут же услышала: — Это будет лучший отпуск в твоей жизни, Герм! Блейз улыбаясь обнял её, и увлёк к каминам в дальней стене зала. — Прости, что так поздно, наверное, лучше было перенести на утро, но я вряд ли смогла бы уснуть там — в особняке… — извиняющимся тоном произнесла она. Сомнения снова вернулись, хотя всё, что было можно, Гермиона уже решила и сделала, и не существовало пути назад. — Даже слушать не хочу, ты что думаешь я в 9 вечера спать ложусь? — хмыкнул Забини, а потом с подозрением покосился на её крошечную сумочку, — Ты сбежала тайком или решила бросить прошлую жизнь вместе со всеми вещами? — Заклятие незримого расширения, — гордо улыбнулась она, — Ты даже не представляешь, сколько всего сюда поместилось. Забини приподнял бровь, но от комментариев воздержался, а через пару минут они оба уже были на вилле. Отблески зелёного пламени заплясали по каменным стенам, Гермиона отряхнула с мантии золу и обернулась. — Я точно не…? — Больше ни слова на эту тему, — голос Блейза звучал уверенно, и ей стало немного легче, — И давай договоримся сразу, Герм: здесь ты можешь чувствовать себя как дома. То есть, не подстраиваться под мой режим и график, заниматься тем, что тебе нравится, спать, сколько хочется и вообще… Ты должна наконец-то отдохнуть. — Спасибо, — после секундной заминки отозвалась она, — За всё. — Пока особо не за что, — усмехнулся Забини и махнул рукой в сторону лестницы, — Пойдём, провожу тебя до комнаты, а потом, если хочешь, спускайся в малую гостиную, а если чувствуешь необходимость побыть одной, просто скажи эльфам, чтобы доставили ужин сюда. Малфой говорит, ты вечно забываешь поесть. — Драко? Он здесь? — получилось слишком резко и испуганно, Гермиона едва не споткнулась об очередную ступеньку, но удержала равновесие. — Нет, — кажется, Блейз закатил глаза, — Эта ваша конспирация и всё такое, передал что пресса не упустит шанса присочинить лишнее, если сразу после твоей отставки вы одновременно покинете страну, да ещё и в одном направлении, добавил, что ты напишешь ему, когда будешь готова. И я не собираюсь осуждать или давать советы, Герм, я же обещал. Если вдруг решишь спуститься, болтать будем о чём сама захочешь. По широкому коридору они дошли до знакомой уже двери — тут Гермиона ночевала и в прошлый раз. В груди отпустило. Нет, увидеть Малфоя она не боялась, просто пока так и не решила, что делать с ним, со шкатулкой и со всей своей в одночасье рухнувшей жизнью. — Спасибо, — снова пробормотала она, накрыв ладонью металлическую ручку двери, и уже бодрее добавила, — Переоденусь и спущусь. Блейз расслабленно кивнул, поправил манжет цветастой рубашки и исчез, а Гермиона вошла в комнату и, наконец, вздохнула свободнее. Стало легче: тут даже пахло иначе — цветущим миндалём, мимозой и соснами, никакой сырости и вековой пыли министерских стен. Но оставаться одной сейчас точно нельзя — тысяча мыслей о том, как легко она сумела разрушить всё, к чему стремилась с детства, разорвут её на части, лучше уж сидеть у камина в компании Забини и говорить о чём угодно, лишь бы не думать. Можно было отправиться к Поттерам, конечно: и Джинни, и Гарри настаивали на этом, когда узнали куда она собралась, но там… Было слишком привычно, слишком ожидаемо, а мозг требовал свежего воздуха и смены обстановки. К тому же, она чувствовала себя виноватой перед Роном и хотела оставить ему возможность пережить их разрыв в обществе лучшего друга. Будь она сама на Гриммо, Рон вряд ли бы туда явился. Спустя 15 минут она вошла в малую гостиную с привычной улыбкой на лице. У горящего камина был накрыт стол, а Блейз расслабленно устроился в одном из кресел, вытянув ноги к огню. — В феврале здесь довольно холодно, — он кивнул на яркое пламя, — А согреваться чарами во время трапезы я не люблю, слишком много концентрации уходит на магию, перестаёшь наслаждаться едой. Так что ужинаем тут. Ты как? Гермиона пожала плечами и заняла соседнее кресло: — По привычке тянет сказать “Всё в порядке”, но я устала притворяться, поэтому — никак. Ощущение, что это сон, и проснувшись я окажусь где-нибудь в прошлом: до того как ушла с поста, до того, как попала в Мунго, может даже до того, как появилась идиотская книга… — Не такая уж и идиотская, если заставила тебя понять, что ты живёшь по