Версо (концовка Маэль)

На победу изначально не стоило рассчитывать. Версо и сам не знает, на что надеялся, когда бросал ей вызов: Маэль — маленькая сингулярность, концентрация боли, отчаяния и надежды, — никогда не оставляла своим соперниками и шанса. Она поклялась убить Художницу. Она поклялась убить его отца. Она никогда не отступала от того, что хотела. В ушах стихает — крики, треск пламени, реальность, идущая по швам — он смотрит в ее глаза и видит только слезы. Всегда, честно говоря, только их: наверное, у Гюстава лучше получалось ее смешить, но его тут нет, а Версо просто не может бороться. Не может признаться себе, что никогда этого и не хотел. Этот мир до ужаса, до сюра конечен — за Люмьером жителей поджидает лишь тщедушное, удушливое ничего. На вкус как смог, мертвечина и ацетоновый растворитель. Маэль и сама не понимает, за что цепляется — не понимает, что одна душа не может стать тысячей. Искусственное цветение замечают сразу, как только цветы перестают увядать. В его сердце — дыра, а под пальцами растекается красками реальность, взятая на излом, и если Версо хоть что-то понимает в искусстве, так это то, что некоторые свои произведения надо просто уметь перешагивать. Маэль плачет, но ее слез недостаточно, чтобы его растворить. Маэль умоляет, но ее молитв недостаточно, потому что Бог — она. Маэль не дает ему даже коснуться собственной — давно мертвой — души, и марш, который он играет в опере на пианино — похоронный.