Сцена 1: Sayonara

Прицел часов был наведён на чужую спину. Слух с трудом улавливал людской гул, разносившийся внизу: то была толпа фанатов Кида, что всегда собиралась на его ограбления. Сильный ветер дул в лицо, затрудняя дыхание. Здесь, ночью на крыше, он ощущался особенно порывистым и холодным. Погода портилась с каждым новым днём. Однако смущало это, по ощущениям, только Конана. Кид стоял на краю, поднимая драгоценный камень к луне в своём привычном ритуале. Неожиданно, лицо вора осветилось алым цветом. Его плечи коротко дёрнулись от явной неожиданности, а спина на мгновение напряглась, что могло бы ускользнуть от взора детектива, не смотри он сейчас на вора так пристально. Конан уставился на это полу волшебное необъяснимое явление, затаив дыхание то ли от необычности ситуации, то ли от пронзительного ветра. — Кид? — зовёт Конан, не понимая, что так сильно удивило и насторожило вора в этом камне. Кайто Кид медленно опускает руку с камнем на уровень груди, тем самым убирая его из поля зрения Конана. Голова фокусника слегка наклоняется вперёд, ясно демонстрируя затылок, но Конан закрывает прицел и опускает руку с часами вниз: что-то явно подсказывало ему, что сейчас для этого не время и не место. Кид никак не откликался, что заставило детектива немного нервничать. Всё это начиналось как обычное ограбление, но… Пришло к этому. Кид вёл себя странно, что-то явно выходило из ряда вон, и Конан никак не мог понять, что. — Кид? — вновь зовёт мальчик, но его голос уже заметно дрогнул. Кид, словно наконец выйдя из транса, медленно поворачивается. На его лице сияет привычная самоуверенная ухмылка, однако на этот раз Конан ясно читает в ней фальшь. Это выбивает его из колеи сильнее, чем что бы то ни было. Казалось бы, ситуация не могла стать страннее, чем она была, и вот: получите, распишитесь. Порой, Конана действительно раздражало то, насколько хорошо Кайто Кид умеет скрывать свои истинные эмоции, однако в этот раз его покерфейс дал трещину: уже спустя пару мгновений на лице вора детектив смог разглядеть смесь ненависти и злорадства. Но внутреннее предчувствие подсказывало Конану, что обращены они были не на него. Что-то на этом ограблении явно пошло не так. Что-то отличало его от сотни других, проходивших примерно по тому же сценарию. И Конан чувствовал, что упускает из вида что-то очень важное. Буквально несколько мгновений они проводили краткий молчаливый поединок взглядами. В голове Конана активно крутились шестерёнки в попытке понять происходящее. Необычное поведение Кида. Обычное ограбление и его несуразный финал. Красное свечение от камня… Камень. Дело было в нём? — Ты нашёл, что искал, — озвучил свои мысли Конан. Его голос прозвучал слегка сдавленно и напряжённо. Кид на его контрасте выглядел наигранно-расслабленно. Его улыбка стала шире. Всё ещё держа драгоценный камень в одной руке, другой вор схватил поля своего цилиндра и надвинул его ниже на глаза, скрывая их в тени за волосами.        — Sayonara, детектив, — говорит Кид вместо ответа. Конан непонимающе хлопает глазами. Почему он прощается так, будто собирается умирать? Что-то явно, явно было не так во всей этой ситуации. В голове Конана поднялась настоящая тревога. Плохое предчувствие трубило ему о надвигающейся опасности. Он сделал шаг вперёд в сторону вора, не до конца успев сообразить, что собирается сделать, как Кид уже резко шагнул к краю крыши, обращённый в сторону толпы, собравшейся у основания здания. Оно было всего четыре этажа в высоту, так что Кид, со своим артистичным поставленным голосом, без труда смог докричаться до людей внизу. Он громко объявил: — Дамы и господа! Мои почитатели и ненавистники! — голос Кида звенел над ночным воздухом. — Спасибо, что пришли, моя благодарная публика. Но на этой ноте я вынужден откланяться. Был рад выступать перед вами. Кид кланяется, а толпа внизу взрывается аплодисментами и криками. А когда спустя минуту этот гам немного поутих, он продолжил:        — На этом моё шоу окончено, — Он отходит от края крыши, претенциозно взмахнув плащом. Камень из его рук резко исчезает, и Конан, всё ещё отвлечённый на свои мысли, не успевает проследить глазами, куда вор его спрятал. Кид идёт неспеша в сторону Конана. Мерный звук его шагов по бетону крыши слегка заглушается завываниями ветра и криками толпы. Вор останавливается в нескольких метрах от своего соперника, спрятав левую руку в карман, а правой слегка приподняв цилиндр, словно бы в жесте глубокого уважения. — И спасибо, что был со мной всё это время, мой любимый критик, — обращается он к мальчику, и улыбка на его лице, наконец, выглядит искренней. Конан смотрит на него в напряжении неотрывно, не произнося ни слова. Кид коротко хмыкает, а после, злобно улыбаясь во весь рот, достаёт из кармана свою дымовую бомбу. Конан, больше на рефлексах, чем осмысленно, мгновенно реагирует, прикрывая рукой глаза и нос. Розовый дым рассеялся уже спустя пару мгновений. А Кайто Кид исчез. И, видимо, навсегда. Мысль об этом заставляла его желудок неприятно скручиваться в приступе тошноты и неприятия. Что ни говори, а он действительно привязался к этому преступнику. Его харизме, его стилю, его излюбленным трюкам. Каждое его ограбление представляло собой целое увлекательное шоу, и Конан был рад принимать в нём участие. Это было захватывающе. Интересно и волнующе. Да и стоит ли говорить о всех тех опасностях, которые они прошли вместе в тех условиях, что заставляли их сотрудничать? Конан подбежал к краю крыши, высматривая вдали белый дельтаплан: излюбленный способ Кида уходить с мест происшествий. Но ничто не нарушало тишину ночи и цельность неба, усеянного звёздами. Конан почувствовал, как внутри всё сжалось: тревога, недоумение и растущее чувство, что он упустил нечто важное. Кид очень, очень нечасто уходил не по небу. И Конан мог предполагать, что именно заставило вора изменить свою тактику побега, учитывая, что сегодня вертолётов на этом ограблении не было. Нахмурившись и поджав губы, Конан направился в сторону двери, ведущей в здание. Конан опустил взгляд на замок: круглая вмятина у ручки ясно говорила, кто туда бил. Детектив хмыкнул — это была не его вина, что именно сегодня Кид решил запереть за собой крышу. Обычно он этого не делал.