инерции, а не так, как сама хочешь. — О да, Рита сделала мне чудесный подарочек, как же, — язвительно отозвалась она, и, чтобы скрыть дрожь в руках, схватила наполненный вином бокал, но не услышав привычного уху звука кольца по стеклу, резко выдохнула, — Что пьём сегодня? — Ничего из моих творений, — ухмыльнулся Блейз, будто не замечая её состояния, — С тебя, пожалуй, хватит эмоциональных потрясений. Просто хорошее французское. — А я привезла с собой твой рождественский подарок, — Гермиона посмотрела ему в глаза, наблюдая за реакцией, но Забини оставался спокоен, — Думала, для “Моей свободы” самое время. Конец фразы почему-то прозвучал горько, она сглотнула и пригубила вино. — Тебе страшно, — просто констатировал Блейз, и Гермиона отвела взгляд, чувствуя, как от этого замечания к глазам подступили слёзы. — Я не знаю, что будет завтра, — должно было прозвучать спокойно и пусто, но получилось жалко и беспомощно, и Гермиона вдруг разозлилась, — Ты знал, что на третьем курсе я бросила Предсказания и занялась Нумерологией? Трелони заявила, мол, аура слабая, но дело не в этом. Я хотела точно знать, что ждёт меня в будущем, понимаешь? Ни звёзды, ни чаинки не способны показать ничего чёткого, а вот нумерология — наука достаточно точная, чтобы … — Чтобы помочь успокоить твою тревогу, — подсказал Забини. — Верно, — печально усмехнулась она, — И всю жизнь я пыталась держать под контролем то, что было в моих силах и даже больше. — Весь британский магический мир, Герм, это не “больше”, это вообще ВСЁ. — Но я-то так не считаю. Внутренний критик вечно повторял, что я могу быть лучше, и я шла-шла-шла к этому “лучше”, а в итоге сама всё разрушила. — Не разрушила, а решила, наконец-то, выгнать этого критика и жить счастливо. Почему-то стало легче. Решила. Она действительно всё решила сама, и не сиюминутно. В голове даже имелось какое-то подобие плана на будущее, но сейчас, после тяжёлого дня, казалось будто ничего не имеет значения. — Точно, — Гермиона улыбнулась, — Я просто устала, вот и не вижу светлых пятен в этой истории, но, знаешь, вкусный ужин и здоровый сон должны всё исправить. — Даже если нет, впереди масса времени, чтобы прийти в себя. Я был серьёзен, когда говорил, что тебе нужно отдохнуть, и от этого задания теперь не отвертеться, - Блейз улыбнулся в ответ.

***

Последующие дни пролетали в лёгкой полусонной дымке. Она действительно спала, сколько хотела, ближе к обеду выходила на террасу, где эльфы подавали завтрак, иногда к ней присоединялся Забини, но чаще она брала с собой книгу: читала и ела одновременно — это приносило массу настоящего, живого удовольствия. Ежедневно писала Малфою о том, как идут дела, получала в ответ короткие, спокойные сообщения, которые ни к чему не обязывали, и пыталась представить, каким может быть финал этой истории. Потом гуляла в саду, уже с другой книгой под мышкой — за завтраком “Практической руководство по нумерологии” читать было жаль — слишком редкий экземпляр, а вот на уютной скамейке под апельсиновым деревом, или в беседке, увитой виноградными лозами — самое место. С головой уходя в расчёты и рассуждения, она понимала, что наступил вечер только когда буквы совсем уж сливались с бумагой, и отправлялась искать Блейза, чтобы вместе поужинать. Он держал обещание: ни разу не заговаривал ни о Драко, ни о том, что было с ними в Хогвартсе. Зато рассказывал массу интересных историй из своей собственной жизни, много шутил и всегда знал, как переключить её мрачно-тревожные мысли в более светлое русло. Спустя почти две недели Гермиона заговорила об этом сама. В один из вечеров, когда после вкусного ужина они привычно сидели у камина, она вдруг повернулась и с лёгкой улыбкой спросила: — Правда или действие? Недоумение сменилось пониманием за долю секунды: Гермиона по выражению лица поняла - Блейз вспомнил, как однажды сам предложил поиграть в Хогвартсе, когда между ней и Малфоем всё окончательно запуталось. Тогда это сработало. — Ты уверена, что набралась достаточно сил для подобных разговоров? — И чего же ты боишься больше: вопроса или задания?... — продолжение вызвало ностальгические улыбки у них обоих. — Кто-то говорил мне, что это наглая провокация, ммм? — ухмыльнулся Забини. — Я спрошу первая. — Давай. Он откинулся на спинку кресла и прищурил глаза, будто пытаясь угадать, чего именно она хочет. — Так правда или действие, Блейз? — Правда. — Почему ты здесь один? Ты можешь не отвечать, если… Забини поднял руку, чтобы она умолкла. — Очевидно потому, что все эти годы безответно влюблён в Джинни Уизли. — ЧТО???? Блейз откинул голову назад и расхохотался. Его смех, глубокий и искренний, наполнил гостиную, разбивая на осколки серьезность момента. — Да брось, Герм, если б это было правдой, я бы утащил её из-под венца и даже раньше, а не ждал бы годами как… — Ты не хочешь отвечать? — Просто стало интересно, как ты отреагируешь, ведь правда на самом деле скучна и банальна. Я один потому что не верю в любовь, Герм. Ты же в курсе, каким было моё детство: с десяток “папаш”, каждый из которых странным образом уходил из жизни, оставляя матушке всё своё имущество. Он лениво взболтал вино в бокале, наблюдая за отблесками пламени на стекле, Гермиона тихонько вздохнула. — Мне очень жаль… — Да незачем, я не то чтобы обделён. Хоть и появился на свет из-за условий брачного контракта, но появился же. И наследством обеспечен, жаловаться не на что. Но пока я сам не вижу смысла во всех этих “серьёзных отношениях”. В несерьёзных недостатка не испытываю, поверь, но привести кого-то из девушек сюда в качестве будущей хозяйки, о нет. Моя любовь - моё детище: виноградники, производство. Племянников тоже люблю — им это всё в наследство и останется. А большего я не хочу. — Я тоже так думала 20 лет назад, — грустно усмехнулась Гермиона, — Любви не существует, это лишь гормоны и незакрытые гештальты, вот и всё. А впрочем, твоя очередь. — Правда или действие? — Правда. — Почему ты ему не напишешь? — А я пишу, — улыбнулась Гермиона, — Каждый день мы обмениваемся сообщениями через магические медальоны… — Что ж, спрошу конкретнее: почему ты не напишешь ему, чтобы приехал? — Мне… Нужно время, Блейз. — Время? На то, чтобы ещё немного потерзаться сомнениями и повыдумывать себе новые причины и страхи? — Может ты и прав, — она помолчала, а потом со вздохом признала, — Пока я не знаю, что ему сказать… — Правду. Одно мгновение и Гермиона пронзила его острым, как сталь, взглядом: неужели что-то знает? Но в глазах Забини было лишь недоумение и сочувствие. — Ты же сказал, что не веришь в любовь? — В то, что она может произойти с таким, как я - да. Но в её существование в целом верю, конечно, у меня перед глазами пример: сестрёнка с мужем живут и воспитывают детей в любви и согласии. А уж про то, что даже спустя столько лет вы с Драко… — Стоп, достаточно. — она выпрямилась, снова превращаясь в женщину, которая должна контролировать свою жизнь, — Мы разберёмся, Блейз, обещаю. Просто дай мне время.

***

Уснуть в этот вечер не удалось. Простое “правду” так легко обронённое Блейзом, она уже в тысячный раз прогоняла в мыслях и перекатывала на языке. Почему так страшно сказать Малфою правду? Точно не от страха, что он выдаст её аврорату, Драко скорее помог бы ей избавиться от трупа, чем сдал мракоборцам. Но раз так… Как же легко было говорить ему правду в Хогвартсе, когда она всеми силами старалась его оттолкнуть, убедить, что она не стоит любви и привязанности, заставить забыть и не мешать добиваться целей самостоятельно. А теперь, выходит, боится, что он вдруг отвернётся? Узнает о случившемся, о том, что она спрятала в шкатулке, когда-то ставшей символом их любви, главную улику и разочаруется? Да, всё оказалось ещё более запущенным, чем она предполагала. Маленькими шагами, капля за каплей, Малфой всё же просочился сквозь стены, которыми она себя оградила, и теперь внутри горели не остатки давних чувств и сожаление о прошлом, а влюблённость и желание его увидеть. Почему-то это осознание вызвало лишь раздражение и злость на саму себя. Гермиона села на кровати, дотянулась до медальона и сжала его в руке. “Напишу, и пусть всё горит синим пламенем! Отвернётся — так тому и быть, я хотя бы перестану мучаться вечными сомнениями”, — с этой мыслью, она направила палочку на артефакт и вывела “Ты сможешь приехать?”. Медальон нагрелся и передал ответ уже через минуту: “Завтра вечером”. Она упала на подушки и глупо улыбнулась, а потом одёрнула сама себя. Сначала правда. Чистая и горькая правда, а воображать, что может случиться дальше она не станет.

***

Следующим утром Блейз нашёл её в саду. Навис над ней, заслоняя яркое мартовское солнце, и подозрительным тоном сообщил: — Малфой сказал, что будет вечером… — Да, я… написала ему, — смотреть в глаза Забини было невозможно, наверняка там скрывалась эта его усмешечка “Наконец-то” или “А я же говорил”. — Герм, посмотри на меня, — странно, но голос звучал обеспокоенно и Гермиона подняла взгляд, — Это из-за вчерашнего разговора? Я не хотел… — Всё в порядке, Блейз, — она улыбнулась, — Ты подсказал мне правильное решение, и я поняла, что ждать бессмысленно. — Я не думал, что это произойдёт так быстро и чувствую себя виноватым, — признался он, присаживаясь рядом, — Клянусь Мерлином, я даже не собирался заводить разговоров о Малфое, пока ты сама… — Вот именно, я сама, — Гермиона умолкла на мгновение, но потом снова посмотрела ему в глаза, — Я и правда все эти дни ходила, без конца прокручивая в мыслях что могу сказать Драко, и как он отреагирует, подбирала слова, придумывала фразы, но всё это лишь фантазии, и покончить с дурацкими мыслями можно только наконец-то сказав ему правду. — Могу я поинтересоваться какую именно? Гермиона замерла, глядя на свои переплетённые пальцы, и заметила: они перестали дрожать. Странно, но в этот момент она почувствовала, что не боится, и могла бы рассказать всё и Блейзу. Не станет, конечно, но лишь потому, что не хочет доставлять ещё больших хлопот. То есть, не боится неприятия, осуждения, того, что её оттолкнут, если узнают, какая она на самом деле и что успела натворить. Просто не хочет, чтобы друзья переживали. Она могла бы легко признаться во всём и Джинни, и даже Гарри. Интересно когда это осознание того, что друзья действительно способны принять её такой, какая она есть, наконец-то к ней пришло? Пауза затянулась, и Блейз похлопал её по плечу, поняв это по-своему. — Прости, вы сами разберётесь, я помню. Просто… Хочу чтобы вы оба были счастливы. — Я знаю, Блейз, спасибо. Всё будет хорошо, я уверена.

***

Она действительно была в этом уверена, но всё равно нервничала, даже поужинать толком не смогла, а сразу после снова отправилась прогуляться по саду, в ожидании Драко. Он задерживался, и в голову без спроса лезли тревожные мысли о том, что могло произойти. В эти смутные переживания Гермиона ушла настолько, что не заметила, как устроилась на скамейке у любимых ночных фиалок и застыла в полной тишине. Нежный аромат успокаивал, навевал какие-то смутные грёзы и настраивал на лучшее. Спустя время слух уловил шорох гравия под чьими-то ногами. Чьими-то быстрыми, нетерпеливыми и очень спешащими ногами. Она обернулась, сердце пустилось в пляс. — Малфой. — Гермиона, — он выглядел усталым, но улыбался, — Извини за опоздание, машину неудачную взял, по дороге сломалась, пришлось… — Машину? Я думала ты трансгрессируешь из аэропорта? — Гермиона говорила, а сердце в груди колотилось, будто она бежала изо всех сил. — Подумал, что лучше из Британии камином уйти во Францию — у меня там поместье в Сен-Клу, потом трансгрессировал на юг, в Ниццу, а оттуда на машине через границу приехал сюда — отследить, что я в Италии обычным журналистам уже не удастся, а Поттер вряд ли будет заниматься подобной ерундой, так что можешь не переживать о конспирации. — Я даже не подумала об этом, — отозвалась Гермиона, — Две недели прошло, как там всё? Драко неопределённо пожал плечами и сел на скамейку рядом. — Наутро после твоей отставки, конечно, все газеты разрывало от предположений, несколько дней волшебное сообщество перекатывало туда-сюда самые разнообразные теории, но сейчас всё уже утихло. Гадают теперь, оставят ли твоего временно исполняющего Уилсона на посту на 4 года или в декабре нас ждут новые выборы. — Надеюсь, он справится, — задумчиво сказала она, чувствуя, как успокаивается, — Оскар — именно тот, кому я оставила пост без страхов и сомнений. Ненадолго между ними повисла тишина, Гермиона осторожно выдохнула, собираясь с силами, но тут Малфой полез в карман мантии со словами: — А, чуть не забыл, возвращаю… И достал шкатулку. Внутри у Гермионы всё сжалось до микроскопических размеров, сердце снова попыталось выпрыгнуть из груди, уже от ужаса. Она протянула руку и выхватила деревянную коробочку. — Зачем? Через две границы! Тебя же могли … — и испуганно умолкла. — Это же подарок, — просто ответил Малфой, — Подумал, что теперь ты в безопасности и захочешь, чтобы она снова была у тебя. Что-то не так? И вот тут это произошло. Гермиона наконец-то осмелилась посмотреть ему в глаза, и решимость вернулась, мгновенно успокаивая и мысли, и пульс. — Пойдём, не хочу говорить об этом здесь, — голос был ровным по-настоящему, она больше не притворялась. Малфой без вопросов поднялся вслед за ней, спустя пару минут она закрыла дверь в свою комнату изнутри и указала рукой на один из резных стульев. — Сядь, я должна сказать тебе… — Если ты о том, что внутри шкатулки… — начал он, не двигаясь с места. — Ты открывал её? - странно, но и это уже не испугало бы, желание наконец-то избавиться от тайны, наполнило какой-то отчаянной, яростной решимостью. — Нет, и ты ничего мне не должна, если не хочешь, — Драко скрестил руки на груди, будто заранее отказываясь от любых откровений, способных навредить ей самой. — Значит молчи и слушай, — Гермиона поставила шкатулку на стол, и повернулась, чтобы видеть его глаза, — Я думала об этом две недели. Забавно, что на отставку я решалась примерно столько же, видимо 14 дней какой-то особенный срок, но ладно. Ты всегда был честен со мной, Драко, а я… Не заслуживаю этого… Она отвернулась и протянула руку к ягодам на крышке, но Малфой в пару шагов преодолел расстояние от двери до стола, и перехватил её ладонь. — Гермиона, послушай, — он покачал головой, видя, что она собирается возразить, — Ты всё время говоришь о том, чего ты «заслуживаешь» или «не заслуживаешь». Как будто твоя жизнь — это бесконечный экзамен, который ты боишься провалить. Он чуть сильнее сжал её пальцы, заставляя снова поднять на него взгляд. — Ты думаешь, я приехал к Министру магии? Или к «Золотой девочке», которая никогда не ошибается? — Драко криво, почти печально усмехнулся. — Мне всё равно, что ты прячешь в этой шкатулке, но сам факт, что это “нечто” ты положила именно в неё, в вещь, которая связана со мной — дорогого стоит. Сначала ты доверила свою тайну моей шкатулке, потом шкатулку — мне. Без разницы что там, главное, ты доверилась мне, понимаешь? И мне не нужна твоя исповедь, если она причиняет тебе боль. Мне нужна ты. Гермиона почувствовала, как по пальцам, которые сжимал Драко, прошла неуправляемая дрожь. Она попыталась сделать вдох, но в груди будто раздулся горячий шар, мешающий дышать. Зрение затуманилось — подступили непрошенные слёзы, которые она так долго выжигала в себе логикой и нумерологическими расчётами. Малфой не стал дожидаться, пока она скажет что-то ещё. Он не задал ни единого вопроса, не требовал признаний. Одним резким, но удивительно бережным движением он притянул её к себе, вынуждая буквально рухнуть в его объятия. Гермиона уткнулась лбом в его плечо, ощущая знакомый запах морского бриза и горькой свежескошенной травы, и тихонько выдохнула. Медленно, притворно спокойно, чтобы обмануть собственные чувства и не дать прорваться слезам. Не сейчас. Ещё минута, и она медленно отстранилась. — Именно потому, что я доверяю тебе, — её голос чуть дрогнул, но сразу снова окреп, — Я хочу, чтобы ты открыл шкатулку. Сейчас. Судя по тому, как сжалась его рука на её локте, Драко хотел возразить, но встретившись с ней взглядом, кажется понял: это нужно ей самой. Способ окончательно сжечь мосты между прошлым и настоящим. Он медленно протянул руку и в нужном порядке нажал на резные виноградины на крышке, раздался щелчок: потайное дно открылось. В полутьме комнаты острое сочно-салатовое Перо Риты Скитер смотрелось до абсурдного ярким, как кадр мультфильма в чёрно-белом кино. Малфой замер. Он все ещё обнимал её, поэтому Гермиона чётко почувствовала момент, когда его мышцы застыли, а дыхание замедлилось. Несколько секунд он смотрел на артефакт, пока она ждала… чего? Осуждения? Испуга? Но Драко лишь протянул руку и коснулся Пера кончиками пальцев, а потом посмотрел на неё: — Как оно у тебя оказалось? Будто не предположил самое плохое в первое же мгновение… Гермиона вздохнула и пожала плечами: — Посмотри сам. Не хочу пересказывать это словами, — и закрыла глаза, воскрешая в памяти тот злополучный вечер. К счастью, Малфой не стал возражать или спорить. Гермиона почувствовала прохладное, осторожное прикосновение легилименции и мир вокруг растаял. — Мгновение — и она снова в захламлённом кабинете Скитер, смотрит в ее торжествующее хищное лицо, слышит роковые слова о том, что Перо всё запоминает, ещё раз переживает момент, когда почва уходит из под ног. Бомбарда максима… Связь разорвалась, но Гермиона не сразу открыла глаза. Её била крупная дрожь. Она будто снова была той испуганной женщиной в окровавленной мантии, и бесконечно боялась… Пока не почувствовала, как её обнимают. Драко молчал, но прижимал её к себе крепко и уверенно, а потом спросил: — Кто-то ещё знает? — Нат… Натали, - пробормотала она, едва сдерживая вновь подступившие слёзы, - Но она не станет… Натали дочь Риты. Она пришла ко мне, когда узнала, что я убила её мать. — Ты не убивала её, Гермиона. Ты защищалась, а Скитер погибла от собственной подлости, от своих же чар. А Натали… Я найду. — Не надо! Посмотри ещё это, — и в памяти возникло воспоминание, которое её верная помощница так хотела стереть. Он снова заглянул в её мысли, на этот раз совсем бегло, будто не слишком интересуясь подробностями. — Почему она всё-таки оставила тебе Перо? Вопрос прозвучал подозрительно, и Гермиона вздохнула. Не нужно её искать, Драко, пожалуйста. Мы с Натали столько лет работали вместе, я знаю, что теперь она не опасна. Думаю, она тоже хорошо меня изучила и побоялась, что если Обливиэйт каким-то образом не подействует или я вспомню наш разговор позже и не найду Перо, то из-под земли её достану. Нашла же я Скитер несмотря на защитные чары. — Всё равно подозрительно, — Малфой покачал головой, — Это же улика и … — Забудь о ней, ладно? — Гермиона осмелилась заглянуть в его глаза, и к собственному облегчению увидела лишь бесконечную горечь за то, что ей пришлось пройти через всё в одиночку. Малфой протянул руку и защёлкнул секретное дно шкатулки. Тайник закрылся и, казалось, вместе со щелчком из комнаты ушёл холод, преследовавший её все эти дни. — Я пока не знаю, что с ним делать, — она кивнула на шкатулку, голос немного дрожал. — Я не оставлю его тебе - это слишком опасно, забрать с собой тоже не могу, но и уничтожить… страшно. Боюсь, оно отрикошетит любое заклинание. Взгляд Малфоя моментально стал профессионально-холодным, как у истинного ценителя тёмных редкостей, он задумался, что-то анализируя, но потом вдруг расслабился. — Я уверен, Перо — как и многие личные Тёмные артефакты, работало на крови и воле хозяина, то есть хозяйки. А такие вещи либо отключаются сразу после смерти хозяина, либо постепенно затухают, но в конечном итоге тоже превращаются в обычный немагический предмет. Мы можем просто сжечь его - прямо над пламенем свечи, и ничего не будет. — Ну уж нет! — горячо возразила Гермиона, высвобождаясь из объятий, чтобы взять шкатулку в руки, - Если защита всё ещё работает, мы спалим к чертям поместье Забини, я никогда так не поступлю! Малфой усмехнулся: — Не веришь мне… — Верю, но ты видел, что было в прошлый раз, когда я подумала, что это всего лишь пёрышко! — она прижала шкатулку к груди и покачала головой, — Мы попробуем его сжечь, сломать, разрезать, что угодно, но только не здесь! — А ещё его можно просто закопать, — предложил Малфой, — Глубоко под землей, где никто не достанет. — Где? — с надеждой в голосе спросила Гермиона. Драко обогнул стол и подошёл к окну, выходящему в сад, чтобы распахнуть его. В комнату ворвался шелест листвы и густой ночной аромат Италии. Он обернулся, прислонившись плечом к стене. — Помнится, ты хотела к морю? Я присмотрел дом на побережье, к югу отсюда, — Малфой повёл подбородком в сторону открытого окна, — Тихая бухта, скалы, сад со старыми оливами и апельсиновыми деревьями, терраса с которой тоже видно закат. Соседей нет, только шум прибоя. — Арендуешь его? — кажется, прозвучало глупо, потому что Драко усмехнулся. — Куплю. Если тебе там понравится — я просто его куплю, Гермиона. Со всеми этими скалами, деревьями и закатами. Попробуем уничтожить перо там же на побережье, а потом закопаем то, что от него останется, прямо в саду. Звучало логично, просто и заманчиво, но, голова всё пыталась найти подвох, поэтому вместо улыбки или молчаливого согласия, Гермиона спросила: — Предлагаешь мне поселиться там, чтобы вечно охранять тайник? - вроде бы в голосе звучал сарказм, но его перекрыли дурацкие нотки надежды, и образ женщины, которая решает всё сама, тут же рассеялся. Вместо ответа Драко запустил руку во внутренний карман. Она поняла всё за секунду до того, как он вытащил оттуда бархатную коробочку, и резко вдохнула, делая шаг назад. — Ты с ума сошел… — Я ещё ничего не сказал, — усмехнулся Драко, и поставил коробочку на стол — ровно туда, где недавно стояла шкатулка, — Ещё рано для подобных шагов, ты же едва ли пару недель в разводе, я помню. Просто хочу, чтобы ты знала: мы больше не будем играть в дружбу, Гермиона. Мои намерения предельно серьёзны и чисты, я люблю тебя, и собираюсь быть с тобой. — А меня спросить ты не забыл? — ехидно, это должно было прозвучать ехидно, почему же в голосе слышалась паника? — Я задам тебе один важный вопрос, но не сегодня, — ухмыльнулся Малфой, схватил коробочку и снова спрятал в карман, — А то у тебя сердце выпрыгнет. — Ты!... Но сказать что-то ещё она уже не успела, Драко в одно мгновение оказался рядом и снова её обнял, уткнувшись носом в макушку. — Я люблю тебя, вот и всё, что нужно знать сегодня. — А завтра? — снова глупый вопрос, но ничего другого на ум не пришло. — А завтра поедем посмотрим дом, надо разобраться с Пером, чтобы ты наконец-то успокоилась, договорились? Гермиона кивнула, поняла, что он мог и не заметить, поэтому хотела подтвердить вслух, но запнулась, и вдруг выдала: — Я не заслуживаю всего этого… — Я бы повторил свой монолог про это твоё “заслуживаю”, Гермиона, но, по-моему, не подействует, — он взял её за подбородок и заставил посмотреть в глаза, — Двадцать лет я думал, что не заслуживаю тебя, что мои промахи и поступки настолько страшны, что я не имею права на счастье, но… Он умолк, покачал головой, а потом продолжил: — Теперь я считаю, что любовь и счастье вообще не нужно заслуживать. Это не награда за хорошее поведение, и не приз в гонке на идеальность. Можно просто любить и жить дальше. Повисла тишина. Если бы кто-то заглянул в окно, то увидел бы мужчину и женщину, замерших в объятиях друг друга посреди комнаты, и тихонько улыбающихся чему-то своему. В саду раздался стрекот цикады, Гермиона вздрогнула и потупила взгляд. — Ладно, посмотрим твой дом… — Наш будущий дом, — самодовольно поддразнил её Драко, и направился к двери, — Пойду найду Блейза, он говорил про горячий ужин, а я с утра в дороге. Присоединишься? — Уберу шкатулку и приду, — пообещала Гермиона, и он вышел.

***

Дом казался иллюстрацией к волшебной сказке. Малфой говорил про скалы, поэтому она вообразила себе холодный каменный особняк, высеченный прямо в камнях, а на деле оказалось, что это уютная вилла, одной стороной выходящая на крохотный закрытый от людских глаз пляж между скалами. В саду росло множество плодовых деревьев и цветов, а на террасе можно было уместить не только стол и кресла, но и небольшую творческую мастерскую, если ей когда-нибудь захочется заняться рукоделием или рисованием. Вместо подвала — цокольный этаж с окошечками под потолком. “Дневной свет, эльфам будет удобно”, - сказал было Малфой, но тут же получил локтем в бок и сердитое “Никаких эльфов в моём доме!”. Гермиона прошла вперёд, но заметила, как довольно он улыбнулся — кажется, специально сказал это, чтобы добиться реакции. Комнаты, комнаты, комнаты, она потеряла им счёт уже на первом этаже, а был ещё второй. И светлая мансарда со скошенными стенами и окнами прямо в крыше. — Мне нравится, — признала она спустя полчаса. — Отлично, берём, — обрадовался Драко. Вечером, когда Блейз, отговорившись какими-то мистическими “делами в городе” ушёл через камин, а они с Малфоем сидели на террасе, провожая солнце в закат, Гермиона заговорила о том, что терзало её с самого утра. — Драко? Я хотела кое-что обсудить… Он лишь с улыбкой поднял бровь. — Хозяин дома сказал, документы будут готовы через неделю, и можно заезжать, но я … — Боишься жить со мной в одном доме? — ухмыльнулся он. — Дай мне договорить, — тут же вспылила она, но поняла, что он поддразнивает её намеренно, — Я не боюсь жить с тобой даже в одной спальне, чтоб ты знал… Малфой поперхнулся, но больше ничем не выдал изумления, Гермиона продолжила. — Летом приедут дети. Они знают, что я ушла с поста, что уехала поправить здоровье в Италию, но про то, что мы с Роном больше не вместе, я не смогла написать, посчитала, это жестоким. Расскажу обо всём при личной встрече. Возвращаться в Британию я не хочу, поэтому, конечно, заберу их сюда на месяц или больше, чтобы в августе они вернулись в Лондон, погостили у Молли, спокойно подготовились к школе. И если здесь их с порога встретишь и ты… — У меня сын тоже приедет из Хогвартса, забыла? — улыбнулся Малфой, — Я уеду в Британию в самом конце июня, и могу вернуться к сентябрю, если ты не соскучишься раньше. — Посмотрим, кто ещё соскучится, — она попыталась скопировать его ухмылку, но потом сдалась и тоже улыбнулась, — Может к лету всё изменится, конечно, но мне проще, если заранее есть хоть какой-то план. — Я знаю, всё в порядке, — Драко взял её за руку и сжал пальцы, — Если честно, готов поставить на то, что Роза догадается сама. — О да, представляю какой шквал ледяного сарказма ждёт меня, когда она узнает, — вздохнула Гермиона, — И Хьюго расстроится. А что насчёт Скорпиуса? — Всё будет хорошо, — беззаботно пообещал Малфой. Гермиона смотрела на их переплетённые пальцы. Между ними больше не было великих целей, войны, вопросов крови и репутации, только честность и будущее, которое им можно было строить так, как хочется. В ветвях деревьев шумел лихой весенний ветер, собирая остатки долгой зимы, и впереди у них было всё время мира, чтобы наконец-то научиться быть счастливыми. ___________________ От автора The end, товарищи. Я начала писать этот фанфик в ноябре 2023 года. Долгое время он лежал в виде рукописей, в трех или четырех тетрадях, потом перекочевал в гуглдок, но обрел жизнь благодаря поддержке моих любимых подружек, по совместительству первых читателей. Хочу сказать спасибо. Что были со мной и с героями такое долгое время, что дождались эпилога, хотя, наверняка, в какой-то момент потеряли надежду его все же увидеть. Просто Гермиона и Драко не хотели прощаться с нами так быстро, вот и тянули вместе со мной. Очень жду ваших отзывов и комментариев, надеюсь, вы тоже в порядке.